Из истории возникновения обновленческого раскола в Русской Православной Церкви в первой половине XX в. Организационно оформилось в о - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Программа по церковному праву для учащихся 4-го класса Московской... 1 29.26kb.
Сестринское милосердие как элемент патриотического служения русской... 1 95.04kb.
«Отечественная война 1812 года и Русская Православная Церковь» 1 298.38kb.
Программа по дисциплине правовые основы деятельности прихода 1 билет... 1 39.28kb.
Богословская конференция Русской Православной Церкви 1 232.15kb.
Билеты для вступительных экзаменов в Московскую Духовную Академию... 1 18.84kb.
Основы социальной концепции Русской Православной Церкви 1 229.05kb.
Рассказы из Истории Русской Церкви 36 7440.12kb.
Тезисы православного обновленческого собора 1 513.95kb.
Вопросы к экзамену Периодизации истории Русской Православной Церкви 1 36.31kb.
Сергий Булгаков Православие, Очерки учения православной церкви Булгаков... 8 2738.87kb.
Чернышев а. А. В пкк 1 49.32kb.
Викторина для любознательных: «Занимательная биология» 1 9.92kb.

Из истории возникновения обновленческого раскола в Русской Православной Церкви в - страница №1/1

Из истории возникновения обновленческого раскола в Русской Православной Церкви в первой половине XX в.

Организационно оформилось в основном в 1922 (группы «Живая церковь», «Церковное возрождение», «Союз общин древлехристианской церкви» и др.). К числу лидеров движения принадлежали протоиерей А.И.Введенский (сыгравший роль главного идеолога), епископ Владикавказский Антонин, бывший обер-прокурор Синода В.Н.Львов, профессор Б.В.Титлинов, т.е. представители различных слоев церковного общества. Провозгласив необходимость «демократических реформ», призванных сблизить православие с «революционным народом» (упрощение структур церковного управления, возрастание роли приходской общественности, разрешение епископам жениться, а священникам вступать в брак более одного раза, сокращение служб, переложенных к тому же на русский язык и др.), обновленцы полагали, порой вполне искренне, что тем самым возвращаются к «чистоте первохристианства»

Обновленческий раскол Русской Православной Церкви был организован Политбюро и ГПУ в 1922 г. Обновленческое движение создавалось как "советская" альтернатива "черносотенной", "тихоновской" Церкви. Органами ГПУ был подготовлен захват центральной церковной власти группой обновленческих деятелей, который произошел в середине мая 1922 г. Удобным моментом для внесения раскола в церковную среду стало изъятие церковных ценностей, начавшееся в феврале - марте 1922 г. под предлогом сбора средств для голодающих. Именно в этот период ГПУ приступило к подготовке захвата церковной власти специально подобранными представителями духовенства. Роль разработчика стратегии церковного раскола была отведена Л.Д. Троцкому, который в марте 1922 г. в своих письмах в Политбюро определил направление работы по расколу Церкви. В этот же период начались репрессии против Патриарха Тихона и видных представителей духовенства. Образованное 19 мая 1922 г., сразу после домашнего ареста Патриарха Тихона, обновленческое Высшее церковное управление (ВЦУ) возглавил заштатный епископ Антонин (Грановский). ГПУ на этом этапе делало ставку на своего агента священника В. Красницкого и возглавляемую им "Живую церковь", с помощью которой чекисты пытались разложить Церковь изнутри, насаждая духовенство "с подмоченной репутацией", антиканонические реформы и т. п. После образования ВЦУ началась интенсивная деятельность по созданию обновленческих структур на местах. Из секретариата ЦК РКП(б) всем губкомам РКП(б) на местах были направлены телеграммы, в которых говорилось о необходимости поддержки создаваемых обновленческих структур. ГПУ активно оказывало давление на правящих архиереев с целью добиться признания ими ВЦУ и "Живой церкви". Против "тихоновского" духовенства были организованы репрессии.

