Водопьянова Е. В. 1 Европейский феминизм: идеи и движение - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Международный образовательный проект «Я – Европейский Студент» 1 20.64kb.
Пояснительная записка для желающих обратиться в Европейский Суд по... 1 112.15kb.
Программа «Европейский гражданский процесс и исполнительное производство» 1 39.43kb.
Обращение последнего диктатора Европы Чарльз Таннок Европейский Союз... 1 45.52kb.
Марк Амадеус Ноттурно о философии Карла Поппера 1 185.21kb.
Беатрис вебб и английский феминизм конца ХIХ начала XX вв 1 59.57kb.
Две идеи с древнейших времен владеют умами человечества: устранить... 1 76.83kb.
Российский феминизм с точки зрения теории волнового развития. 1 142.14kb.
Александр Никонов Конец феминизма 8 3393.55kb.
Философия диалога: М. Бубер 1 83.46kb.
Движение тела, брошенного вертикально вверх I уровень. Прочитайте... 1 32.52kb.
Феминизм, или зачем нужны мужчины? 1 42.25kb.
Викторина для любознательных: «Занимательная биология» 1 9.92kb.

Водопьянова Е. В. 1 Европейский феминизм: идеи и движение - страница №1/1

Водопьянова Е.В.1 Европейский феминизм: идеи и движение // http://www.ieras.ru/journal/journal4.2000/6.htm
Мировая феминистская мысль, теория и практика женского движения к концу XX века стали вполне самостоятельным и оригинальным способом восприятия и объяснения мира. Однако по сравнению с иными направлениями современной культуры, пожалуй, только этому теоретическому направлению присуща одна специфическая характеристика: к феминизму нигде не относятся равнодушно, его оценки широко варьируются в диапазоне от самого резкого неприятия до восторженного поклонения у представителей различных социальных групп. И уже одного этого обстоятельства, видимо, вполне достаточно, чтобы рассматривать феминистские идеи и практику феминистского движения в качестве самостоятельного предмета для исследований.

В 1910 г. А.И. Куприн в “Гранатовом браслете” предсказал: “Помяни мое слово, что лет через тридцать женщины займут в мире неслыханную власть. Они будут одеваться, как индийские идолы. Они будут попирать нас, мужчин, как презренных, низкопоклонных рабов. Их сумасбродные прихоти и капризы станут для нас мучительными законами. И все оттого, что мы целыми поколениями не умели преклоняться и благоговеть перед любовью. Это будет месть”. Теория и особенно практика современного радикального феминизма определенным образом оправдала этот художественный прогноз.

В самом широком смысле феминизм – это активное желание женщин изменить свое положение в обществе. Феминистская картина мира в основном включает в себя следующие моменты:

– неприятие существования в семье и обществе строго закрепленных мужских и женских ролей;

– осуждение разделения сфер общественной жизни на мужские и женские;

– принятие такого идеала женщины, главными характеристиками которого являются энергичность, активность, уверенность в себе, стремление к свободе и независимости, деятельность в различных сферах общественной жизни;

– взгляд, согласно которому высокую ценность для женщины имеют профессиональные достижения, карьера, стремление к самореализации;

– предпочтение таких семейных отношений, которые не обязывают женщину всю себя отдавать заботе о других;

– взгляд на воспитание детей, согласно которому общество должно максимально стремиться к равному участию отцов и матерей в жизни ребенка, а также создавать условия для хорошей организации занятости детей вне дома;

– осуждение отношения к женщине как к объекту сексуального угнетения;

– неприятие двойных стандартов общественной морали в оценке поведения мужчин и женщин в различных сферах жизни;

– убеждение в необходимости глубокого осознания женщинами своего подчиненного положения, желание перемен в общественной роли женщин и понимание важности практических действий в этом направлении”.

На протяжении нескольких десятилетий дискуссии как по поводу феминизма в целом, так и внутри самого этого направления продолжаются с неослабевающей силой, свидетельством чего является поток публикаций теоретического и научно-популярного характера. В данной статье будут рассмотрены две основные формы феминизма: феминизм как практика женского движения в европейских странах и феминизм как система теоретических моделей, объясняющих механизм женского неравноправия в обществе и предлагающих выход из сложившейся ситуации.

Женское движение и феминистская теоретическая мысль фактически с момента своего возникновения и до сих пор развиваются достаточно автономно, реализуя различные – практические либо объяснительные – цели.



