Международная ассоциация исследователей истории и культуры российских немцев - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
К вопросу о гендерном аспекте депортации, «трудармии» и спецпоселения... 1 45.75kb.
Позитивная психология, обучение в семье: психология, развитие, воспитание... 1 136.25kb.
Дни петербургской философии 2012 Первый конгресс российских исследователей... 1 290.54kb.
Исследовательская работа «Вклад российских немцев в развитие Российского... 1 155.46kb.
Abrapt бразильская Ассоциация Исследователей в области Переводов... 1 67.49kb.
Наказ №1, 9 класс, п. Каргасок Воробьёва-Исаева Л. Ф., учитель истории... 1 95.37kb.
Программа II российско-французского коллоквиума «логика и её приложения» 1 19.72kb.
Система автоматизации библиотек 23 3893.05kb.
Закон об охране и использовании памятников истории и культуры в ред. 1 43.2kb.
Закон об охране и использовании памятников истории и культуры в ред. 1 47.9kb.
Эпоха динамического традиционного единства отечественной культуры 5 1765.44kb.
Гала-концерт «весна романса» бкз «Октябрьский» – 9 апреля 2009 г 1 19.19kb.
Викторина для любознательных: «Занимательная биология» 1 9.92kb.

Международная ассоциация исследователей истории и культуры российских немцев - страница №3/9

Министерство внутренних дел


  • Министерство иностранных дел

Военное министерство

Морское министерство

Министерство финансов

Министерство юстиции

Министерство народного просвещения

Министерство путей сообщения

Главное управление ревизии государственных счетов

Министерство императорского двора


  • Министерство государственных имуществ

Министерство торговли и промышленности


Государственная служба России, открытая до революции выходцам из других стран, - пример строительства связанного с внешним миром общества, которое было в центре глобальных процессов человеческих, духовных обменов.

Раздел 3

Гражданская идентичность и внутренний мир российских немцев накануне Великой Отечественной войны. Оновные факторы, определявшие их содержание;

Кретинин С.В.

(Воронеж).
Бессарабские немцы в 1939-1941 гг.:

в поисках своей гражданской идентичности.
В июне 1940 г. Бессарабия (Молдавия) была присоединена к Советскому Союзу. Это историческое событие стало началом конца истории бессарабских немцев, которые более 100 лет прожили на территории России1, а в 1918 г. оказались в составе Румынии. В 1940 г. бессарабские немцы (по разным данным от 82 до 95 тыс.чел.) на короткое время оказались в составе СССР, и встал вопрос об их дальнейшей судьбе.

Cоветско-германский пакт 1939 г. предусматривал возможность переселения фольксдойч с тех территорий, что оказывались в сфере влияния СССР: с бывших восточно-польских земель (волынские и галицийские немцы), из Прибалтики и Молдавии (Бессарабии).

28 июня 1940 г. Красная Армия вступила на территорию Бессарабии. 5 сентября было подписано советско-германское соглашение о выселении местных немцев в Германию. Но фактически еще до вступления советских войск на молдавские территории между Германией и СССР была достигнута негласная договоренность о переселении. Она помогла бессарабским немцам избежать серьезных преследований со стороны советских спецслужб до переселения. Многие фольксдойч отмечали, что советские власти не проводили среди них проверок и арестов, не изымали имущество и разрешали спокойно отправлять религиозные культы. Так, пастор Эрвин Мейер из бессарабского села Лейпциг подчеркивал, что «все это благодаря германской защите»2 При этом представители других национальностей новоприсоединенных регионов испытали на себе «все прелести» сталинской регрессионной машины!

Таким образом, бессарабские немцы оказались на положении советских подданных (c конца июня по середину ноября 1940 г.). Особые дискуссии в современной историографии вызывают вопросы о том, насколько фольксдойч в Молдавии были информированы о планах по выселению в Германию и о степени принуждения при организации этого выселения3.

С одной стороны, бессарабские немцы не имели четкой и ясной информации от новых властей на протяжении более двух месяцев, и пребывали в неведении относительно своей судьбы. Они пытались приспособиться к новым условиям жизни: была запрещена свободная торговля, крупные предприятия национализированы, немецкие общины были переформированы в сельские советы, в которых руководящие посты перешли к русскоязычным коммунистам. Ряд товаров первой необходимости (топливо, сахар, табак, соль) стали в Бессарабии дефицитом.

С другой стороны, хорошо организованные немецкие общины (в том числе посредством церковных объединений на местах), получали информацию о переселении и немцев из Украины, Прибалтики, и имели все основания предполагать, что и бессарабским немцам предстоит разделить эту участь.

5 сентября 1940 г. было заключено советско-германское соглашение и начала работу смешанная комиссия по переселению. Выселение немцев не было насильственным, но они сами предпочитали покинуть перешедшую под управление большевиков область, опасаясь репрессий, коллективизации, высылки в Сибирь1. Прельщала и возможность не только получить на новой – старой родине новый участок, но также и обещанная компенсация.

Однако реалии оказались далеко не такими радужными, как обещала нацистская пропаганда.

Колонистам, заселявшимся в «образцовое гау Вартеланд» было официально обещано по 15 га на семью в среднем. Однако далеко не все получили участки желаемого качества и размера. В среднем, на семью приходилась усадьба в 7-9 га. При этом более 40% переселенцев получили участки до 5 га., а 50% - до 10 га.

Бессарабские немцы месяцами находились в пересыльных и фильтрационных лагерях. В Германии их не воспринимали как немцев, называя «лучшими из арабов», «балканцами». Да и жить приходилось начинать практически с нуля, и это в условиях все разгоравшейся мировой войны, когда мужчин призывали в армию, а женщины, старики и дети оказались в итоге на положении беженцев и депортированных.

Таким образом, на протяжении короткого периода времени бессарабские немцы находились в промежуточном положении, в поисках своей гражданской идентичности между СССР и Германией. Определенно можно констатировать, что это был выбор без выбора. Практически все бессарабские немцы разделили судьбу переселенных « в рейх» фольксдойч. В итоге они слились с основной массой изгнанных немцев и смогли начать новую жизнь в Германии после 1945 г.
Основные источники и литература:
Bundesarchiv, Berlin. NS 43. Außenpolitisches Amt der NSDAP.

Die deutschen Vertreibungsverluste. Bevölkerungsbilanzen für die deutschen Vertreibungsgebiete 1939/50. Wiesbaden, 1958.

Dokumentation zur Vertreibung der Deutschen aus Ost-Mitteleuropa. Bd. 1/2. Die Vertreibung der deutschen Bevölkerung aus dem Gebiet östlich der Oder-Neiße. München, 1953.

Himmler H. Geheimreden 1933-1945 und andere Ansprachen. Frankfurt a.M.,1974.

Kräenbring A. Bibliographie über das Bessarabiendeutschtum. Hannover, 1970.

Leniger Markus. Nationalsozialistische „Volkstumsarbeit“ und Umsiedlungspolitik 1933-1945. Vor der Minderheitenbetreuung zur Siedlerauslese. Berlin, 2006.

Schmidt Ute. Bessarabien. Deutsche Kolonisten am Schwarzen Meer. Deutsches Kulturforum östliches Europa e.V. Potsdam, 2008.

Schmidt Ute. Die Deutschen aus Bessarabien. Eine Minderheit aus Südosteuropa (1814 bis heute). 2., durchgesehene Auflage. Böhlau Verlag. Köln, Weimar, Wien, 2004.



Плесская Э.Г.

(Одесса).

Проблемы национальной идентичности немцев Транснистрии

к началу и во время Второй мировой войны.
Причерноморье являлось одним из крупнейших компактных поселений немцев в течение полутора столетий. В 1926 г. в Украине проживали 394 тыс. немцев, в Одесской губернии около 120 тыс., из них 4 718 - в Одессе. В 1942 г. немецкой службой регистрации этнических немцев в Транснистирии было учтено 128 248 немцев (фольксдойче). За период от установления советской власти до начала второй мировой войны численность немецкого населения региона сокращалась ввиду массовых репрессий по национальному признаку (аресты, расстрелы, спецпоселения).

Ввиду негласного запрета на научные исследования по немецкой теме нельзя с уверенностью ответить на вопрос, какие этноконсолидирующие признаки немцы считали определяющими для своей самоиндентификации: общность происхождения, язык, религию особенности поведения или обряды и обычаи. Почти все признаки в советский период подверглись значительным изменениям. Участившиеся смешанные браки разрушали общность происхождения. Закрытие национально-культурных учреждений ограничила сферу использования родного языка в связи с необходимостью более широкого использования государственного русского. Ликвидация религиозных институтов уничтожала традиционный уклад жизни, влияла на особенности поведения. Религиозную обрядность постепенно заменила советская. Гибельной для сохранения этнической культуры стали массовые репрессии по национальному признаку, что формировало отношение к собственной, т.е. немецкой национальности как опасной для себя и своей семьи.

Однако и в новых социально-экономических условиях, которые планомерно уничтожали основы культуры этнических немцев, они сохраняли некоторые ее элементы : рационализм в организации колхозного труда; более добросовестный труд , и как следствие, более высокий уровень жизни колхозников в немецких колхозах, дисциплинированность и обязательность в организации советских праздников, аккуратность и чистота в домах и на улицах сел, наличие духовых оркестров в каждом селе. Особенности колхозного труда и быта в немецких селах в качестве этнодифференцирующего признака признавали другие этнические группы, живущие в соседних коллективных хозяйствах.

Ослабление этнических признаков российских немцев обусловило отношение к ним немецких оккупационных властей. Немцы Транснистрии, фольксдойче, были зарегистрированы, внесены в реестр этнических немцев Украины и взяты под защиту германской армии. Основной интерес к ним диктовался прежде всего тем, что германский рейх рассматривал сельское немецкое население на оккупированных территориях как источник пополнения продовольственной базы для армии. Однако нацистские власти не считали фольксдойче полноценными немцами потому, что местное население длительное время находилось под влиянием большевизма. В работе с немецкой молодежью Транснистрии подчеркивалась крайняя необходимость «преодолеть результаты большевистского коллективного воспитания». Сохранившиеся автобиографии молодых фольксдойче времен оккупации показывают, какими этноконсолидирующими признаками они доказывали свою принадлежность к немецкой нации – «арийское» происхождение родителей, владение родным немецким языком и обучение в немецкой школе (до 1938), факты репрессий в отношении родителей. Отсутствуют упоминания о религиозности, как признаке этнокультуры. Документы свидетельствуют об удовлетворительном владении молодыми немцами немецким языком.

На проблемы национальной идентичности немецкого населения Транснистрии обратили внимание лютеранские пасторы, которые прибыли из Румынии с миссией для возобновления богослужений в Одессе и бывших немецких колониях. Они увидели не только разрушенные молитвенные дома и церкви, разоренные кладбища и уничтоженную религиозную жизнь. На первый взгляд показалось, что в общинах имелась большое стремление к возрождению и созиданию. Культовые здания были приведены в пригодное состояние, приобретены алтари и кафедры, извлечена закопанная церковная утварь. Сотни жителей заявили о желании конфирмироваться, проходили массовые крещения детей, многие супруги наверстывали упущенное венчание. Однако наиболее наблюдательные духовные лица смогли реалистично оценить моральное и духовное состояние немецкого населения. Они подметили утрату гордости, добросовестности и веры в Бога, нередкое пьянство и воровство. С сожалением пастор Герман Биндер констатирует, что в Одессе никто не посещает библейские уроки, а церковь святого Павла во время воскресных богослужений наполовину пуста. И даже множество крещений в селах и богослужение с конфирмацией, на которое в Гросслибентале собралось полторы тысячи человек, не могли скрыть действительное душевное состояние людей в результате двадцатилетнего воздействия власти большевиков.

К удивлению миссионеров, оккупационные власти не стремились способствовать поддержанию национальной идентичности местного немецкого населения. Офицеры подразделения СС «Фольксдойче миттельштелле», созданного для защиты немецкого населения, не выдавали им разрешения на поездку в села, запрещали проводить богослужения, не давали разрешения директору немецкой школы в Одессе включить в программу уроки по изучению законоучения. Один из служителей церкви разочарованно воскликнул : « Я никак не могу поверить, что они тут против религии…Ведь мы так радовались, когда пришли немцы. А теперь они отбирают у нас веру. Ведь это точь в точь большевистский стиль! Вот и сбывается сталинская мечта».