Однако в центральных губерниях России обновленческие органы церковного управления были созданы далеко не везде. На севере и северо-западе России организационное оформление обновленческих центров проходило средними темпами. На западе страны: в Смоленской, Минской, Гомельской епархиях обновленчество летом 1922 г. получило незначительное распространение. Сотрудники ГПУ не смогли в этот период добиться особых успехов в деле организации обновленческого раскола и в Поволжском регионе. К августу 1922 г. обновленческое движение слабо распространилось в провинции. Имелись лишь отдельные случаи, когда ВЦУ признавали правящие епархиальные архиереи. Как правило, обновленческие епархии возглавляли при поддержке властей бывшие викарии. В августе 1922 г. прошел съезд "Живой церкви". Было решено разрешить хиротонии женатых пресвитеров в епископы, второбрачие священнослужителей, монахам в священном сане жениться, не снимая сан, духовенству и епископам жениться на вдовах, отменялись также некоторые канонические ограничения при вступлении в брак. Многие ранее признавшие ВЦУ после прихода к руководству в этом органе живоцерковников отмежевались от него.

Сразу же после окончания съезда начальник 6 отделения Секретного отдела ГПУ-ОГПУ Е.А. Тучков начал формировать особые обновленческие группы: к продолжавшей существовать группе "Живая церковь" добавился "Союз церковного возрождения" (СЦВ) во главе с уже принявшим титул "митрополита" Антонином (Грановским), который отмежевался от "Живой церкви", назвав ее "поповским профсоюзом, желающим только жен, наград и денег". Его поддержали те, кто считал В. Красницкого слишком левым и стремился к умеренности, и те, кто был против разрушения канонического строя Церкви. Однако, будучи сторонником радикальной литургической реформы и непримиримым противником Патриарха Тихона, епископ Антонин был впоследствии запрещен Патриархом в священнослужении. В письме митрополиту Сергию (Страгородскому) Антонин называл В. Красницкого и его "Живую церковь" "седалищем губителей", а свой временный союз с ними объяснял соображениями "государственного порядка, чтобы не расщеплять раскола в народе и не открывать церковной междоусобицы" *.

Для левых радикалов был создан "Союз общин древлеапостольской церкви" (СОДАЦ), во главе которого фактически встал протоиерей Александр Введенский. Программа СОДАЦ носила откровенно антиканонический характер и включала требования "обновления религиозной морали", введения женатого епископата, закрытие "выродившихся" монастырей, воплощение идей "христианского социализма". После создания этих групп в Москве началось их интенсивное насаждение в регионах.

С октября 1922 г. общее руководство деятельностью по поддержке обновленчества взяла на себя Антирелигиозная комиссия при ЦК РКП(б). 16 октября на заседании ВЦУ произошла его реорганизация, председателем снова стал Антонин (Грановский), который получил двух заместителей - А. Введенского и В. Красницкого.

29 апреля 1923 г. в Москве открылся обновленческий "Поместный Собор Российской Православной Церкви", в нем участвовало среди прочих 22 епископа старого поставления. Главным решением собора с точки зрения власти было объявление патриарха Тихона "лишенным сана и монашества и возвращенным в первобытное мирское положение". Также был избран Высший церковный совет (ВЦС). Собор получил резко негативную оценку большинства верующих.

После освобождения 27 июня 1923 г. Патриарха Тихона из заключения власти начали применение новой тактики работы по руководству обновленческим расколом. Была поставлена задача подчинения всех обновленческих групп единому центральному органу, который должен был приобрести более респектабельный вид, с тем, чтобы противостоять "тихоновщине". В августе 1923 г. было принято решение об образовании вместо ВЦС "Священного Синода Российской Православной Церкви". Отказавшись от многих церковных реформ, обновленцы позиционировали себя уже не как обновленную церковь, а как "советскую" церковь. Именно "контрреволюционность" патриарха Тихона они использовали в качестве основного аргумента в полемике с Патриаршей Церковью.