1. Феминистское движение в Европе

Точкой отсчета времени возникновения идей, излагаемых в феминистских работах и реализуемых в практике женского движения, принято считать “Декларацию прав женщины и гражданки” француженки Олимпии де Гуж, датируемую 1792 годом. Но эта первая попытка реализации феминистских идей на практике окончилась весьма печально: возникшие женские организации достаточно быстро запретил Конвент, а их вдохновительница Олимпия де Гуж была казнена. Интересно, что в том же 1792 году в Англии вышла книга Мэри Уолстоукрафт “О подчинении женщины”, а в Германии этой же датой обозначен выход работы Теодора фон Гиппеля “Об улучшении гражданского положения женщин”. Таким образом, уже к концу XVIII века “манифесты” грядущего феминизма были обрисованы в его будущих идейных европейских центрах: Франции, Англии и Германии. Этот “первый феминизм” возник не столько как теория, сколько как движение против социально-экономической дискриминации женщин; и в начале XX века, добившись своих основных целей: получения женщинами в Европе и США избирательных прав, а также роста их профессиональной занятости, – он фактически сошел с исторической арены, что, однако, не означает исчезновения женского движения как такового.

Подъем феминистского движения в Европе и США во второй половине XX столетия напрямую связан с достижениями научно-технического процесса: у женщин в результате внедрения в повседневную жизнь многочисленных технических изобретений появилось больше свободного времени, чтобы поразмышлять о своих проблемах, а затем воплотить результаты этих размышлений в практику женского движения. Таким образом, практическая ветвь феминизма причинно обусловлена научно-техническими достижениями, причем именно в быту, промышленно развитых стран. В совокупности с ментальными установками европейцев на индивидуальную свободу и возник некий “сплав”, получивший название феминистского движения.

Современное женское движение основано на обсуждении повседневных женских проблем, оно дает возможность женщинам “лоббировать“ свои интересы и раскрыть собственный потенциал вне враждебного патриархального мира мужчин. Здесь, однако, необходимо подчеркнуть, что эти женские объединения отнюдь не всегда нацелены на некие кардинальные общественные преобразования, хотя и декларируется, что стратегические интересы женского движения имеют сугубо феминистский характер. Лишь в США женское движение и движение феминистское как его стратегическая установка оказались фактически тождественными в контексте наиболее категоричных и радикальных требований американок. Уже к концу пятидесятых годов феминистки в США стали утверждать, что американки задыхаются в своем “комфортабельном концентрационном лагере”, которым они назвали семью. Ныне американскому феминизму присуща “воинствующая” нетерпимость ко всему, что, по мнению его сторонников, принижает женщину как личность. В стране наиболее явно реализовался на практике лозунг феминизма шестидесятых: “Если женщина имеет право на половину рая, то она имеет право и на половину власти на Земле!”

Традиционно местом рождения феминизма считается Франция, однако формирование основ феминистской теории и здесь вряд ли было бы возможно без самого женского движения.

Первоначально женское движение отвергало институционализацию научных исследований и резко критиковало университеты как оплоты официальной науки, монополизированной мужчинами. Научный рост и профессиональное совершенствование женщин в традиционных рамках квалифицировались как “предательство интересов феминизма”. Это означает, что в данном направлении французское женское движение в семидесятых годах развивалось во многом тем же путем, что и в других странах Европы и США. Французские феминистки боролись против насилия над женщинами, объединялись в группы и стремились трансформировать общественное мнение по поводу женщин и их прав.

Логика феминистского движения в Германии оказалась более реалистичной и прагматичной. В ФРГ к началу восьмидесятых годов было открыто множество образовательных и оздоровительных центров, центров СМИ, гостиниц и пансионатов для женщин, дававших приют и гарантировавших безопасность женщинам и детям, подвергнувшимся угрозам или насилию.

Став одним из наиболее политически значимых социальных явлений в ФРГ в семидесятые–восьмидесятые годы, феминистское движение сумело вовлечь в свои ряды молодых образованных женщин. Его представительницы выступают против всех форм патриархального подавления женщин, против неравного экономического и политического положения, неравенства в браке и семье.

Практический феминизм в Германии в значительной степени проецируется на непосредственное решение экологических проблем, в том числе и методами политической борьбы, провозглашая солидарность женщин друг с другом и с природой.