Ограничение использования родного языка, отсутствие возможности получать на нем образование, снижение культурного уровня, исчезновение религиозного чувства ,утрата ряда национальных качеств уже к началу второй мировой войны говорили о значительных утратах национальной идентичности немцев Причерноморья и об отсутствии у них, как у национальной группы , будущего.


Васина И.И.

(Екатеринбург).
Влияние немецких специалистов и рабочих на технико-технологическую культуру СССР в десятилетие перед началом Великой Отечественной войны (на примере предприятий Уральского региона)
Становление и развитие промышленности в Советской России было неразрывно связано с участием иностранных фирм и специалистов. В 20-30-е гг. ХХ в. наша страна вступила в полосу стремительного развертывания экономики: развитие народного хозяйства, огромный размах его технического перевооружения. Для выхода на качественно новый уровень промышленности стала очевидной необходимость в закупках самого современного оборудования, привлечения иностранных специалистов к социалистическому строительству, так как советские рабочие не обладали в достаточной мере необходимой квалификацией и навыками работы на западном оборудовании, закупаемом для вновь строящихся и реконструируемых заводов СССР.

После подписания РСФСР и Германией в 1922 г. Рапалльского договора – двустороннего соглашения о взаимовыгодном сотрудничестве в области торговли и экономики – значительно возрос объем закупаемого в немецких фирмах оборудования и приглашений немецких специалистов на советские предприятия. Рапалльский договор был выгодным для обоих государств, т.к. молодому Советскому государству необходимо было восстанавливать разрушенное Гражданской войной хозяйство и строить новую, мощную промышленность. Германия же была унижена условиями Версальского договора, в стране свирепствовал экономический кризис, безработица и высокая инфляция.

До середины 20-х годов в Советский Союз из Германии приезжало относительно мало иностранных специалистов, что было связано с послевоенной разрухой, а также тем, что промышленность восстанавливалась на имеющемся уровне НЭПа. Положение начало меняться с середины 1920-х гг. Именно тогда в нашу страну устремились рабочие и специалисты из разных западноевропейских стран, в том числе и из Германии. К 1925 г. в СССР завершался восстановительный период после Октябрьской революции и Гражданской войны, начался экономический подъем, а также рост промышленного производства. В июле-августе 1925 г. в Советский Союз приехала первая немецкая делегация, состоящая из 29 человек. Она посетила ряд предприятий и заводов в Москве и Ленинграде, а затем делегаты разбились на три группы и направились в различные районы страны: на Урал, Украину и в Крым с Кавказом. Группа, посетившая предприятия Урала, стремилась определить уровень их промышленного развития и отмечала недостаточную техническую вооруженность предприятий, тяжелые условия труда, недостаток квалифицированных кадров и, с другой стороны, духовный подъем рабочих масс, стремившихся построить социализм в своей стране1. В связи с этим были сделаны выводы о возможности тесного экономического и технического сотрудничества. По приезду они донесли эти вопросы до государства.2

В 1930-е гг. Уральский регион вступает в новую полосу восстановления и переустройства тяжелой промышленности: горнодобывающей, металлургической и машиностроительной. В этот период на Урале были построены такие промышленные гиганты как Уральский завод тяжелого машиностроения, Челябинский тракторный завод, Магнитогорский металлургический комбинат, Кировоградский, Богословский, Кыштымский медеплавильные заводы. В их строительстве участвовали многие иностранные, прежде всего германские, фирмы. Они помогали как на уровне проектных работ, передачи технологий производства тех или иных материалов, так и в поставках необходимого оборудования и посылки своих работников для его монтажа и обучения советских коллег работе на нем. На Урал, как и в СССР в целом, приезжали не только немецкие специалисты, командированные своими фирмами для осуществления проектных и строительных работ. С немецкими инженерами и технологами заключались индивидуальные договора на работу в СССР. Также была распространена вербовка.

Тысячи рабочих и специалистов из Германии, а также США, Великобритании, Австрии, Чехословакии устремились в СССР в период между 1928 и 1933 гг. Это было связано, прежде всего, с разразившимся мировым экономическим кризисом и последовавшей за ним безработицей. По данным архивов Свердловской области если до 1930 г. здесь находилось 366 иностранцев (из них 185 специалистов и 181 рабочий)1, то уже в 1932 г. их было свыше 3000 человек2, а в 1933 г. их количество уменьшилось вдвое и достигло 1552 чел.3. Подобное сокращение количества немецких работников объясняется тем, что к 1933 г. завершилась первая пятилетка, были обучены собственные кадры, закупалось гораздо меньше оборудования, следовательно, потребность в приглашении иностранных специалистов отпала. Иностранные рабочие и специалисты, работавшие на Урале, составляли около 17 % всех прибывших из-за границы на работу в промышленность нашей страны4. Причем немцы составляли самую многочисленную группу иностранцев, работавших на уральских предприятиях.

Количество германских рабочих и специалистов, работавших на предприятиях Урала в период 1928-1933 гг.5*



Год

Количество человек

%

1928

55

100

1929

135

245,5

1930

366

665,5

1931

800

1454,5

1932

3000

5454,5

1933

1552

2821,8

*Составлена по материалам ГАСО
Оказать помощь в соцстроительстве прибывали рабочие самых различных специальностей. Многие из них имели большой производственный стаж работы на иностранных предприятиях и могли передать накопленный ими опыт советским рабочим. Некоторые иностранные специалисты руководили производственными кружками: читали лекции, чтобы ознакомить с производственными процессами, писали инструкции по управлению аппаратурой, обучали работе с машинами и установками, а также их техническому обслуживанию.

Подводя итоги, необходимо отметить существенный вклад германских фирм, концернов, инженеров, технологов и рабочих в развитие промышленного хозяйства Уральского региона. К сожалению, приходится констатировать, что не вся оказываемая помощь была использована не в полной мере. Периодически предложения германских специалистов по рационализации производства игнорировались и не внедрялись (зачастую вследствие бесхозяйственности на местах или из-за нежелания администрации что-либо менять). Однако в целом, немецкие станки и машины, специалисты и рабочие принесли значительную пользу промышленному строительству уральским предприятиям, рабочим и стране в целом, дав возможность технической подготовки к Великой Отечественной войне.



Раздел 4

Трансформации гражданской идентичности и внутреннего мира

под воздействием политики Советского государства

в отношении российских немцев;

Малиновский Л.В.

(Барнаул)
Война и национальная политика в СССР

(заметки современника событий)

Идеология мировой революции, которая была официальной точкой зрения коммунистов до 1941 г. и даже некоторое время в период войны, необходимо предполагала наличие по ту сторону границы или фронта не только классового врага, но и дружественно настроенного к СССР угнетенного пролетариата и даже крестьянства. Борьба этих классов за свое освобождение и даже за установление в своей стране советского строя предполагалась как непременное условие победы Красной армии. При этом национальные моменты и особенности стран и народов запросто игнорировались. Характерно название нового международного журнала «Война и рабочий класс».

Вторым важным моментом военного времени стало укрепление личной диктатура Сталина под флагом военной необходимости, ГКО стал фактически правительством страны, а все в ней происходящее было подвергнуто военной цензуре под лозунгом сохранения военной тайны. Страна фактически шла на войну вслепую, народ питался только слухами, поскольку сообщения газет и радио часто не соответствовали наблюдаемой действительности. Пример: сводки Информбюро читались между строк.

В то же время было невозможно провести мобилизацию масс без такого средства как национальное воодушевление, отсюда резкий поворот к героизации российского прошлого в выступлении Сталина 3.7.41.

Резкий поворот от интернационализма к русскому национализму потребовал и возбуждения ненависти к другим народам, в частности к немцам как главному противнику (Эренбург, Симонов) при одновременном смягчении критики капитализма и правительств в Англии и США (журнал «Британский союзник»). В армии возросла роль русского языка, пренебрежение к другим национальностям, пришлось Калинину округлить острые углы и призвать к учету нацвопроса при работе со своими бойцами.

Победа под Сталинградом и огромное количество пленных поставили на очередь вопрос о будущем Германии и Европы, пришлось создать НКСГ и провозгласить лозунг «Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается» (7.11.42). Однако, странным образом, этот лозунг не применялся к советским немцам (загадка об изменении режима в 1943 г.).

Еще более резкий поворот политика испытала в апреле 1945 г. в связи с вступлением армии в Германию. Выступления Эренбурга подверглись резкой критике, начались демарши в отношении послевоенной политики (Ялта). Но внутреннее закручивание гаек продолжалось вплоть до еврейских процессов и апогея культа в 1949-53 гг. Расхождение внешней (ГДР) и внутренней политики вплоть до 1955 г.

Хрущевская оттепель предвещала возврат к разумной нацполитике (указ о немцах 1964 г.) и переносу части полномочий на места (совнархозы), что встретило сопротивление аппарата и привело к перевороту в конце 1964г. Демократизация советского строя остановилась на полдороге. Реабилитация народов осталась незаконченной, неполной, что и привело потом к национальным конфликтам (Карабах, Чечня, эмиграция немцев и евреев).

Вывод: необходимость осмысления печального опыта и возврата к положениям 20-х годов о правах национальностей и возрождения четкой нацполитики.

Кахаров Н.Н. (Тараз).
Идеологические установки советского руководства

в отношении немцев Германии и советских немцев

в годы Великой Отечественной войны
Современная политическая ситуация на постсоветском пространстве характеризуется обострением в области идеологических и межэтнических отношений. В стране, внесшей решающий вклад в разгром фашизма, нередко можно встретить националистические лозунги «Россия для русских», публикации в печати о фактах преступлений на национальной почве.

Вместе с тем, идет настойчивый поиск новых путей формирования отношений между этносами, построенных на принципах демократии, толерантности. Этот процесс непростой и зачастую отягощен исторической памятью об обидах, нанесенных этносам в прошлом. Противоречия обостряются идеологическими предрассудками, предпочтениями и просто политическими спекуляциями, использующими неграмотность большинства населения в идеологических вопросах. Поэтому можно считать актуальной задачу по разоблачению идеологических мифов и спекуляций, выявлению подлинных причин имевших место в истории фактов несправедливости.

Таким фактом является депортация советских немцев в годы Великой Отечественной войны. Современные исследователи, и, прежде всего, Герман А., Бугай Н., Бруль В., Алферова И. и др., внесли значительный вклад в изучение данной темы, ввели в широкий оборот документы, ранее умалчиваемые или скрываемые, описали процесс депортации и его последствия.

Однако существуют проблемы этой темы, требующие серьезного научного анализа. Так, к примеру, важно выявить идеологические установки советского руководства, принимавшего решения по депортации. Существует упрощенное представление, что совершенное над советскими немцами насилие есть неизбежное следствие марксистско-ленинской идеологии. В данном случае смешивается понятие членства в коммунистической партии с фактом овладения этим учением. Историческая же реальность свидетельствует о том, что после смерти В.И. Ленина в РКП (б) – ВКП (б) – КПСС не было ни одного руководителя партии, постигшего марксистско-ленинское учение и способного его развивать в новых условиях. В связи с этим трудность для историка представляет тот факт, что все политические и иные решения оформлялись цитированием и ссылками на Маркса и Ленина, клятвенными заверениями «следования заветам Ильича», а реальная политическая практика по многим позициям свидетельствовала об обратном.

Другое упрощение, связано с выводами большинства исследователей, что отношение к немцам Поволжья и других регионов СССР связано с «неадекватной перестраховкой» советского руководства [См. 1]. Но нельзя забывать, что депортациям в СССР с 1930-х до начала 1950-х гг. подверглись более 40 групп населения и полностью 15 народов[2]. То есть, депортация советских немцев есть не изолированное явление, а элемент политического явления, носившего системный характер.