2/15 апреля 1924 г. Патриах Тихон запретил в священнослужении руководителей обновленческого раскола, и запретил иметь с обновленцами молитвенное общение*. Впоследствии именно эта дата послужила критерием для определения сана, в котором принимались в лоно Матери-Церкви раскаявшиеся обновленцы. Если рукоположение или хиротония обновленцев были совершены до этой даты, то она признавалась при условии, если совершалась архиереями, хотя и обновленческими, но получившими каноническую хиротонию до ухода в раскол.



Расцвет обновленчества

Начался новый период в политике власти по отношению к Патриаршей Церкви и тактике поддержки обновленчества.

Обновленческий синод возглавил митрополит Евдоким Мещерский. В 1928 г. он был заменен на этом посту епископом Вениамином Муратовским, а в 1930 г. обновленческое руководство формально возглавил митрополит Виталий Введенский. Определенный подъем обновленчества в 1925 г. был связан с проведением в конце января этого года расширенного пленума обновленческого синода.

На 1 января 1925 г. обновленцам принадлежало 13 650 храмов. К апрелю согласно спискам, представленным главе 6 отделения Секретного отдела ОГПУ Е.А. Тучкову обновленческим синодом, последнему напрямую подчинялось 139 архиереев. Кроме того, Дальневосточное областное церковное управление включало 8 архиереев, в ведении Сибирского областного церковного совета находился 21 архиерей. Всего в СССР насчитывалось 172 обновленческих епископа. Из них 36 человек были посвящены в сан епископа до мая 1922 г., 48 епископов были женаты. В своем послании, подписанном 28 июля 1925 г., Местоблюститель Патриаршего Престола митрополит Петр (Полянский) писал о неканоничности обновленческой церкви, отделенности их от Церкви.

"III Поместный Собор Православной Церкви* на территории СССР" проходил в Москве с 1 по 10 октября 1925 г. На нем присутствовали 334 делегата с решающим голосом - архиереи, клирики, миряне. Часть делегатов надеялась на примирение с Патриаршей Церковью. Однако вместо примирения произошло углубление раскола. В июне 1926 г. Е.А. Тучков писал: "Сторонники обновленческой церкви постоянно ведут борьбу с реакционной церковью, разоблачая ее контрреволюционную сущность, а Собор 1925 г. официально выступил против современной черносотенной политики реакционной церкви".

Начало "конца"

После Собора 1925 г. обновленчество стало катастрофически терять своих сторонников. Если на 1 октября 1925 г. обновленцам принадлежало в целом по стране 9093 прихода (около 30% от общего числа), на 1 января 1926 г. - 6135 (21,7%), то на 1 января 1927 г. - 3341 (16,6%).

В конце 1925 г. наметилась линия по ограничению публичной деятельности обновленцев, а в конце 1920-х гг. начался стремительный упадок обновленчества. В 1929 г. прекратились публичные диспуты А. Введенского. В 1931 г. прекратили существование обновленческие духовные школы, перестал выходить "Вестник Священного Синода Российской Православной Церкви". С конца 1935 г. развернулись массовые аресты епископата, духовенства, активных мирян обновленческой церкви, однако некоторых из них отпускали, когда выяснялось, что они давно сотрудничают с органами ОГПУ-НКВД. Если в начале 1938 г. еще насчитывалось 49 правящих обновленческих архиереев и 31 пребывавших на покое, то через год в результате репрессий их осталась лишь треть, а затем еще меньше. В 1939 г. первоиерарх Виталий Введенский вообще запретил епархиальным архиереям посещение своих приходских храмов, а также всякие рукоположения священников. С 1939 г. митрополит Виталий, несмотря на неоднократные просьбы, никого не назначал и на пустовавшие кафедры. Это было связано с последствиями массовых репрессий, которые коснулись значительной части обновленческого духовенства.