Защита жизни (в смысле экологического сосуществования всех людей) обозначается здесь в качестве более высокого, нежели наличествующий сегодня, уровня человеческих знаний. Политической целью при этом становится преодоление технико-технологической культуры патриархата, в том числе присущего развитым странам “преувеличенного потребления”, а также эксплуатации “третьего мира” и природы. Для обоснования модели мужской власти над природой феминистки, в частности, вспоминают, что первой атомной бомбе дали имя “little boy” и делают вывод: мужчины не заботятся о поддержании гармонии жизни, они хотят лишь побеждать природу, врага, женщину... В качестве примера связи патриархата и высоких технологий риторика феминистского движения сегодня активно использует Чернобыль, а феминистская практика активно поощряет борьбу немецких женщин против атомных производств.

Пропагандируя солидарность с другими людьми и с природой, феминизм в Германии таким образом решает одновременно две взаимодополняющие задачи: помощь женщинам при объединении в организации и формирование у них теоретического мировоззрения.

Что же касается британского женского движения, то оно – в отличие от континентальных соседей – вовсе не стремится реализовывать себя в радикализме и ратует за развитие женского начала в культуре преимущественно реформистским путем, который органично вытекает из воздвигнутой британским менталитетом “стены частной жизни” и идеи личной свободы. Так, например, организация Женская сеть Великобритании занимается помощью женщинам-эмигранткам. При активном участии этой структуры в стране начала проводиться политика так называемых “действий поддержки”, чтобы добиться введения определенной квоты для женщин при найме на работу и продвижении по служебной лестнице. Как в Великобритании, так и в ФРГ широко распространились так называемые “группы повышения самосознания”, в которые женщины объединяются с целью осмысления собственного статуса в семье и обществе.

Так реализует себя феминизм в практике женского движения, но его теоретическая составляющая – явление принципиально иное.

2. Эволюция феминистской теории в Европе

Несмотря на довольно значительное сходство в подходах к феминистской проблематике в трудах европейских ученых, нельзя не обратить внимания на весьма существенные различия в разработке разнообразных идей. Это достаточно контрастно демонстрирует научная практика феминизма во Франции, Великобритании и Германии. Отметим также, что в целом в протестантской (северной) части Европы феминизм получил значительно большее развитие, нежели в ее южной (католической) части.

Становление теоретического феминизма датируется пятидесятыми годами XX столетия, когда сознание интеллектуалов (точнее, интеллектуалок), оправившись от потрясений Второй мировой войны, обратило свой взор на реалии повседневности. Так начинает формироваться идеология борьбы феминизма уже не за юридическое, а за фактическое равенство женщин с мужчинами в современном обществе. Эта новая модель отношений между полами довольно быстро приобрела многочисленных сторонников и ничуть не меньше оппонентов, то есть оказалась весьма востребованной уже в шестидесятые годы на волне формирования теории альтернативной культуры и нового витка леворадикальных движений протеста.

Феминизм как либерально-реформаторского, так и радикального толка начиная с шестидесятых годов XX века достаточно легко вписался в общую логику социального протеста в плане тотальной критики “патриархальной” культуры всех исторических эпох, сформировавшей подавление женщины как на уровне семьи, так и в обществе в целом, заставляя ее примириться с мужскими приоритетами во власти и собственности, познании и искусстве, морали и даже религии.

Остановимся теперь на национальных особенностях феминизма в некоторых европейских странах. Французская интеллектуальная жизнь повлияла на феминистскую мысль в стране столь значительно, что есть все основания для характеристики данного феминизма как интеллектуального. Теоретическим фундаментом для французского феминизма как в начале семидесятых годов, так и сегодня выступают философия и психоанализ. Глубоко укорененных традиций психоанализа во Франции не было, но в этот период в стране было достаточно много женщин-психоаналитиков, причем и теоретиков, и клиницистов. Психоанализ при этом уже исходно имел феминистскую “окраску”, поскольку его французские представительницы утверждали, что мужчина не может разрешить загадку женщины.

Совершенно иначе обстояло дело с философским фундаментом феминизма. Как известно, пионерская работа по теоретическим вопросам феминизма “Второй пол”, ставшая книгой-бестселлером, вышла из-под пера француженки Симоны де Бовуар в 1949 году. Автор фиксирует ту основную идею феминизма, которая позже стала центральной для этого направления: доминирующие социальные, экономические и идеологические структуры патриархата не допускают женщин к материальным и интеллектуальным ресурсам социума. Патриархат заставляет их вечно играть только вторые, неглавные роли. А женский образ представлен исключительно крайностями: женщина – это либо мать, либо гетера, святая или грешница (Дева Мария или Мария Магдалина).