Рассматривая вопрос об идеологических установках советского руководства в вопросах об отношении к немецкому этносу в период ВОВ, следует уточнить вопрос о понятии «советское руководство». Это связано со спецификой политического режима, сложившегося в СССР к началу войны. После смерти В.И. Ленина, уничтожения политических оппонентов внутри партии, в СССР установилась практически неограниченная власть И. Сталина. В его руках находилось назначение на важнейшие посты в партии и государстве. Эти назначения осуществлялись по принципу личной преданности «вождю народов». Поэтому необходимо, говоря об идеологических установках «советского руководства», следует разбираться в идеологических установках И. Сталина. Тем более, что в партии он считался специалистом по национальным проблемам. На X, XII съездах партии, при жизни Ленина, он выступал с докладами по национальному вопросу. В 1917-1923 гг. занимал пост Народного комиссара по делам национальностей РСФСР .

В период ВОВ идеологическое обоснование целей и задач государства, советских воинов определялись в постановлениях, приказах, речах, докладах Секретаря ЦК ВКП(б), Председателя Совета Народных Комиссаров СССР, Верховного главнокомандующего Вооруженными силами СССР, Председателя Государственного Комитета Обороны, Народного комиссара обороны СССР И. Сталина. Перечисление постов и должностей И. Сталина, особенности военного времени дают понимание об определяющей роли этой исторической личности в формулировании и реализации идеологической, политической цели СССР в Великой Отечественной войне.

Конкретные цели СССР в ВОВ определены в речи И.В. Сталина от 3 июля 1941 г.: «Целью этой всенародной отечественной войны против фашистских угнетателей является не только ликвидация опасности, нависшей над нашей страной, но и помощь всем народам Европы, стонущим под игом германского фашизма. В этой освободительной войне мы не будем одинокими. В этой великой войне мы будем иметь верных союзников в лице народов Европы и Америки, в том числе в лице германского народа, порабощенного гитлеровскими заправилами... Отныне наша задача, задача народов СССР, задача бойцов, командиров и политработников нашей армии и нашего флота будет состоять в том, чтобы истребить всех немцев до единого, пробравшихся на территорию нашей родины в качестве её оккупантов». [3, с.9].

Таким образом руководитель советского государства определил не только цели в войне, но и отношение к немецкому этносу Германии. Немецкий этнос разделялся на союзников в лице «немецкого народа», «лучших людей Германии», и классовых врагов – «германского фашизма» и его руководителей – «извергов и людоедов» Гитлера и Риббентропа, «немецко фашистских войск».

Пропаганде классового подхода у советских людей и воинов в отношении к оккупантам, немецкому народу способствовали и выступления видных деятелей партии и правительства – А.А. Жданова, А.С Щербакова, Ем. Ярославского, Н. Вознесенского, М.И. Калинина и др. [4].

В критический период войны – когда бои шли под Москвой, газета «Правда» публикует статью, в которой говорилось: «партия ставит перед Красной Армией задачу – освободить угнетенный немецкий народ» [5]. В приказе НКО СССР №55 от 23 февраля 1942 г. разъяснялось: «Сила Красной Армии состоит в том, что у неё нет и не может быть расовой ненависти к … немецкому народу, что она воспитана в духе равноправия всех народов и рас, в духе уважения прав других народов» [3, с. 46-47].

В идеологической работе, особенно по национальному вопросу, особое значение имеет терминология. Она не только отражает сущность, но и задает определенные параметры идейно-политической работы. Анализ с этой позиции выступлений И. Сталина позволяет выявить следующую закономерность. В речи от 3 июля 1941 г. касаясь врага, автор использует слова «немец», «немецкий» только в совокупности со словами «войска», «фашистский». 6 ноября 1941 г. в докладе на торжественном собрании, посвященном 24 годовщине Октябрьской революции, слово «немец» как характеристика противоборствующей стороны, использовано в 25% случаев. В 75% случаев противнику давалась классовая характеристика с использованием терминов «фашистские», «гитлеровские», «империалистические», «захватчики»… 6 ноября 1944 г. в докладе на торжественном собрании, посвященном 27 годовщине ВОСР, слово «немец» использовано в 15% случаев. Но даже в этих случаях этническая характеристика противника – «немец», в контексте общего содержания доклада касалась той части, которая вторглась на территорию СССР, чинила зверства и угрожала самому существованию советских народов.

Эта закономерность прослеживается и в результатах анализа материалов «Правды», «Комсомольской правды», фронтовой печати. Практически очень сложно найти материал в центральной и фронтовой печати, где отсутствовала бы классовая характеристика врага.

Одним из видных публицистов центральной печати был И. Эренбург. Его статьи появлялись почти ежедневно в «Красной звезде», «Правде», «Известиях», «Комсомольской правде», «Труде». Они отличались остротой, эмоциональной бескомпромиссностью. Одна из существенных характеристик его творчества – концентрированное выражение ненависти, призыв к уничтожению врага. Но даже его сложно обвинить в слепой ненависти к немецкому народу. В статье «Убей!» от 24 июля 1942 г. он пишет: «Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово «немец» для нас самое страшное проклятье». Но эта фраза пишется после цитирования выдержек писем фашистов, раскрывающих подлинное лицо расиста, нациста. Читатели зачитывали статьи И. Эренбурга до дыр, и постоянно следили за новыми публикациями. Поэтому в памяти у читателей была и статья «О патриотизме» от 14 июня 1942 г., в которой описал технологию расового оболванивания немецкой молодежи. В этой статье он писал: «… гитлеровцы уничтожают национальную культуру других народов. Но необходимо отметить, что они обкорнали, принизили национальную культуру немецкого народа. …Ограничив понятие национальной культуры рамками языка или условным определением «расы», Гитлер способствовал национальному одичанию Германии». В первые периоды войны общая тональность публикаций И. Эренбурга была одна. В конце войны она изменилась. На это обратили и читатели. Отвечая 7 апреля 1945 года фронтовику на причину этого, И. Эренбург подчеркивал: «Я не писал о милосердии к немцам. Это неправда. Я писал о том, что мы не можем убивать детей и старух. Это правда. Я писал, что мы не должны насиловать немок. Это я писал. В марте 1945 года я писал то же, что в марте 1942-го, но тогда перед нами были только немцы-солдаты, а теперь пред нами и немецкие дети. Мы должны и в победе остаться советскими людьми. Вы можете возмущаться моими статьями, это Ваше право, но не упрекайте меня в том, что я изменился — я писал и в 1942 году "мы жаждем не мести, а справедливости". Всё» [6].

Следует признать, что особое внимание развитию ненависти к классовому врагу – немецко-фашистским оккупантам, гитлеровцам, фашистам, объясняется не только военными обстоятельствами, но и следующей причиной. Накануне войны в политико-воспитательной работе в Красной Армии был допущен ряд ошибок. Под влиянием советско-германского пакта антифашистская пропаганда практически была прекращена. В результате чего в начале войны у некоторых воинов ещё сохранялись иллюзии в отношении противника, ожидание, что солдаты германской армии повернут оружие против гитлеровского руководства. [7]. Поэтому понадобилась колоссальная работа в армии, чтобы раскрыть истинный облик оккупантов, сохранив при этом чувство классовой солидарности с трудящимися Германии.

Идеологические установки советского руководства об отношении к немецкому народу, фашистскому государству и его армии пропагандировались и внедрялись партийно-политическим аппаратом Красной Армии. Ключевая роль в этом вопросе принадлежала Главному политическому управлению РККА, который реализовывал свою деятельность через коммунистов и комсомольцев. О том, какая это была сила, свидетельствует хотя бы численность комсомольцев на начало войны – 1726 тыс. чел., или 39,5% всего состава Вооруженных Сил СССР [8]. Даже в условиях войны в армиях, в частях проводились семинары, совещания партийного и комсомольского актива, политзанятия с воинами.

Сопоставление тематики бесед, политзанятий с содержанием приказов НКО СССР позволяет сделать вывод о том, что в основе индивидуальной и коллективной работы с молодыми воинами лежала пропаганда приказов Народного Комиссара Обороны СССР. Зачастую темы политзанятий составляли фразы из выступлений, приказов Верховного Главнокомандующего. Так, наиболее типичными темами политинформаций, политзанятий были и такие: «Кто такие национал-социалисты». «Германский фашизм – злейший враг человечества», «Красная Армия уничтожает немецких солдат и офицеров, если они отказываются сложить оружие и с оружием в руках пытаются поработить Родину». «Красная Армия борется за освобождение всех народов против общего врага – немецкого фашизма» [9].

В начале 1942 года комсомольцы 22-й армии выступали перед красноармейцами с докладами «Идеологическое воспитание немецкой молодежи и политическая обработка солдат немецко-фашистской армии». В политдонесении отмечается, что во время этих бесед агитаторы рассказывали о социальном составе рядового и офицерского состава, о расистской обработке сознания фашистских солдат, моральном облике гитлеровцев… В августе 1943 года комсомольский актив 137-й стрелковой дивизии разъяснял молодым воинам, что создание «Национального комитета «Свободная Германия» является подтверждением наличия здоровых сил в немецком народе, убеждали в необходимости оказания ему интернациональной помощи в освобождении от нацистского режима» [10]. Это только два документа из огромного массива материалов, хранящихся в Центральном архиве Министерства обороны СССР (с 1992 г – ЦАМО РФ) и раскрывающих огромную работу партийно-политического аппарата по воспитанию у советских воинов качеств интернационалиста.

В годы ВОВ, как в период освобождения своей территории, так и за её пределами, воины Красной Армии проявили себя интернационалистами. Вспоминая об этом времени, Маршал Советского Союза Г.К. Жуков писал: «Честно говоря, пока шла война, я был полон решимости воздать сполна гитлеровцам за их жестокость. Но когда, разгромив врага, наши войска вступили в пределы Германии, мы сдержали свой гнев. Наши убеждения и интернациональные чувства не позволили нам отдаться мести» [11]. Принимая во внимание ожесточенность вооруженной борьбы, зверства, чинимые фашистами на советской земле, можно утверждать, что интернациональные качества советских воинов в значительной мере определялись результатами идеологической работы в предвоенные годы, были обеспечены реализацией идеологической установки советского руководства на формирование и развитие классового отношения к противнику. Согласно этой установке формировалась классовая ненависть к германскому фашизму, гитлеровскому руководству, немецко-фашистским войскам. С другой стороны, немецкий народ считался жертвой нацизма, задачей советских воинов считалось его освобождение от гитлеровского режима.

Признавая, что советские воины в годы проявили интернационализм, нельзя отрицать случаи мародерства, насилия, жестокости, проявленные в отношении мирного населения на территории Германии [6, c.20]. Они объяснимы характером войны, потерями, понесенными советскими воинами в годы войны. Практически каждый воин потерял на войне близкого человека – родственника, товарища. Кроме того, в контексте формирования чувства пролетарского интернационализма, на первых этапах войны ключевое внимание уделяли такому элементу общественного сознания, как ненависти к врагу. Хоть и классовой, но ненависти. Ненависть, это чувство, которое формировалось не только в результате целенаправленной идеологической работы, но и подпитывалось, обострялость пережитым на протяжении 3 лет вооруженной борьбы, увиденным результатами зверств, чинимых фашистами. Любая война деформирует сознание людей. Ненависть нельзя сформировать за одно мероприятие, но и нельзя перестать ненавидеть по приказу. Но они получили соответствующую оценку, были приняты меры по пресечению таких случаев и активизации работы со стороны политорганов по пропаганде интернациональной миссии Красной Армии.

Следует учитывать и тот факт, что эти случаи находились в прямом противоречии с принципом пролетарского интернационализма, пропагандируемом руководителем партии и государства, ГКО. В связи с этим можно утверждать, что они закономерно носили локальный характер. Политический режим, установленный Сталиным И., не допускал игнорирования указаний своего лидера.

Гораздо более сложно определить идейные установки советского руководства в отношении этнических немцев, проживавших в Советском Союзе.