Обновленчество в годы войны

Накануне Великой Отечественной войны власти были особенно заинтересованы в абсолютной лояльности служителей Церкви. В верности обновленцев, многие из которых были осведомителями или секретными сотрудниками НКВД, у властей сомнений не было. С этим связано некоторое укрепление обновленчества: в апреле 1941 г. было восстановлено Высшее церковное управление во главе с митрополитами Виталием Введенским и Александром Введенским. Последний начинает активно ездить по стране, производит ревизии храмов. 24 мая 1941 г. он приезжал в Ленинград, где с 1938 г. не было правящего обновленческого архиерея, а епархией временно управлял протопресвитер Алексий Абакумов. Такое укрепление обновленчества не могло пройти без санкции и одобрения НКГБ СССР. В первый же день войны лидеры обновленческой церкви митрополиты Виталий и Александр выпустили патриотическое воззвание.

В историографии распространено утверждение о том, что с начала войны власти перестали поддерживать обновленцев, результатом чего стал переход некоторых из них в Патриаршую Церковь. "Обновленцы, поддерживаемые до начала Великой Отечественной войны официальными властями, с утратой этой поддержки потеряли и свое влияние на верующих. Наиболее дальновидные из них начали переходить в тихоновскую церковь. Так, уже в 1941 г. принес покаяние и был принят митрополитом Сергием в сане архиепископа бывший обновленческий митрополит Василий (Ратмиров). Он был членом обновленческого Синода, но перед войной отказался от сана и стал простым делопроизводителем того же Синода как мирянин. Этот факт архиепископ Василий скрыл от митрополита Сергия, иначе он мог быть воссоединен только мирянином"*.

Однако принятие в 1941 г. в Патриаршую Церковь Василия Ратмирова было обусловлено не его покаянием, а другими причинами. Кто и когда его рукоположил, до сих пор документально не установлено. Имеющиеся указания, что это сделал Патриарх Тихон в 1921 г., выглядят сомнительными, более вероятно, что это сделали обновленцы. С 1927 по 1932 г. Василий Ратмиров отбывал наказание в местах заключения, в 1932 г. он числился обновленческим епископом Армавирским, затем стал митрополитом Курским. По воспоминаниям курского духовенства, он приходил на службу в собор "бритый, в штатском костюме, с папиросой в зубах под ручку с женой". Затем был управляющим делами митрополита Виталия Введенского. 30 августа 1939 г. он уволился на покой, затем отрекся от сана и перешел на работу в гражданское учреждение. Подобные отречения в 1938-1939 гг. были достаточно массовыми и, как правило, их совершали священнослужители, связанные сотрудничеством с органами НКВД по приказу последних. Так, в январе 1938 г. снял сан и через газету отрекся от Бога обновленческий "митрополит Ленинградский" Николай Платонов.

В июле 1941 г. Василий Ратмиров был принят в сущем сане епископа в общение митрополитом Сергием. 27 августа он был назначен епископом Калининским. Это было частью плана советских спецслужб по использованию Ратмирова в разведоперации против немцев. В 1942 г. начальник 2 отдела НКВД (разведка, террор и диверсии в тылу противника) П.А. Судоплатов использовал его следующим образом. «Операция "Послушники" проводилась под прикрытием как бы существовавшего в Куйбышеве антисоветского религиозного подполья, поддерживаемого Русской Православной Церковью в Москве. По легенде возглавлял это подполье епископ Ратмиров. Он работал под контролем Зои Рыбкиной в Калинине, когда город находился в руках немцев. При содействии епископа Ратмирова и митрополита Сергия нам удалось внедрить двух молодых офицеров НКВД в круг церковников, сотрудничавших с немцами на оккупированной территории. После освобождения города епископ переехал в Куйбышев. От его имени мы направили их из Куйбышева под видом послушников в Псковский монастырь с информацией к настоятелю, который сотрудничал с немецкими оккупантами... два наших офицера -"послушника" развернули в монастыре кипучую деятельность. Среди церковных служителей было немало агентов НКВД, что облегчало их работу»*.

22 марта 1943 г. Ратмиров был назначен также управляющим Смоленской кафедрой с титулом "архиепископ Калининский и Смоленский". По свидетельству священников, знавших епископа Василия в эти годы, "последний был нравственно разложенной личностью, но своими высокопоставленными связями немало помогал и существованию приходов и спасению из рук НКВД священников"*.