Фигура Симоны де Бовуар показательна еще и в аспекте иллюстрации тесной взаимосвязи французского феминизма и философии: де Бовуар была признанным наряду с Сартром представителем экзистенциализма.

Базисными философскими концепциями для теоретиков французского феминизма стали теоретические построения Жака Деррида и Жака Лакана. Так, Деррида ставит вопрос об исчерпанности ресурсов разума в их классическом использовании философской традицией Запада и разрабатывает тему “первого–второго”. Первое может быть “первым” только потому, что за ним следует второе, именно “второе” своим запаздыванием создает возможность “первого”. Именно в этом ключе методология французских философов и находит свое воплощение у теоретиков национального феминизма в аспекте рассмотрения женского начала в культуре как второго или другого. Мужское начало при таком подходе безусловно является “первым”, но оно было бы невозможно без второго, женского начала. Мужчина реализует свою “сильную” социальную роль исключительно за счет навязывания обществом “слабой” роли женщине.

Именно по причине преобладания абстрактных размышлений французская феминистская мысль уже в семидесятые годы заслужила в мире характеристику теоретизированной, весьма далекой от того, что часто называют “опытом обычной женщины”.

Для американского и английского феминизма тексты французских феминисток оказались далекими и непонятными, прежде всего, потому, что они, подобно текстам большинства работ французских представителей гуманитарного знания, погружены в европейскую философскую традицию и психоаналитическую теорию, как правило, не известную англо-американским феминисткам середины семидесятых. И хотя позже ситуация изменилась, сложившиеся ранее исследовательские ориентиры кардинальным изменениям не подверглись, избежав тем самым прямого влияния на них французского феминизма.

Традицию английского теоретического феминизма в самом общем плане можно характеризовать как эмпирико-социологическую, прежде всего, потому, что феминистская мысль в Великобритании реализует себя преимущественно в социологии и таких ее отраслях, как социология труда, образования, семьи и здоровья, а также истории.

Современные британские исследовательницы провозглашают себя сторонниками “феминистского эмпиризма” и акцентируют внимание на проблемах, связанных с практикой противоречивого взаимодействия полов, проводя различные исторические аналогии, в том числе и связанные с практикой классовой борьбы в Европе: “Подобно тому как жизненный опыт пролетариев позволил иными глазами посмотреть на буржуазное общество, опора на жизненный опыт женщин позволяет в истинном свете увидеть общество, где на протяжении веков верховенствуют мужчины”. Социология здесь рассматривается как тип “прикладной практической философии повседневности”.

Эмпиризм британского феминизма изначально подразумевает неоднозначность опыта как такового. Многочисленные различия в женском опыте (в частности, классовые, расовые, этнические, возрастные, индивидуальные) как раз и исследуются в границах национального феминизма, в том числе и его различных направлений. Два из них, пожалуй, наиболее ярко отражают специфику теоретических феминистских исследований в Англии: это феминистская историческая социология колониализма и так называемый “киберфеминизм”, возникновение которого датируется 1985 годом.

“Патриархальное” для британских феминисток всегда означало не только капиталистическое, промышленное, но еще и колониальное. Феминистская историческая социология, в том числе социология колониализма, была важна для создания “пространства” для феминистских исследований и участия женщин в формировании официального знания. Прежде история писалась мужчинами, поэтому женская история – по мнению феминисток, более трагичная – оставалась в тени.

Что же касается киберфеминизма, то он ведет свое начало в Англии от эссе американского автора, доктора биологических наук, профессора Калифорнийского университета Д. Харавей “Манифест киборга” (попутно отметим, что феминизм не является исключением из сформировавшейся во многих науках единой англо-американской традиции).

Феминизм в Великобритании сформировался в системе различных социальных практик, в том числе практики опытно-технической, технологической и инструментальной. Это обстоятельство в значительной степени предопределило органичность появления и укоренения здесь культурной метафоры киборга (как гибрида машины и организма). При этом утверждается, что киборг был сконструирован патриархальной культурой. В нем машинное – от маскулинного, а тело – от феминного и оно подчинено техническому. Так миф о киборге иллюстрирует женское подчинение.

Подобно французскому и английскому феминизму, феминизм Германии также не избежал доминирующего влияния национальной духовной культуры, причем, прежде всего, ее естественнонаучной составляющей.