Идеологическая схема агитационно-пропагандистской работы по развитию интернациональной солидарности и сплоченности воинов Красной Армии различной национальности в годы ВОВ содержала следующие компоненты: пропаганда достижений советской власти в области решения национального вопроса; раскрытие планов противника и зверств фашистов в отношении советских народов с классовых позиций; значения дружбы народов СССР как одного из важнейших источников военных успехов; пропаганда героизма и примеров дружбы и взаимовыручки воинов разных национальностей. Практически в каждом выступлении И. Сталина тема «превращения семьи народов СССР в единый, нерушимый лагерь» получала своё освещение и раскрытие [3].

Логичной представляется деятельность партийных органов, средств массовой информации в период до конца августа 1941 г., которые активизировали среди немцев агитационно-пропагандистскую работу по интернациональному сплочению, развитию чувства советского патриотизма. Кроме того, были предприняты меры по использованию советских немцев в контрпропагандистской кампании на гитлеровских солдат.

Однако, 28 августа 1941 г. вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР "О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья". Немцы были обвинены в "сокрытии в своих рядах шпионов и диверсантов". Правительство решило переселить всех немцев из Поволжья (около 433 тысяч человек) в Новосибирскую, Омскую области, Алтайский край, Казахстан, Крайний Север и т.д. [12]. Затем депортировали немцев и из других областей Европейской России. Общая численность депортированных немцев, по данным исследователей, оставила 800 тыс. человек [13]. Помимо этого началось изъятие красноармейцев немецкой национальности из Красной Армии. В действующей армии в начале войны находилось свыше 33,5 тысяч человек [14]. В 1942 году началась мобилизация немцев в возрасте от 17 лет в рабочие колонны (трудовую армию). Трудармейцы строили заводы и шахты, работали на лесозаготовках, в рудниках. По разным оценкам, вследствие депортации погибло до трети российских немцев.

Если отношение к советским немцам в период до 28 августа 1941 г. вполне соответствовало декларируемой руководством страны верности принципу пролетарского интернационализма, то последующие установки и политические действия были в коренном противоречии с ними. И. Сталин призывал советских воинов к освобождению трудящихся Германии, и в то же время отправлял своих граждан в «трудовые лагеря», требовал укреплять дружбу народов СССР, и в это же время ликвидировал автономную республику немцев Поволжья…

Резкое изменение отношения к советским немцам происходило в сложной военной ситуации. Но оно не диктовалось марксистско-ленинской идеологией. Для понимания этого достаточно проанализировать взгляды Ленина и Сталина по национальному вопросу.

В 1913 году вышла статья И. Сталина «Марксизм и национальный вопрос». Она получила положительный отзыв В.И. Ленина. Но в 1922 году между ними возникли серьёзные разногласия по поводу «грузинского дела», по вопросу о принципах создания нового государства. Каждый из них оставался верным основному постулату коммунистической идеологии – выражение и защита интересов рабочего класса. Но и Ленин, и Сталин имели собственную точку зрения о путях, средствах, методах реализации этих интересов. И. Сталин поддержал рукоприкладство С. Орджоникидзе в конфликте с лидерами местных большевиков Грузии, которые желали сохранить автономию от Москвы. Со стороны Ленина поступок С. Орджоникидзе и позиция И. Сталина вызвали резкое осуждение. И. Сталин был сторонником создания нового государства на принципах автономии, при решающей роли «центра», В.И. Ленин – на принципах союзного государства с предоставлением больших прав союзным республикам. Оба при этом осознавали преимущества централизованного государства. Для И. Сталина была характерна абсолютизация отдельных положений марксистской теории, вне зависимости от особенностей реальной ситуации, склонность решения проблем административными, волевыми методами. Анализ трудов В.И. Ленина по национальному вопросу позволяет считать, что с его стороны учитывались степень политической зрелости, особенности и традиции культуры межнациональных отношений, готовность масс, народа к принятию варианта той или иной модели многонационального государства. В конечном итоге, хотя новое государство и декларировало союзный характер, фактически была реализована сталинская модель советского государства. Было создано государство с гипертрофированными функциями центра, с абсолютной подконтрольностью союзных республик.

Данный пример показателен в плане раскрытия таких характерных черт деятельности Сталина И., как догматизм и схематизм, отсутствие диалектики. А диалектика является ключевым методом марксистско-ленинского учения. Игнорирование диалектики фактически означает формирование другой идеологии. Озвученный ещё сотрудником И.Сталина – Л. Кагановичем, термин «сталинизм» позволяет более точно охарактеризовать идеологическую установку советского руководства в отношении немецкого этноса в годы ВОВ. И устранить то противоречие, которое возникало при использовании терминов для характеристики политических решений в отношении немецкого этноса.

Для идеологии сталинизма характерны субъективизм, игнорирование прав не только отдельных людей, но и этносов, огромное влияние негативных качеств личности на идеологию и политическую практику. Об отдельных негативных качествах И. Сталина в своё время предупреждал В.И. Ленин в своё письмах к съезду [15]. Длительное нахождение у власти только усугубило недостатки. Так к началу войны усилилась подозрительность И. Сталина. Жертвами сталинской подозрительности в 30-40-е годы стали многие его товарищи по партии, видные военноначальники, деятели искусства…Среди репрессированных по подозрению были люди разных национальностей.

Определенный интерес представляет публикация В. Дизендорфа «Депортация немецкого населения СССР в начале 1940-х гг.: механизм принятия решений». Автором предложена схема механизма принятия решений о депортации немецкого населения: «НКВД - Политбюро - правительство – НКВД». Но с точки зрения идеологических установок данную схему нельзя признать исчерпывающей. При всей колоссальной власти руководителя НКВД Л. Берия, он мог проявлять только такую инициативу, которая соответствовала установкам И. Сталина. Поэтому при анализе документа № 195 - спецсообщения Берии Сталину от 25 августа 1941 г. № 2514/б следует обратить внимание на фразу: «В соответствии с Вашими указаниями (выделено нами) при этом представляю проект постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) о порядке переселения из Республики Немцев Поволжья и Саратовской и Сталинградской областей»[16]. Причем, при анализе данного документа представляется целесообразным помнить о специальной директиве ЦК ВКП(б) «Нац. ЦК, крайкомам, обкомам ВКП (б)» от 5 ноября 1934 г. В документе центрального органа партии отмечалось: «… в районах, населенных немцами, за последние время антисоветские элементы активизировались и открыто ведут контрреволюционную работу. Между тем местные парторганизации и органы НКВД крайне слабо реагируют на эти факты, по сути делают попустительство, совершенно неправильно считая, будто наша международная политика требует этих послаблений немцам или другим национальностям, проживающим в СССР и нарушающим элементарную лояльность к советской власти… ЦК ВКП (б) … предлагает принять по отношению к активным контрреволюционерам и антисоветски настроенным элементам репрессивные меры, произвести аресты, высылку, а злостных руководителей приговорить к расстрелу» (17. c. 327). Знание особенностей аппаратной работы не оставляет сомнения, что документ от 1934 года носил характер указания на длительное время.

С другой стороны обращает внимание на себя тот факт, выделенный научными исследователями, что взаимоотношения советской власти с немецким этносом с самого начала нельзя признать беспроблемными. В связи с этим заслуживает внимание точка зрения Германа А.А., считающего, что «идеология большевизма и национальная психология российских немцев практически не имели точек соприкосновения. Их столкновение после прихода большевиков к власти становилось неизбежным» [18]. Действительно, ментальность и такие национальные черты немецкого этноса, как высокая религиозность, строгое следование христианским заповедям, организованность, дисциплинированность, исключительное трудолюбие, любовь к порядку, рачительность, развитое чувство хозяина своей собственности, почтительное отношение к собственности ближнего и т. п., находились в противоречии с руководящими идеологическими постулатами РКП (б). С этой точкой зрения в отношении сталинской интерпретации марксистского учения можно согласиться. Но, если принять во внимание, что коммунистическая идеология вплоть о смерти В.И. Ленина (для которого просто не было абсолютных догм) находилась в диалектическом развитии, если учесть характер теоретического поиска по ключевым проблемам теории, считать фатальным столкновение советской власти и немецкого этноса, абсолютную неспособность коммунистов в решении национальных вопросов, было бы неверным.

Нельзя обойти ещё один аспект этой сложной проблемы. С нападением гитлеровской Германии на СССР, советские немцы оказались в сложной ситуации, в которой большинство политиков принимают схожие решения. К примеру, после вступления США во вторую мировую войну, японцы, проживавшие в Соединенных Штатах, были интернированы, подверглись принудительному переселению. Отличие состоит в том, что американское правительство принесло официальные извинения и чек на 20 тыс. долларов каждому японцу, интернированному в США в годы Второй мировой войны, а советское правительство руководство так и не набралось мужества принести извинения, не говоря о материальных компенсациях [19].

Несмотря на ссылки верности марксизму-ленинизму, фактически идеологическая концепция советского руководства в национальном вопросе, реальная политическая практика в отношении к немецкому этносу (также как и к другим репрессированным этносам) коренным образом отличалась от неё. Правильнее назвать её сталинистской, а идеологию – сталинизмом.

Таким образом, говоря об идеологических установках советского руководства в отношении немцев Германии и советских немцев в годы ВОВ, необходимо признать авторство за И. Сталином. Его идеологическая концепция основана на догматической интерпретации марксистско-ленинского учения по национальному вопросу; субъективизме при реализации принципов пролетарского интернационализма; игнорировании и нарушении гражданских, политических прав советских немцев; волюнтаризме, отягощенном такими личными качествами, как подозрительность, недоверие, мстительность.
Использованная литература:

1. Чернова Т.Н. Проблема политических репрессий в отношении немецкого населения в СССР (обзор отечественной литературы) // Репрессии против советских немцев. Наказанный народ. - М.: 1999.

2. Бугай Н.Ф. Депортация народов в СССР: история и современность // Конфедерация репрессированных народов Российской Федерации, 1990– 1992: Документы и материалы. - М.: 1993, с.30– 63.

3. Сталин И. О Великой Отечественной Войне Советского Союза. – Киев, Укр. Госиздат, 1946.

4. Жданов А.А. Речь на заседании Верховного Совета СССР. – Правда, 1942, 19 июня; Калинин М.И. О коммунистическом воспитании и воинском долге. – М.: Воениздат, 1967; Ярославский Е.М. Борьба славянских народов против германского фашизма. – Большевик, 1941, №13, с.10-22.

5. Правда, 1942, 23 февраля.

6. Эренбург И. Г. Война. 1941—1945. — М.: КРПА Олимп; Астрель; ACT, 2004, с.130.

7. ЦА ВЛКСМ, ф.I, оп.5, д.142, л.23-24; Крайнюков К.В. Оружие особого рода. – М.: Воениздат, 1977, с. 351-352; Алтунин А. Повесть о тревожной молодости. – М.: Воениздат, 1981, с. 105; Смирнов С.С. Брестская крепость. - М.: Воениздат, 1973, с. 272-290; Левин Имм. Записки военного переводчика. – М.: Воениздат, 1981, с. 51.

8. История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941-1945. В 6-ти т. – М.: Воениздат, 1960, т.I, с. 465.

9. Тематика и программа политзанятий с рядовым и командным составом разведподразделений. – ЦАМО СССР, ф.1615, оп.01, д. 231, л. 141; Тематика политзанятий. – ЦАМО СССР, ф.1376, оп.01, д. 57, л. 91.

10. Политдонесение политотдела 22-й армии. – ЦАМО СССР, ф.32, оп.11310, д. 33, л. 375; Политдонесение политотдела 137-й стрелковой дивизии. – ЦАМО СССР, ф.1360, оп.1, д. 65, л. 84.

11. Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. – М.: 1978, т.2. с. 382.

12. Селиванов А. Российские немцы: зигзаги судьбы. - www.rusedina.org.

13. Герман А.А., Курочкин А.Н. Немцы СССР в «Трудовой армии». – М.: Готика, 1998.

14. Герман А.А., Плеве И.Р. Немцы Поволжья. - www.sgu.ru.

15. Ленин В.И. Полн. Собр. Соч., т. 45, с.346.

16. Депортация немецкого населения СССР в начале 1940-х гг.: механизм принятия решений. -www.wolgadeutsche.ru.

17. Герман А.А. Немецкая автономия на Волге: 1918-1941. 2 изд., испр. доп. – www. rusdeutsch.ru.