После войны по приказу И.В. Сталина архиепископ Василий Ратмиров был награжден золотыми часами и медалью. Однако он понимал, что после того, как перестанет быть нужным спецорганам, не сможет удержаться на своем месте, так как о его подлинном облике было хорошо известно церковному руководству. Он занимался финансовыми махинациями, присваивая церковные деньги. Когда в 1946 г. это вскрылось, чтобы избежать расследования, он подал прошение об увольнении на покой "по болезни". На заседание Синода 13 мая 1947 г., куда он был вызван для отчета по поводу исчезнувших денег, он не явился и был запрещен в служении. Согласно справке Совета по делам Русской Православной Церкви "бывший архиепископ Минский и Белорусский Василий присвоил себе более 10 милл [ионов] рублей церковных денег. Он уволен и лишен сана". Таким образом, "покаяние" Василия Ратмирова было акцией властей по внедрению в Патриаршую Церковь человека, необходимого для осуществления операции спецслужб.

Патриотическая деятельность Патриаршей Церкви, тесное сотрудничество иерархии с властью в деле борьбы с оккупантами позволили изменить отношение власти к Русской Православной Церкви. П. А. Судоплатов указывает на консолидирующую роль Русской Православной Церкви "в набиравшем силу антифашистском движении славянских народов на Балканах", а также на просьбы Рузвельта улучшить положение Церкви как на причины, побудившие Сталина к решениям сентября 1943 г.*.

Следует отметить и патриотическую деятельность обновленческого духовенства, которую также не могла не заметить власть. Единственный с октября 1941 г. глава обновленцев Александр Введенский активно рассылал свои патриотические воззвания.

Однако патриотическая деятельность Патриаршей Церкви была более значима в силу того, что она пользовалась поддержкой гораздо большего количества верующих.

В 1942 - первой половине 1943 г. государственные органы стали постепенно отвергать обновленцев. Это было связано с изменением политики по отношению к Патриаршей Церкви.

После встречи И.В. Сталина с иерархами Русской Православной Церкви 5 сентября 1943 г. судьба обновленческой церкви была предрешена. Изменение отношения власти к Церкви лишало существование обновленческой церкви смысла, так как обновленчество поддерживалось властями с целью ослабления "реакционной", "контрреволюционной" Патриаршей Церкви. Однако дискредитацию обновленчества как явления, возникшего на основе идеи абсолютной лояльности советской власти, эта власть допустить не могла.

После избрания 8 сентября 1943 г. митрополита Сергия Патриархом некоторые обновленческие архиереи обратились в Патриархию с просьбой о принятии их в лоно Русской Православной Церкви. В своей записке И.В. Сталину от 12 октября 1943 г. председатель Совета по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР ГГ. Карпов упомянул, что к этому времени о своем желании присоединиться к Русской Православной Церкви заявили архиепископ Тульский Петр Турбин, заштатный архиепископ Михаил Постников и управляющий Московской епархией архиепископ Андрей Расторгуев. В докладной записке ГГ. Карпов писал: "Совет по делам Русской Православной Церкви, исходя из того, что обновленческое течение сыграло свою положительную роль на известном этапе и в последние годы не имеет уже того значения и базы, и принимая во внимание патриотические позиции Сергиевской церкви, считает целесообразным не препятствовать распаду обновленческой церкви и переходу обновленческого духовенства и приходов в Патриаршую Сергиевскую церковь". На этом абзаце И. Сталин написал: "Тов. Карпову. Согласен с Вами".

В середине октября 1943 г. в Москву вернулся глава обновленческой церкви Александр Введенский, он вступил в управление Московской епархией, состоявшей из 9 приходов. Власти всячески препятствовали его возвращению, так как он поставил вопрос о передаче обновленческой церкви в ведение Совета по делам религиозных культов, что фактически узаконило бы ее существование как независимой от Русской Православной Церкви организации. Но ему без каких-либо объяснений отказали в этой просьбе.