К XX веку европейская наука была достаточно многомерной и представляла собой единство теоретических и лабораторных исследований. Опытная наука брала свое начало в эпохе Нового времени, теоретические приоритеты, напротив, детище века двадцатого. И если флагманом опытного познания в Европе традиционно являлась британская наука, то зенит теоретической научной славы по праву принадлежал Германии. Базовые основания мировой науки XX века – квантовая механика М. Планка и теория относительности А. Эйнштейна – родились именно в Германии.

Взращенный в таком культурном климате немецкий теоретический феминизм сформировался преимущественно в качестве феминизма экологического (экофеминизма). Он базируется на рассмотрении таких противоположностей современного общества, как естественное-искусственное (техническое, властное, политическое), а также природное-культурное. Обсуждая основное для любого феминистского исследования противопоставление матриархата и патриархата, последний рассматривается как господствующая общественная сила, направленная на овладение природой, капиталом, властью, чужими народами и территориями, как воинствующая цивилизация, от “ига” которой прежде всего страдают женщины. Причем исследование феминного начала исходно происходит здесь не в традиционном (“второй пол”) измерении, а погружено прежде всего в мир культуры (“вторая культура” как подавляемая патриархатом и одновременно перспективная форма социального устройства, в которой отсутствуют условия для господства, в том числе и господства над природой). Отношение к природе в такой культуре не должно быть отношением эксплуатации.

Патриархат, следуя логике немецкого феминизма, организует войну против природы и против женщины. Функцию господства патриархат реализует через посредство техники и технологии, в конечном счете патриархат движется к воплощению технологического идеала прогресса. Патриархальная роль мужчины – это роль Одиссея, воина, исследователя. Техника вытесняет женщину из власти и процесса принятия решений, базируясь на том, что мужчина имеет превосходство опыта (в плане деятельности вне дома). Так, с точки зрения германских феминистских теоретиков, воплощает себя древняя мечта мужчин создавать жизнь без женщин, которые должны исполнять только подчиненную роль.

Немецкая феминистская традиция вскрывает рационально-культурные “коды” патриархата, утверждая, что “всеми философами Запада и Востока всегда искалась надежность “по ту сторону” естественного мира жизни: в господстве идей или в нирване. Мужчина, – как утверждает теоретик феминизма Х. Гутнер – Абендрот, – идентифицирует себя с далями, с трансцендентным. Мир духа сулит новые надежды, в том числе бессмертие духа, которого матриархат никогда не обещал”. Такая трактовка патриархата для Германии, с ее традициями рациональной “апологии духа”, выглядит весьма органично. Женский эмоциональный опыт, таинственная власть женщины над жизнью не соответствуют идеалу мужской рациональности и заставляют мужское сознание восставать против непредвиденности природы, которую олицетворяет женское начало.

Патриархат с позиций немецкой феминистской идеологии – это вытесненные страхи и разочарования. Такой подход наглядно иллюстрирует, что общая познавательная схема феминистских теоретиков, укорененная в философии и психоанализе, остается для немецких авторов столь же незыблемой, как и для их европейских коллег в других странах. Необходимость глобализации современных феминистских разработок ныне здесь объясняется еще и тем, что сегодня патриархат концентрируется прежде всего в государстве и в том числе в стратегиях интернационализации технологий, науки и капиталов.

Изложив содержание основных межстрановых различий в направлениях европейской феминистской мысли, нельзя не отметить, что все они пытаются теоретически моделировать процесс большей востребованности женского начала в культуре.

Теоретики феминизма повсеместно искали некое понятие пола, противостоящее полу биологическому, и к концу семидесятых годов нашли его во втором значении английского слова gender, которое употребляется и как род (в грамматике), и как пол. Так гендер стал в феминизме основным понятием, обозначающим социальный пол. С точки зрения гендерной теории феминизма причина общественного неравенства полов лежит не в биологических различиях между ними, а в предписываемых социальных ролях. О результатах такого распределения ролей прекрасно сказала в книге “Диалектика пола” ведущий теоретик американского радикального феминизма семидесятых годов Суламифь Файерстоун: “Если природа сделала женщину отличной от мужчины, то общество сделало ее отличной от человека”.

Ныне гендерная интерпретация феминизма повсеместно завоевала “права гражданства” не только в научном знании, но и в идеологии современного высшего образования на Западе, примером чего служит крупномасштабное проникновение уже в восьмидесятые годы курсов women’s studies в учебные университетские программы.