18. Герман А.А. Большевизм и российские немцы. -

19. Психология массовых коммуникаций Ричард Харри. - www.bisnesbook.ru; Ольмерт поступил честно – но так ли хороши его планы? – www.base.ijc.ru; За дедушку. - www.vremya.ru.



Черказьянова И.В.

(Санкт-Петербург).
Депортация советских немцев: психологические последствия и влияние на гражданскую идентичность немецкого населения СССР
Депортация целых народов, как одна из форм вынужденной миграции, имеет наиболее глубокие последствия в сфере материальной и духовной, как для всего населения, так и для отдельного индивидуума. Принадлежность к репрессированному народу стала важным критерием самоидентификации немцев. На примере российских немцев можно утверждать, что отголоски депортации могут отзываться в нескольких поколениях – в старшем поколении (жертвы), их детей (малолетние жертвы), внуков и правнуков (носители исторической памяти).

В 1930–1950-е годы массовые переселения людей в СССР стали привычным явлением. Исследователями подсчитано, что в этот период депортации подверглись более 40 групп населения и полностью 15 народов. Репрессирующая повседневность становилась нормой.

Депортация советских немцев была многофазной, ее хронология подробно изложена в литературе. Первые группы немцев стали принудительно выселять еще до начала войны. 28 апреля 1936 г. СНК СССР принял постановление «О выселении из УССР и хозяйственном устройстве в Карагандинской области Казахской АССР 15 000 польских и немецких хозяйств». Первыми в военный период пострадали немцы Крыма, дважды пережившие депортацию. Массовая депортация немцев началась осенью 1941 г. после издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа. Она продолжалась и в условиях военных действий (например, из Ленинграда и области), и после их окончания (например, Эстония). В основе всех этнических депортаций в СССР лежало недоверие властей к гражданам собственной страны.

Проблема социально-психологических последствий депортации многогранна, требует анализа на разных уровнях и в различных сферах жизни общества и личности, т.к. трагедия затронула все стороны жизни человека. В значительной степени именно депортация предопределила весь дальнейший ход развития немецкого этноса.



Основные этапы стрессовой ситуации и последующей депрессии немцев.

Выселение – расставание с родными местами, это лишение связи с прошлым (домом предков, могилами родных), это сразу переводило людей в разряд бездомных, создавало неуверенность, тревогу за будущее. Этап связан и с тяжелыми условиями следования к новому месту, и с условиями, при которых происходили сборы семей перед отправкой, создавшими предпосылки для их существования в первые месяцы после выселения.

Следующий этап – поселение на новом месте и адаптация к новым условиям. Это была драматическая встреча с новой, часто чужой культурой, другим менталитетом старожилов, непривычными природными условиями.



Возвращение в родные места вскоре после отмены режима спецпоселения или поездки в родное село по прошествии многих лет. Этот этап в жизни немцев рассматривается в литературе в основном как проблема восстановления Республики немцев Поволжья. Но практически нет исследований, направленных на изучение состояния отдельных семей и отдельной личности, вернувшихся или пытавшихся вернуться домой. Режим спецпоселения, запрет на возвращение в родные места вселял в людей чувство обреченности. В бывших местах расселения немцев стала исчезать память о пребывании здесь некогда другого населения.

Отдаленные последствия депортации проявляются на разных уровнях –этнической общности, семьи и отдельной личности.

Депортации предшествовало обвинение немцев в их политической неблагонадежности, что было заявлено в указе от 28 августа 1941 г. Причины выселения были надуманными, но государство наложило клеймо потенциальных предателей на сотни тысяч советских граждан немецкого происхождения.

Одновременно с депортацией была ликвидирована Республика немцев Поволжья. Тем самым политический статус этноса был понижен, это породило современную проблему восстановления республики.

Немцы были лишены собственного жизненного пространства, что особенно ярко проявилось после отмены режима спецпоселения, – людям некуда было возвращаться.

Состояние «пришлости», временного пребывания сменилось отчаянием после издания указа 1948 г. о вечном поселении. Постепенно в сознании стал формироваться образ новой родины, которой стали Сибирь или Казахстан.

В условиях депортации и режима спецпоселения наблюдается рост религиозности немцев, т.к. религия стала играть компенсирующую роль и замещала утерянные ценности путем символической трансформации социальной системы, в то время как в жизни все оставалось без перемен.

Депортация оказала разрушительное влияние на культуру и образование немцев. С ликвидацией республики были закрыты все национальные учебные и культурные заведения, а немецкий язык превратился в общественном восприятии в язык врагов. В результате выселений резко сузилось в целом образовательное пространство. Неравенство в области образования выразилось в том, что в первые годы после депортации подавляющее большинство детей спецпереселенцев не имела возможности посещать школы, в т.ч. и из-за незнания русского языка. По итогам Всесоюзной переписи 1989 г., немцы занимали одно из последних мест по уровню грамотности, в то время как в 1939 г. они стояли на пятом месте.

Последствия депортации на уровне отдельной семьи выразились, прежде всего, в разрыве семей, изменении традиционных поведенческих ролей ее членов и самого характера семьи. Традиционно многодетная немецкая семья в результате мобилизации в трудармию мужчин, а затем и женщин оказалась обезглавленной, что создавало предпосылки для развития сиротства при живых родителях. Разрушение семей, начало которому положила депортация, было завершено в ходе мобилизации в трудармию.

В результате смешения немецкого населения с другими этносами появились предпосылки к тому, что семья перестала носить однородный национальный и конфессиональный характер. Привычными становились межнациональные браки, союзы с представителями других конфессий.

На уровне отдельной личности также произошли серьезные изменения. Были утрачены многие нравственные ориентиры и ценности, шла профессиональная инволюция. Негативный опыт, приобретенный немцами в 1941–1955 гг., проявился в нежелании быть немцем. Пережившее все тяготы и унижения старшее поколение долгие годы молчало о своем прошлом. Многие не дожили до того времени, когда о пережитом стало возможным говорить открыто. Воспоминания, опубликованные в последние годы, пронизаны болью и страхом.

Насилие, которому подвергся весь немецкий народ, не изгладилось в памяти ни самих репрессированных, ни их потомков. Принадлежность к депортированному народу стало одним из факторов самоидентификации российских немцев. 1941-й год породил многие современные проблемы немцев, в т.ч. эмиграцию немцев в 1990-е годы.



Абдуллаев Чингиз Али оглы

(Баку).
Депортации немцев из Азербайджана
Прожив, много лет в Азербайджане немцы лицом к лицу, столкнулись с Горькой Истиной. Они всегда вовлекались в бурные события связанной с нестабильной политикой и царской и советской России. Именно исторические событие тяжело влияло жизнь немцев на Кавказе. На протяжении более ста лет немцы создали свое хозяйства, школу и культурный центр. И в один миг после начало войны 1941 года они стали для Советского Союза чужими. Рассматривая на долгой исторической дистанции жизнь и судьбу немецких переселенцев в Азербайджане, а потом, как принято, было их называть, советских немцев, нельзя без горечи и стыда сознавать вину нашей собственной страны перед целыми поколениями золотых тружеников, специалистов, очень много давших нашей республике. Октябрь 1941 г. стал роковой чертой между прежней их равноправной жизнью и страшным существованием отверженных, чужих, какими они стали по принятому закону в течение нескольких дней на долгие-долгие годы. Немцы из Азербайджана уезжая на фронт до конца бились с фашизмом, освобождая от него обе родины – историческую и новую. Многих из них и по возвращении ожидала горькая участь выселенцев, многие погибали, вернувшись израненными и больными. Но были среди «бывших» азербайджанских немцев и такие, кто возвратился сюда навсегда, с болью и обидой в сердце, но с искренней привязанностью к родной для них азербайджанской земле. В советский период сталинская депортация немцев была не неожиданной и не новой. Повторилось то, что сделал последний царь Николай 11 во время Первой мировой войны.

На Кавказе операция по депортации была начата 1 октября. Бывшие немецкие колонии – в Ханларском, Шамхорском,Тоузском и Казахском районах были окружены и взяты в кольцо с целью предотвращения попыток к бегству. Немцам дали на сборы 3 дня. В Анненфельде (Шамхоре) окружение длилось пять суток, до тех пора, пока все не были выселены из своих домов. Разрешалось брать с собой только личные вещи не более 20 кг. Тогда всем казалось, что это ненадолго. Немцы убирали свои дома и дворы, запирали дома на замок, а ключи отдавали близким и знакомым. Старинные пианино, предметы интерьера, мебель, выписанные ранее из Германии, отдавали за гроши Выгоняли на улицы скот. Пешком, глотая слезы, они двинулись на вокзал для отправки по железной дороге в Баку. Уходили с достоинством, молча, не оглядываясь на покинутые очаги. Целую, неделю после отъезда, выли их верные собаки, тоскливо мычали коровы в напрасном ожидании ласковых рук хозяек. С 18 октября началась депортация немцев на пароходах, теплоходах и баржах из Баку до Красноводска, и далее, в Казахстан. В холодные ноябрьские дни 1941 года все было кончено. Если до начало Второй мировой войны в 1935-1936 годах арестованных семьями высылали в отдаленные регионы СССР, в частности в Беломорско-Балтийский комбинат, то с 1937 года их в большинстве случаев расстреливали. На граждан немецкой национальности, в отличие от азербайджанцев, которым навешивали ярлыки «врага народа», «предателя родины», «пантюркиста». «панисламиста», навешивался в основном ярлык «агента германской разведки». В те годы судьба азербайджанских немцев в советский период стала частью трагедии всего азербайджанского народа, который понес громадные потери в годы репрессий. Репрессии и в конечном итоге полная депортация, в 1941 г., немцев из Азербайджана, это не только преступление против мирного гражданского населения, но и всего Азербайджана. В период советской властью и ее карательными органами были совершены грабежи в учреждениях и хозяйственных объектах, принадлежащих немецким колонистам. Варварски уничтожены личные имущества граждан, в частности библиотеки, произведения искусства, фотографии и переписка. Советский режим в 1956 г. на ХХ съезде КПСС, признал ошибочным выселение целых народов, в т.ч. и немецкого, обвинения с советских немцев как необоснованные и огульные, были законодательно сняты лишь в 1964 г.1 Идеология реабилитации в 50-60-х годах являлась политической фикцией руководства СССР. Репрессированные или члены их семей, оставшиеся в живых, получали различного рода справки и ничтожные материальные компенсации. Вместе с тем органы власти продолжали скрывать масштабы преступления. В 1972 г. немцам было разрешено вернуться в места прежнего проживания. Такое разрешение не могло быть полностью реализовано. Люди не могли вернуться, в свои дома, по причине их занятости другими гражданами2. Они были заселены армянами из Ирана, Турции и Армении, а также депортированными в 1948-1953 годах из Армянской ССР азербайджанцами. Поэтому, в Азербайджан вернулось лишь незначительное количество немецких семей. Из Азербайджана (согласно переписи 1939 года), депортировали около 20 тыс. немцев. Остались только женщины, которые были замужем за лицами другой национальности. Тогда их это спасло. В Еленендорфе остались две немецкие семьи-Клейн и Локк.
Литература

Гумбатова Т. «Жизнь немцев – колонистов за Кавказом», Баку 2005

Джафарли М. «Политический террор и судьбы азербайджанских немцев», Баку 1998

Конев Е.В. 

(Новокузнецк).
Социально-экономическое и общественное положение немцев-спецпереселенцев Томска в начальный период

Великой Отечественной войны
28 августа 1941 г. вышел указ Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья»3. Для расселения немецкого населения были выделены земли Новосибирской (включавших в то время современные Новосибирскую, Кемеровскую и Томскую), Омской областей, Алтайского края, Казахстана и других соседних регионов. Так, уже 17 сентября в Томск из Саратова по железной дороге прибыло 558 семей немцев-переселенцев, с общей числом 2284 человека. В этот же день каждой пассажирской семье было предоставлено не менее одной комнаты1.