Возвращение в середине октября 1943 г. обновленческого митрополита Александра Введенского в Москву и нежелание Синода Русской Православной Церкви принимать всех обновленческих иерархов в сущем сане замедлили процесс ликвидации обновленчества. Этой теме была посвящена беседа Патриарха Сергия с председателем Совета по делам Русской Православной Церкви Г.Г. Карповым, которая состоялась 25 ноября 1943 г. Карпов интересовался возможностью принятия женатых епископов в сущем сане. Патриарх пояснил, что монашествующий епископат установлен VI Вселенским собором (нач. VII в.), и с тех пор Русская Православная и другие православные церкви женатого епископата не принимают. Карпов высказал мнение о желательности в интересах ускорения перехода обновленческого духовенства не предъявлять жестких требований при их приеме, с чем Патриарх согласился, заметив однако, что он примет всех беспрепятственно, но не сможет обойти основные канонические требования, как-то: не может иметь женатого епископата и не может иметь священников, состоящих во втором браке, тем более что он хочет и должен считаться с мнением верующих масс.

Для Совета и его председателя вхождение в Русскую Православную Церковь главы обновленчества Александра Введенского было желательным. Это явно обозначило бы, что речь идет не о возвращении "покаявшихся" обновленцев, а о слиянии двух церквей в одну. Однако сам Введенский до последнего надеялся, что власти разрешат существование обновленческой церкви хотя бы в минимальном объеме.

Вопрос о Введенском также был задан Патриарху Карповым на этой встрече. Патриарх Сергий ответил, что обращений со стороны Введенского не было и он не допускает возможности поступления таких обращений. При этом Патриарх указал, что Александр Введенский не может быть принят не только епископом, но и простым священником, так как он трижды женат, хотя личных антипатий к нему не имеет.

В середине 1940-х гг. стала формироваться новая религиозная субкультура - оппозиция официальной Церкви. Это происходило не в последнюю очередь из-за государственной политики, направленной на сращивание Патриаршей Церкви и обновленчества.

Архиереи, которые пытались реально ликвидировать обновленчество, активно преследовались властями. Так, возглавивший в феврале 1944 г. Тамбовскую епархию архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) находился под постоянным давлением местного уполномоченного, которому через секретаря епархии протоиерея Иоанна Леоферова становились известны все высказывания и действия епископа. Архиепископ Лука был недоволен тем, как Патриарх принимал бывших обновленцев, и собирался отправить ему свой "чин приема". Тамбовский уполномоченный направил в Совет несколько докладных записок о "реакционных" взглядах Луки: "Штат набирает из реакционно настроенного духовенства. Первым вопросом ставит, обновленец или нет, а вторым... был ли под арестом. Когда получает ответ, что священнослужитель из староцерковных и был под арестом, то от таких охотно принимает анкету".

Архиепископа Луку очень беспокоило то, что в Русской Православной Церкви появилось много бывших обновленческих епископов, которые изменяли облик Православной Церкви. 21-23 ноября 1944 г. в Москве состоялся Архиерейский собор, который должен был подготовить предстоящий Поместный собор Русской Православной Церкви. Согласно докладу тамбовского уполномоченного Карпову архиепископ Лука так рассказывал об этом в беседе с духовенством епархии: "На предсоборное совещание в Москву съехалось 44 епископа, из них было больше 50% обновленцев, и когда мне было об этом известно, я был возмущен и заранее определил, что из этого толку не будет, так и получилось, как, например: подготовка выбора Патриарха извращена, уже объявили, что будет избираться один Патриарх, а не три кандидата, из которых по жребию должен быть избран один из трех, к тому же голосование будет открытое и за одного Патриарха Алексия, вот таков порядок, против которого я один выступал, и меня в этом никто не поддержал, после в разговоре отдельные епископы мне в этом сочувствовали".

Положение показалось властям настолько серьезным, что они пошли на крайнюю меру. Как показал тамбовский исследователь С.А. Чеботарев, в день предполагаемого отъезда на Поместный собор архиепископ Лука был отравлен и чуть не скончался. 5 апреля 1946 г. Патриарх Алексий подписал указ о переводе архиепископа Луки в Симферополь.