Следует отметить, что в годы Великой Отечественной войны наиболее интенсивно развивалось промышленное производство на Урале и в Сибири, прежде всего за счёт эвакуированных сюда из западных регионов страны многих десятков предприятий. Движущими силами в развитии отечественной промышленности в 1940-е гг., равно как и в предыдущее десятилетие, являлись энтузиазм советских людей, а также применение в широких масштабах принудительного труда заключенных и спецпоселенцев. В связи с массовой мобилизацией в действующую армию, начавшейся с первых дней войны, в тылу не хватало рабочих рук. Эвакуированные предприятия в Сибири испытывали острую нужду в рабочих и инженерах.

Главная задача для местных властей заключалась в приеме и обустройстве огромного количества переселенцев. В Томске была создана специальная комиссия по учету и распределению рабочей силы. И уже к 5 октября 1941 г. немцы из западных областей СССР, наряду с эвакуированным населением, были распределены по предприятиям, учреждениям Томска. Однако немцев не допускали к работе на заводах оборонной и химической промышленности. В дальнейшем руководство области не успевало проводить прием и обустройство прибывавших. Сжатые сроки переселения и хлебоуборочная кампания не позволили в полной мере провести все запланированные мероприятия по расселению.

В свою очередь, 8 октября 1941 г. бюро Новосибирского обкома ВКП(б) приняло специальное постановление “О трудовом и хозяйственном устройстве переселенцев из Республики Немцев Поволжья”. Согласно ему все бывшие колхозники обязаны были вступить в колхозы, а специалисты сельского хозяйства (агрономы, зоотехники, ветеринары, механики, колхозные счетоводы и др.) должны были привлекаться к работе в колхозах, МТС и райзо. Других специалистов (врачей, бухгалтеров, педагогов, ИТР) предлагалось путем индивидуального отбора использовать на соответствующих предприятиях и в учреждениях районов. На всех специалистов, не занятых в районах по специальности, предписывалось представить в облисполком списки с подробным указанием их предыдущей трудовой деятельности, образования, стажа работы для дальнейшего трудоустройства. Кроме того, районные власти должны были предоставить переселенцам свободные дома, хозяйственные постройки и материалы для строительства домов1.

В городах легче было решать проблему трудоустройства немцев, особенно там, где имелись предприятия, выпускавшие гражданскую продукцию. Например, в конце 1941 г. в Томске на электромеханическом заводе работало 52 немца, на фабриках махорочная – 18, госшвейфабрике № 5 – 130, «Карандашная дощечка» – 5. Кроме того, с осени 1941 г. в томских вузах начали свою трудовую деятельность профессора Штауб на кафедре силикатов Индустриального института и А.П. Дульзон на кафедре иностранных языков Педагогического института. И оба весьма успешно развернули научно-исследовательскую и преподавательскую работу. Штауб, например, внес ценное предложение об использовании золы бурых углей для получения цемента2. Однако основная часть спецпереселенцев была трудоустроена не по специальности.

Необходимо отметить, что некоторые из числа прибывших немцев в Томск осенью 1941 г. были вовлечены в общественную жизнь на производстве. Например, на госшвейфабрике № 5 А.Я. Вербах, как и рабочие «Томторга» И.А. Шефер и О.Я. Шмидт, возглавила профсоюз. В декабре, во время контрнаступления советских войск под Москвой, они на своих предприятиях организовали среди работавших немцев сбор теплых вещей бойцам Красной армии. Кроме того, в октябре 1941 г. в Кировском районе Томска 6 коммунистов из числа немцев-спецпереселенцев встало на партийный учет3.

Несмотря на успешную трудовую и общественную деятельность многих немцев, наиболее важным оставался вопрос адаптации. Большинство людей, переживших депортацию, проявляло недовольство тем, что их согнали с родных мест, конфисковали имущество и переселили в отдаленные края. У спецпереселенцев отмечался также отрицательный настрой и негативное восприятие происходящего. Еще осенью 1941 г. в пути следования имели место отдельные «враждебные высказывания» в адрес правительства, хотя организованных антисоветских выступлений со стороны переселенцев не наблюдалось. В частности, «враждебные настроения» выражали высланные из Саратова в Томск И.И. Сайдетсаль, Л. Меиль, Бузик, Штауб1.

Контроль за спецпереселенцами осуществлял НКВД. Широко использовалась практика вербовки агентуры. С помощью осведомителей и агентов карательные органы пресекали любые антисоветские высказывания немцев-спецпереселенцев. А в местах наибольшего их скопления проводилась активная идеологическая работа. В конце 1941 г. на томских предприятиях органами НКВД было заведено несколько агентурных дел на лиц, организовавших вокруг себя «антисоветскую» часть немцев. Так, на госшвейфабрике № 5 большинство немок-переселенок, работавших на этом предприятии, было недовольно акцией сбора теплых вещей бойцам Красной армии. И только под нажимом властей было проведено собрание, на котором все до одной из них внесли взносы2. При этом секретарь Томского горкома в информационных отчетах отмечал, что очень много немцев, в том числе и женщин, изъявляло желание отправиться на фронт.

За самоотверженный труд в годы Великой Отечественной войны многие рабочие были награждены орденами и медалями. Но среди награжденных почти не было немцев. В условиях отсутствия достаточных правовых оснований депортации и соответствующих нормативных актов, определяющих правовой статус спецпереселенцев, органы НКВД на местах руководствовались постановлениями центральных органов власти, регламентировавших специальный режим для переселенных людей. Сам факт насильственного переселения, статус спецпереселенца и комендантский режим приводили к тому, что немцев рассматривали как людей, опасных для Советской власти. Это и выражалось в особом к ним отношении.

Таким образом, немцы явились одной из основной рабочей силой в развитии промышленности в Томске, как и во всем Сибирском регионе, в годы Великой Отечественной войны. И они находились под жестким контролем НКВД. Несмотря на недовольство большинства немцев-спецпереселенцев депортацией и проживанием в суровых сибирских бытовых условиях, они, тем не менее, были настроены патриотично. Своим трудом в глубоком тылу немцы наряду с другими народами СССР внесли существенный вклад в общую победу над фашизмом.



Матвеева Н.В.

(Нижний Тагил).
Влияние условий труда и жизни на внутренний мир российских

немцев-трудармейцев в годы Великой Отечественной войны.
В силу своей национальной принадлежности и устойчивого экономического положения советские немцы с момента прихода к власти в стране большевиков всегда находились под пристальным вниманием государства и его карательных органов. С 30-х гг. ХХ века российско-немецкий этнос подвергнулся разнообразным видам репрессий - от раскулачивания до обвинений в шпионаже в ходе «немецкой операции». Постановлением от 28 августа 1941 года сталинский режим лишил немецкий этнос своей территории, изгнав миллионы людей из их домов, разрушив его экономическую жизнь, духовную культуру. С начала 1942 года все немцы-мужчины в возрасте от 15 до 55 лет и женщины от 16 до 45 лет, имевшие детей старше трех лет, были мобилизованы в «трудармию». В период 1941-1945гг., по подсчетам А.Н.Курочкина и А.А. Германа, было мобилизовано свыше 316 тыс. советских немцев1. К 1943г. 243тыс. трудармейцев были направлены в составе рабочих колонн на работы в важнейшие оборонные строительства, угольную и нефтяную промышленность2.

На Урале, по данным Г.Я. Маламуда на 1 января 1944г. насчитывалось 119358 мобилизованных советских немцев, в том числе в лагерях и на стройках НКВД – 68713, в зонах при промышленных предприятиях других наркоматов-506543. В лагерях НКВД режим содержания советских немцев не отличался от режима содержания заключенных. Ухудшению физического состояния способствовали антисанитария и отсутствие элементарных бытовых условий. В Усольлаге в 1942-47 гг. погибли от голода, болезней, каторжного труда на лесоповале и лесосплаве более 3500 немцев-трудармейцев. Среди первых 4945 трудармейцев, прибывших в лагерь в феврале-марте 1942 г., смертность составила 44%4. По данным политотдела Вятлага, с февраля 1942-го по 1 июля 1944 года в лагерь "поступили" 8207 немцев-"трудармейцев". За это же время убыли 5283 человека, в том числе, умерли 1428 человек. На 1 июля 1944 года численность немцев в лагере сократилась до 2924 человек. Через Тагиллаг прошло 6,5тыс. советских немцев, из них умерло 930 человек, через Богословлаг – около 21тыс., умерло более 3700 человек5.

Для большинства советских немцев размещение за колючей проволокой было неожиданно и непонятно. Особенную горечь и недоумение испытывали поколения советских немцев, воспитанных на социалистической идеологии, вступивших в ряды ВКП(б) и ВЛКСМ. Те же, кто прошел через жернова репрессий 1930-х гг. рассматривали создавшееся положение как продолжение антинемецких компаний, но чувство незаслуженной обиды и разочарования не покидало и эту часть немцев. Архивные данные свидетельствуют о том, что немцы по-разному реагировали на сложившуюся ситуацию. Из отчетов и спецдонесений Политотделов уральских лагерей можно увидеть, что в зависимости от своего поведения и психологического состояния немецкий контингент подразделялся на три группы. К первой группе относились немцы, проявлявшие открытое неповиновение власти, которое проявлялось в таких формах как саботаж, антисоветская пропаганда, дезертирство и т.д. От общей численности немецкого контингента лагеря они составляли 15-25%. Ко второй группе, составлявшей примерно такой же процент, относились немцы, чье психологическое состояние характеризовалось подавленностью, полным безразличием к происходящему. Третью, наиболее значительную группу составили трудармейцы, которые активным трудом и высокими производственными показателями пытались показать властям свою лояльность и патриотизм1.

Администрация лагеря, в свою очередь, использовала любой предлог для того, чтобы усилить психологическое давление на трудармейцев. За политнастроениями советских немцев неуклонно следил Политотдел лагеря, через политруков отрядов и инструкторский аппарат, а также с помощью проведения совещаний с секретарями партийных организаций при начальнике Политотдела лагеря. Партийные и комсомольские организации немцев в лагерях во многом были опорой власти, через которые она проводила свою политику в отношении немецкого народа, и были обязаны принимать активное участие в общественной жизни лагеря, в первую очередь, разъясняя соотечественникам необходимость их пребывания за колючей проволокой. Стоит также отметить, что по указанию политотдела ГУЛАГа от 30.03.1942г. партийные и комсомольские организации трудмобилизованных не могли производить прием в партию и комсомол, поэтому партийно-комсомольская прослойка в большинстве лагерей, где находились советские немцы, в среднем составляла 8% к числу всех трудмобилизованных2. Цена за право считать себя коммунистом или комсомольцем также была немалая. Коммунисты и комсомольцы были обязаны выполнять и перевыполнять производственные задания, вести активную общественную работу в своей бригаде. За малейшее нарушение правил следовало неминуемое наказание- исключение из рядов ВКП (б) и ВЛКСМ.



С помощью первичных партийных и комсомольских организаций среди трудармейцев проводилась мощная агитационная и пропагандистская работа. Среди часто используемых форм агитационной и пропагандистской работы выделялись: организация социалистического соревнования, фронтовых бригад, сталинских вахт, увеличение числа стахановцев, разного рода слеты и совещания. Для неподчинявшихся, использовались другие методы принуждения. Например, в соответствии с приказом начальника строительства Богословского алюминиевого завода и лагеря НКВД от 6 марта 1942г. не выполнивших норму дневного задания оставляли на производстве. Выдача заработанной платы производилась только тем «мобилизованным немцам», кто не имел особых замечаний по работе и дисциплине. Стоит отметить, что и в этом случае трудармеец практически имел мизерные шансы получить кровью и потом заработанные деньги. Например, при среднем заработке трудармейца в Ивдельлаге, который составлял 120-130 рублей, приходилось удержаний на питание и накладные расходы около 140-150 рублей1. Свидания с родственниками также разрешалось только при условии выполнения и перевыполнения производственных заданий. Роль материального стимула труда «мобилизованных немцев» играла «котловка», которая в условиях низких норм питания 1942-1943 гг., оставляла заключенным Гулага очень мало шансов на выживание, так как необходимых продуктов питания практически не оказывалось в рационе. К злостным нарушителям применялась высшая мера наказания - расстрел. Используя все вышеперечисленные методы, администрации лагерей Урала удалось добиться того, чтобы средняя норма выработки среди трудармейцев держалась на уровне 110%-130%. Достигалась эта цифра, в том числе, и за счет работы стахановцев - «тысячников», «пятисотников», «двухсотников», комсомольских и коммунистических фронтовых бригад, которые, добившись этого звания, фактически подписывали себе приговор и обязывались ежедневно, ежемесячно перевыполнять норму выработки2. Изощренной формой выполнения и перевыполнения плана стала сталинская вахта-это выход на работу передовых бригад в дни особо важных политических событий, накануне праздников или в тех случаях, когда требовалось особо срочно выполнить заказ строительства. Только в 14 отряде Богословлага, где в период 1942-1945гг. находилось 80% трудмобилизованных немцев за первое полугодие 1944г. было проведено сталинских вахт: в честь подписания новогоднего отчета уральцев товарищу Сталину-129 вахт; в период социалистического соревнования в честь 26-й годовщины Красной Армии-210; в дни предмайского социалистического соревнования-283; в течение фронтовых декадников, предшествовавших подписанию полугодового рапорта уральцев товарищу Сталину-158 вахт3. Для выполнения и перевыполнения нормы выработки некоторые трудармейцы пытались рационализировать свой труд, усовершенствовать рабочее оборудование. В результате это позволило увеличивать производительность труда до 1000%4. Однако, в целом, по строительству промышленных объектов на Урале, в которых были заняты трудмобилизованные немцы, план систематически срывался из-за нехватки квалифицированной рабочей силы, отсутствия сносных бытовых условий, холода, голода, физического и морального истощения немецкого контингента.

Таким образом, являясь юридически свободными людьми, советские немцы в годы Великой Отечественной войны оказались людьми «второго сорта», занимавшими промежуточное положение между заключенными и свободными гражданами СССР. Находясь в нечеловеческих условиях, большая часть немцев предпочла честный, добросовестный труд на благо унизившей их Родины. Все это страшное время представители российско-немецкого этноса жили надеждой на то, что с окончанием войны, изменится и их положение, власть и страна поймет и оценит жертвы, принесенные советскими немцами на алтарь Победы. Однако, до сих пор, реабилитация российских немцев полностью не завершена, что стало одной из главных проблем развития российско-немецкого этноса на территории современной России.



Можан Н.И.

(Тара).
Из истории организации сельхозучастка № 2 лагеря «Богословлаг»

(с. Старинка Называевского района Омской области)

1941 - 1 сентября. Омский обком ВКП(б) принял постановление о приеме немецких переселенцев. 1941 – 14 сентября. В Омск прибыл один из первых эшелонов с депортированными немцами Поволжья.

1942 – 14 февраля. Постановление ГКО СССР «О мобилизации немцев-мужчин призывного возраста от 17 до 50 лет, постоянно проживающих в областях, краях, автономных и союзных республиках». Создается трудармия.1942-1945 - за этот период из 20 районов Омской области в рабочие колонны было мобилизовано 12475 немцев.

Была создана сеть исправительно-трудовых лагерей с военной дисциплиной, специально созданной комендатурой и охраной. Оставшиеся в живых, не могут забыть тех дней, когда они, бросив все нажитое, с детьми и стариками, испытывая громадные лишения, в товарных вагонах, прибывали в места поселения. Не сразу образовалось село Старинка. 1942-1945 годах это сельхозучасток №2 Богословлага на территории Называевского района, управление которого находилось в г. Краснотуринске Свердловской области. Богословлаг занимался строительством Богословского алюминиевого завода (БАЗстрой).

Сельхозучасток №2 производил и снабжал сельхозпродукцией заключенных и трудармейцев, рабочих г. Краснотуринска: капустой, свеклой, огурцами, морковью и др овощами, имея свое подсобное хозяйство: крупный рогатый скот, лошадей, необходимый инвентарь для производства продуктов животноводства для проживающего здесь персонала: охраны, комендатуры и др лиц. Сельхозучасток №2 имел несколько производственных цехов. По книге приказов за 1946 г. Пр. № 74 от 28.04.1946 упоминается о разделе сельхозучастка №2 на три производственных участка – Балтика – зав. Участка Гензе Г.И., находился в 4-5 км. от центр. д. Большая Сафониха, где находилась комендутура. Старинка – зав. уч. Цых И.И. На Старинском участке было три больших барака для проживания сезонных рабочих, огражденных колючей проволокой и охраняемых сотрудниками НКВД. Рабочие трудармейцы жили только в летнее время. В зимнее время контингент трудармейцев резко сокращался, а в летнее возрастал. Путиловский сенокосный участок – зав. Лапп Г.Г., не было бараков для работавших, которые ежедневно, после окончания работы, возвращались в бараки центрального участка Этим же приказом производится закрепление земель и техники. Так Старинский участок сеял: 440 га. зерновых, 22 га. овощей.Имелись следующие трактора: 1-ЧТЗ, механизаторы Кельм и Гоман; 1-НАТИ – Деркин и Гетман;; 3 – СТЗ – Виль, Далингер, Дейлов. На Балтике было 408 га зерновых и 23 га овощей. Из тракторов 1- ЧТЗ - механизаторы Бастрон и Ке Нати – Штоль, Гартунг; 3 – СТЗ – Райтер, Эдельман, Шнель.

На Старинском участке было 3 барака для рабочих, огражденных колючей проволокой и охраняемых сотрудниками НКВД. Существовал строгий режим: трудармейцы должны были регулярно омечаться в комендатуре, без разрешения не покидать казарм, существовала система наказаний. Так в 1946 г. согласно приказу № 81 от 10 мая за несвоевременный выход на работу – опоздание на два часа, дело было передано в Называевский народный суд для привлечения к ответственности по указу. Таких приказов много: наказание кузнеца за отсутствие на рабочем месте в течение 1,5 часов, за изготовление в мастерской калош из камер.

День Победы трудармейцы встретили с большой радостью – многие надеялись на скорое возвращение домой. Но им, из немногих народов, не было разрешено вернуться на постоянное место жительство. Получили лишь право воссоедениться с семьей. Одно из заявлений 1947 г. на воссоединение с семьей - начальнику санотдела завлага т. Волкову от мед фельдшера Вибе Абрама Гавриловича: «Имея преклонный возраст и длительный стаж работы в условиях лагерей, я чувствую себя утомленным и будучи оторван от семьи мне тяжело к тому же с 1932 года оторван от семьи, по этому мое желание Вам понятно. Прошу не отказать в моей просьбе, дать согласие на выезд к моему сыну Вибе Рудольфу Абрамовичу, работающего на 2-ом сельхозучастке Богословлага МВД. В Называевском районе., Омской обл.; на что мне им-же (сыном) выслан вызов через переданный начальником 2-го с.участка Богословлага МВД от 22 августа».

Пр. № 94 от 25 мая 1946 г., где предоставлялось 6 рабочих дней трудармейцу для перевозки детей. Пр. № 96 от 25 мая 1946 г. Дортману для перевозки семьи из Любинского р-на 4 дня. И с этого времени таких приказов было очень много. А с 6 июня 1946 г. Приказом № 104 приписывалось начальнику участка всем приезжающим на постоянное место жительства предоставлять жилье, лишь после санитарной обработки, а сан. Врачу Михайловой М.И. установить строгий контроль за санитарной обработкой прибывающих семей. И лишь с мая-июня 1946 года в приказах исчезло название трудармеец и появилось чернорабочие, трактористы ит.д. Имеется приказ № 112 от 15 июня 1946 года о зачислении по вольному найму.

Но не смотря на то, что закончилась война, немцы не были полностью освобождены и продолжали находиться под комендатурой. О первых жителеях села Старинка отмечено в Приказе №187 от 30 ноября 1946 г..Семьи жили в бараках перегораживая их. Затем стали возводить землянки. Фамилии первых поселенцев Старинки: Виль, Шмидт, Штайнмарк и др. Постепенно жизнь, несмотря на трудности, налаживается, появляются дети, для которых сибирская земля стала родиной. В 1947 г. построено первое здание школы. Обучалось 32 ребенка. Первой учительницей была Зубакина Евдокия Филипповна, затем Синевы Аркадий Сергеевич и Валентина Ильинична. В 1950 г. участки были ликвидированы.

Ничинается индивидуальное строительство жилья. Первые борозды и распределение участков под строительство были размечены комиссией в составе члена месткома Вибе Рудольфа Абрамовича, конюхов Суппеса Эдуарда Яковлевича и Леенвебера Адама Ивановича. Начинается строительство производственных и административных зданий: центральной конторы, ремонтной, столярной, токарной мастерских, автогаража на 2 машины, скотных дворов. 25 мая 1953 года участок Богословлага ликвидируется. Старинка в связи с реорганизацией относится к совхозу «Называевский», которое реорганизовано в АО «Старинское». Директором с 22.04.1966 по 16.08.1989 был Вибе А.А., при котором Старинка преобрела нынешний вид. В 1976 г. он награжден Орденом Трудового Красного Знамени (№ 1111759). 1956 - Медаль за освоение целинных земель, 1996 - За доблестный труд в Великой Отечественной войне.

Абрам Абрамович Вибе родился в с.Екатериновка Константиновског р-на Сталинской обл. в Украине в 1929г. В семье Абрама Яковлевича фельдшера, мать Елены Петровны Классен. Отец А.А. Вибе, Абрам Яковлевич родился в 1864 г., был репрессирован в 1932 г. Из заявления Вибе А.Я. Начальнику отряда Управления п/я АВ.261 г. Магадана: «Так как в архиве Сталинской области вследствие войны документы не сохранились, я вынужден обратиться к вам с просьбой выслать справку о том сколько лет от и до освобождения отработал в лагерях МВД. Арестован я был в 1932 г. 3 октября село Екатериновка Константиновского района Сталинской области. Осужден по статье 58 (7/17). Сроком на десять лет. В лагерях отбывал начиная с Урала 1933-1934 год; 1934-1935 – Ерофей Павлович; 1935-1936 – Биробиджан; 1936 – 1937 – Вяземск – Красицкая; 1937 – 1938 – 1939 – 11 Хабаровск – Красноречка; 1939 – 1940 – Тунгуский мост; 1940 – 1941 Комсомольск – Алдан, Хандыга Дальстрой; 1943 – 1944 вторично в экспедиции Верхоянск; 1945 -1946-1947 Аркагала уголь и Магадан. В виду того что в военное время из лагерей дальнего Севера не освобождали, я был задержан и до особого распоряжения и был освобожден в 1947 год из лагеря Дальстроя МВД. Справка требуется для предьявления в райсобес для пенсии. 30 июня 1960 г. я реабелитирован».

Разные судьбы у репрессированных немцев, но их объединяют те испытание, которые им довелось пережить, и из которых они сумели выйти достойно.


Источники

Называевский муниципальный архив Ф.121О.1Д.4 Л.10 - 109.

Интервью с Вибе Риммой Абрамовной. Личный архив Вибе Р.А.

Москалюк Л.И.

(Барнаул)
Языковое поведение российских немцев, переселенцев военных лет,

в Алтайском крае
Объектом нашего исследования является речевое поведение немецких переселенцев, депортированных в Сибирь во время Второй мировой войны после издания указа «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». После расформирования автономной республики сотни тысяч немцев были принудительно выселены из постоянного места проживания и направлены в Сибирь. Часть из них была расселена вместе с русскими, часть в старожильческих немецких селах на Алтае.

Анкетированию с целью определения степени сохранения и употребления немецкого диалекта были подвергнуты жители семи сел Немецкого национального района Алтайского края. Для обследования были отобраны села, в каждом из которых представлена одна из шести диалектных групп бытующих на Алтае. Для сравнения были взяты села, средством коммуникации в которых служат несколько различных немецких диалектов.

Языковая ситуация российских немцев на Алтае, как и на территории всей нашей страны, различается в зависимости от того, проживает ли данное национальное меньшинство компактно или дисперсно. В условиях компактного проживания этнические немцы образуют относительно замкнутые языковые сообщества

Мультилингвальный тип сообщества с доминирующим русским языком долгое время был представлен на Алтае в селах и поселках городского типа с компактным проживанием немецкого населения. Множество таких сообществ возникло на Алтае в результате депортации немецкого населения во время войны.