Все обновленческие епископы, которыми можно было напрямую манипулировать, перешли в Русскую Православную Церковь в декабре 1943 г. - январе 1944 г. Обновленческий первоиерарх Александр Введенский предпринимал отчаянные попытки удержать хотя бы некоторых епископов, и отчасти это ему временно удалось.

Согласно отчетам уполномоченных, к 1 апреля 1944 г. обновленческие приходы оставались в следующих областях, краях и автономных республиках РСФСР: Кабардино-Балкарской (2), Северо-Осетинской (3) АССР, Ставропольском (55), Краснодарском (86) краях; Ивановской (2), Ярославской (2), Орловской (10), Архангельской (1), Сталинградской (1), Свердловской (7) областях.

Правящими обновленческими епископами на 15 марта 1944 г., по данным Совета по делам Русской Православной Церкви, оставались: в Москве - митрополит Александр Введенский, Рыбинске - епископ Димитрий Лобанов, в Ставрополе - митрополит Василий Кожин, Краснодаре - епископ Владимир Иванов, Архангельске - архиепископ Мелхиседек*.

Местным органам было дано указание не регистрировать обновленческое духовенство. Отдельные случаи нарушения этой установки пресекались местными уполномоченными.

К лету 1944 г. свое желание войти в Патриаршую Церковь проявил и Александр Введенский. Карпов составил в отношении него специальную справку: "Введенский принимал ряд мер к объединению с Патриаршей Церковью, ставя необходимым условием принятия его в сане митрополита, что по каноническим правилам неприемлемо"*. В справке также указывалось на то, что, "чувствуя распад своей организации, Введенский, для того чтобы как-то сохранить свое положение, выдвигал несколько проектов объединения со старообрядцами, с католиками и даже ставил вопрос об образовании особой секты"*. В справке также отмечалось моральное разложение Введенского и его окружения. Как уже отмечалось, единственной фигурой, которую принципиально не хотел принимать Патриарх Сергий, был Александр Введенский.

15 августа 1944 г. Карпов обратился к Сталину, Молотову и Берии с предложением "ускорить процесс распада обновленчества". Он просил санкции на окончательную ликвидацию обновленческого движения. К этому времени последние правящие обновленческие архиереи Владимир Иванов и Василий Кожин уже были готовы исполнить требование власти и примириться с Русской Православной Церковью. К сентябрю 1944 г. обновленцы по-прежнему сохраняли сильные позиции в Краснодарском и Ставропольском краях.

В победном 1945 г. с ликвидацией последних епархий обновленчество в России фактически прекратило свое существование.

Александр Введенский служил в единственном оставшемся у него Пименовском храме столицы вместе с митрополитом Филаретом (Яценко), но последнему в конце 1944 г. московский уполномоченный Совета по делам Русской Православной Церкви запретил служить как незарегистрированному. В июне 1945 г. Введенский обратился с просьбой о приеме в юрисдикцию Московской Патриархии. Но в сентябре последовало окончательное решение - он может быть принят лишь мирянином и занять единственное возможное место рядового сотрудника "Журнала Московской Патриархии". Воссоединение не состоялось. 26 июля 1946 г. Александр Введенский умер от паралича, а 9 октября этого же года была отслужена последняя обновленческая литургия в Пименовском храме - накануне поступило предписание Совета по делам Русской Православной Церкви о передаче церкви Патриархии.

Таким образом, в 1946 г. остатки обновленчества фактически прекратили существование. Оставались лишь архиепископ Александр (Щербаков) и митрополит Филарет (Яценко). Александр (Щербаков) после неоднократных попыток в 1948 г. зарегистрировать себя как главу обновленческой группы был принят в юрисдикцию Московской Патриархии в сане протоиерея*. Митрополит Филарет, так и не примирившись с Церковью, скончался в 1949 г.*.



Совет по делам Русской Православной Церкви пытался уничтожить память об обновленчестве: 29 декабря 1950 г. по указанию Карпова архив обновленческого управления, привезенный с квартиры Александра Введенского после его смерти, был уничтожен через сожжение.