В настоящее время все бывшие немецкие села Алтайского края, представлявшие до начала 90-х годов гомогенные и мультидиалектные типы диалектных сообществ, в которых проживало как старожильческое немецкое население, так и депортированные во время войны, превратились в мультилингвальные сообщества в результате массовой эмиграции этнических немцев в Германию.

В каждом мультилингвальном сообществе немецкие диалекты, которые вступают в языковые контакты друг с другом и с русским языком, играют различную роль в жизни российских немцев. Их роль очень важна для реконструкции отношений, характеризующих социальную структуру языкового сообщества, и того влияния, которое оказывает на них употребление того или иного языка/диалекта.



Великая Т.С. (Саратов).
Процесс адаптации советских немцев в условиях спецпоселения

(1941-1945 гг.)
Процесс адаптации к новой среде является сложным даже при благоприятных условиях переселения и требует мобилизации всех психологических ресурсов личности. Успех адаптации зависит от ряда причин: природно-климатических условий; культурных отличий от местного населения – в менталитете, религии, обычаях и традициях, а также от психологических и социально-экономических причин. Наиболее ярко это проявляется в случаях вынужденной эмиграции, что в полной мере ощутили на себе советские немцы, депортированные в годы Великой Отечественной войны.

Процесс вживания немцев-спецпереселенцев в инонациональную среду протекал весьма болезненно. Как вспоминают участники депортаций – в течение первых двух лет шло психологическое привыкание к новому образу жизни. Именно этот период стал самым тяжелым для переселенцев с физической и моральной точек зрения. Быт всех спецпоселенческих групп долгое время оставался неустроенным, климатическая и хозяйственная адаптация протекала тяжело. Основными проблемами для большинства переселенческих семей стали дефицит жилья, отсутствие одежды и обуви, голод, недоступность медицинской помощи.

Советские немцы первоначально были трудоустроены в местных колхозах и совхозах. Большая часть немцев до выселения была занята в сельском хозяйстве, что позволило им быстро включиться в аналогичный трудовой процесс. Труднее пришлось бывшим горожанам и представителям творческой интеллигенции, которые не могли устроиться на работу по прежней специальности. Отличительными чертами немцев-переселенцев в новой социокультурной среде были трудолюбие, дисциплинированность и ответственность. Эти качества помогали им преодолевать климатические и хозяйственные трудности1. Но трудовые успехи переселенцев власти признавать не спешили. Только в послевоенное время представители спецконтингента попадают в число передовиков производства, стахановцев.

Один из аспектов удачной адаптации – это отношение местного населения к прибывшим. Видя бедственное положение переселенцев, многие местные жители старались им помогать. По свидетельству Б.Г. Лейман, когда заболел ее брат, русская женщина каждый день приносила кусочек хлеба, что помогло ему встать на ноги1. Были, конечно, случаи негативного отношения к немцам. Так, Э.А. Бенгардт рассказывает: «Когда мы стали приближаться к деревне, местные ребята кричали «Немцы с рогами!», называли нас «Геббельсом», «Герингом», а мы даже не знали, кто это»2. Но необходимо отметить, что в целом местные жители не испытывали к немцам негативных чувств.

Вынужденное переселение немцев неизбежно породило и такое явление как «культурный шок» или «стресс аккультурации»3 – это неотъемлемая составляющая миграционного процесса, связанная не только с материальными трудностями и неустроенностью быта, но и с особенностями культурной адаптации. В этих условиях от возможностей приспособляемости зависело культурное сохранение этноса. Однако очевидно, что сразу после переселения задачи культурного развития, образования для самого народа не были первоочередными, на первый план выдвинулись проблемы хозяйственно-бытового устройства.

В целом, процесс адаптации в условиях спецпоселения в 1941-45 гг. был направлен на физическое выживание этноса, адаптация рассматривалась немцами-спецпереселенцами только как вынужденное материальное и трудовое обустройство, не предполагавшее замену культурных ценностей. Лишь с 1945 г., после принятия СНК СССР 8 января двух секретных постановлений «О правовом положении спецпереселенцев» и «Об утверждении положения о спецкомендатурах НКВД», этот процесс получает иное значение – приспособление к инонациональной среде на длительный срок.



Фаузер В.В.

(Сыктывкар).
Немцы в Республике Коми до и в годы Великой Отечественной войны.
Аннотация. Рассматривается динамика численности немцев в Республике Коми, дается периодизация их вынужденной и добровольной миграции, используются общенаучные и специальные методы исследований.
Динамика численности. В конце XIX в. в России жило около двух миллионов немцев. Но на Европейском Севере их число было невелико. В Вологодской губернии, куда входила южная половина нынешней Республики Коми, проживало всего 226 немцев. При этом в Усть-Сысольском уезде, а в коми деревнях тем более, немцев вообще не было. Это подтверждают и данные Первой Всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года. Из 170,7 тыс. человек только 155 человек не входило в основное большинство, состоящее из коми, русских и ненцев, немцы при этом не отмечаются. В 1926 г. впервые в национальном составе выделяются немцы, их численность составила всего 15 человек (в Сысольском – 7, в Усмть-Куломском – 5, в Усть-Вымском – 1, в Ижмо-Печорском уезде – 2 челолвека).

Оценить влияние репрессий и депортации на динамику немцев в Коми крае позволяют переписи населения 1939 и 1959 гг. Так в 1939 г. в крае проживало 2617 немцев, в т.ч. в Сыктывкаре – 122 и на селе – 2495 (0,8% от всего населения). В результате принудительных миграций к 1959 г. численность немцев увеличилась до 19805 человек (2,4% от всего населения). По численности немцы стали пятыми, уступая русским, коми, украинцам и белорусам. Хотя на самом деле прирост в 17188 человек не отражает истинных масштабов вынужденной миграции немцев в Коми край. По разным источникам смертность вынужденных переселенцев в период следования и в местах вселения была в разы выше, чем ее естественный уровень.

В последующие годы численность и доля немцев в Республике Коми постоянно снижалась: в 1970 г. она составила – 14647, в 1979 г. – 13339, в 1989 г. – 12866 и в 2002 г. 9246 человек. Доля немцев уменьшилась с 2,4 в 1959 г. до 0,9% в 2002 г. Скорее всего перепись 2010 г. зафиксирует дальнейшее снижение численности и доли немцев в составе населения республики.

Периодизация. Первая немецкая «волна» дошла до Коми края во время Первой мировой войны. И уже тогда немцы оказались на Севере не по своей воле. В Усть-Сысольский уезд сослали более трехсот немцев, австрийцев и представителей других народов Австро-Венгрии и Германии. Весной 1916 г. в Усть-Сысольск начали ссылать пленных офицеров и солдат австрийской армии. В феврале 1917 г. их было уже полтысячи, и под Усть-Сысольском был устроен специальный лагерь. Однако во время гражданской войны почти все пленные покинули Коми край.

Вторая «волна» связана с проведением в конце 1920-х – начале 1930-х гг. коллективизации и политики «ликвидации кулачества как класса». Значительную часть раскулаченных отправили в Коми автономную область. Среди спецпоселенцев-раскулаченных немцы по численности уступали только русским. Жили они компактно в спецпоселках Прилузского, Сысольского, Усть-Вымского, Усть-Куломского, Корткеросского и Койгородского районов. Около села Ношуль был даже поселок Немецкий.

Третья «волна» пришла в республику с началом Второй мировой войны. Тогда большинство немцев отправляли уже не на спецпоселения, а в лагеря. А после августа 1941 г., когда Президиум Верховного Совета СССР издал указ «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья», была начата массовая высылка. В своем большинстве немцы имели статус «трудармейцев». Но они не по своей воле стали ими, призванные в годы войны на службу через военкоматы, но попавшие не на фронт, а в лагеря системы НКВД. «Формально «трудармейцы» не были заключенными, но условия труда и содержания у них ничем не отличались от условий концлагеря. Там был конвой, лагерный режим, люди гибли массами». Последнее немецкое «переселение» в Коми пришлось на вторую половину 1940-х гг. Тогда немцев выселяли из пограничных районов Прибалтики, Молдавии, Белоруссии и Украины. Отправили на Север и немцев-репатриантов, вывезенных в годы войны в Германию и соседние страны. Репрессированными оказались все российские немцы, родившиеся до 1955 года – после лагерей людей высылали на вечное поселение, там же оказывались и родившиеся у них дети.

Условно четвертой «волной» можно считать не приток, а начавшийся постоянный отток немцев из республики. Получив в начале 1960-х гг. «вольную» немцы в массовом порядке стали переезжать либо в места своего исхода, либо к родственникам, проживающим вне Севера, либо на этническую родину – в Германию. Однако в последнее время наметилась пока мало исследованная тенденция – возвращение немцев на исконную родину, т.е. в места своего рождения.

Все рассматриваемые годы немцы по-разному оценивали свою этническую принадлежность и гражданскую идентичность и этому есть свое объяснение.

Ямшанова О.А.

(Караганда).
Архивные данные о социально-политическом положении и трудовом использовании немцев в годы Великой Отечественной войны на территории Центрального Казахстана
Начало Великой Отечественной войны коренным образом изменило положение немецкого населения всей страны. Решило судьбу немецкого населения СССР Постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 26 августа 1941 г. «О переселении немцев из Саратовской, Сталинградской областей и Республики немцев Поволжья» и Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». Официальным поводом к принятию данных документов, в условиях развернувшихся военных действий, явилось «наличие среди немцев десятков тысяч диверсантов и шпионов пособников Германии». Началась депортация немецкого населения. Исследователем В.И. Пассатом очень четко было дано объяснение причин депортации немцев - «их эвакуация была превентивной мерой - наказание за возможное или вероятное предательство, а по сути дела – за принадлежность к национальности».

Выселение немцев осуществлялось стихийно, одновременно с нескольких районов. В результате депортации к концу 1941 г. в новых местах вселения было размещено около 1 млн. 120 тыс. немцев, что составило 80 % их численности в СССР на 1939 г. На территорию Центрального Казахстана немецкое население прибывало из Москвы, Ленинграда, Куйбышева, Московской, Тульской, Куйбышевской, Запорожской областей, Орджоникидзевского, Краснодарского краев, из Грузинской, Армянской и Азербайджанской ССР.

Анализ архивных документов, воспоминаний депортированных позволяет сделать вывод о том, что на местах не были готовы к приему и расселению депортированных. Тяжелые условия в пути следования сменились высадкой людей поздней осенью и зимой в степи под открытым небом. Медицинское обслуживание было крайне неудовлетворительным. Многие семьи теряли своих родственников в дороге, многие в первые месяцы жизни в местах вселения. О потерях среди немецкого населения мы можем только догадываться, т.к. как таковой учет не велся. Тяготы депортации усугублялись невыносимым морально-психологическим состоянием, связанным с тем, что немцы, как нация, в одночасье стали «врагами народа».

В документах Карагандинского Обкома и исполкома КП Казахстана отложились отдельные сведения об обустройстве, размещении и трудовом использовании немецкого населения в регионе. О положении немецкого населения на территории Центрального Казахстана в первые дни войны достаточно красноречиво говорят данные политдонесений: «…6 июля в пос. Самарканд колхозница Леншмидт пошла в очередь за хлебом. Когда подошла к магазину стояла большая очередь за хлебом. Большая часть из них была трудпереселенцы. Одна из рабочих женщин вытолкнула Леншмидт из очереди, а стоявшие в очереди рабочие кричали: Уходи, для вас немцев – хлеба нет…».

В архивных фондах ГАКО отложились всевозможные справки о «контрреволюционных проявлениях чуждых элементов», как правило немцев - по организации саботажа, призыву к организованной борьбе с советской властью и т.п. Вопрос об однозначном подтверждении или опровержении данных сведений достаточно сложный. Можно сказать с уверенностью, что среди немецкого населения активно искали «врага» и очень многое делалось, чтобы его найти.

<< предыдущая страница   следующая страница >>