Однако в целом теоретическая влиятельность феминизма в восьмидесятые годы несколько снизилась, а последнее десятилетие XX века лишь упрочило данную тенденцию. Этот феномен легко поддается объяснению. Феминистский взгляд на проблемы социума в координатах социального неравенства полов многое объяснил достаточно достоверно, но оказался не в силах – по крайней мере в ушедшем XX веке – полностью изменить те объективные предпосылки, которые сформировали мужскую доминанту в культуре. И именно поэтому “пик” теоретических феминистских построений оказался преодоленным в момент оглашения им своего “обвинительного приговора” обществу: “В образовании и занятости женщины никогда не будут иметь равные с мужчинами шансы до тех пор, пока не изменится распределение обязанностей в семье, не изменится сама семья”.

К заслугам феминизма как научного направления, безусловно, следует отнести то обстоятельство, что буквально за несколько десятилетий он не только сформировался в качестве самостоятельной сферы исследований и области теоретических знаний, но еще и стал демонстрировать в процессе своей эволюции все те тенденции, которые характеризуют современную науку. К таким тенденциям, характеризующим современный феминизм, следует отнести: междисциплинарность, интернациональный характер развития, экологизацию и прагматизацию научного поиска. Последний параметр проявляет себя в феминизме конца века, прежде всего, в аспекте некоторого сближения теоретического (“академического”) феминизма с практикой женского движения. Хотя, разумеется, тождества между ними никогда не возникнет, поскольку не существует тождества между наукой и повседневной жизнью, абстрактной теорией и здравым смыслом.

3. Феминистские итоги века

Неоспоримым достижением феминизма в индустриально развитых странах следует считать его быстрое – фактически в течение трех десятилетий – превращение из обычной области теоретического знания в специфическое мировоззрение. Разумеется, столь мощным познавательным “взлетом” феминизм прежде всего обязан стоящей у его истоков философии. Ныне, однако, очевидно, что стартовые философские предпосылки были многократно преобразованы феминизмом. Об этом, в частности, говорит тот факт, что именно феминистское (хотя и в варианте “бытовой” повседневности), а отнюдь не философское миропонимание было воспринято в последней четверти XX века западным массовым обществом.

Так, например, есть все основания говорить о феминизме на государственном уровне в Скандинавии. Там совсем не редкость увидеть на лекции мужчину с грудным ребенком, а университетские профессора утверждают, что молодые отцы, в ущерб учебе, слишком много времени проводят со своими детьми. В аспекте реализации феминистских идей на практике не менее впечатляющи американские примеры профессионального и семейного партнерства в “гендерных” координатах. Здесь кардинально меняются представления о традиционных мужских и женских ролях и жизненных стратегиях, а женщине предоставляется все больше условий для сознательного выбора индивидуальных приоритетов. Общество постепенно “сживается” с мыслью о том, что мужчины и женщины равны и свободны: социальные (гендерные) роли разделяют людей не с целью господства, а для равноправного партнерства. Одним из самых поразительных примеров влияния феминизма на социальную и духовную сферу жизни общества является решение, например, англиканской церкви о допущении противоположного пола к активной роли в духовной сфере: на территории Великобритании уже довольно много женщин – священнослужителей.

Само появление феминистской теории было порождено практикой, а не внутренней логикой развития научного знания. Ныне феминистская теория становится в определенной степени востребованной реальной жизнью. Разумеется, научная теория проникает в повседневный опыт уже в “препарированном” социумом виде, и здесь феминистская теория не может стать исключением, несмотря на все призывы представителей феминистской мысли к пониманию исследований как части практической борьбы и к деятельности по формированию массового женского сознания в форме феминистского мировоззрения.

Теоретико-феминистский проект освобождения от патриархальной доминанты так и остался бы только проектом, если бы он противостоял объективной логике развития общества в третьем тысячелетии. Однако ныне общая логика прогресса цивилизации развивается в унисон с феминистским мировоззрением: социум создает все больше условий для освобождения женщины от рутины домашних обязанностей и создания для нее реальных предпосылок свободного выбора жизненного стиля. Массовое сознание в этой ситуации, развиваясь по законам собственной внутренней логики, напротив, принимает происходящие изменения с запаздыванием. Собственно, как раз против этого и протестует как феминистское движение (практика), так и феминистская теория (феминистская мысль).

И практической, и теоретической ветвям феминизма оказались присущи некоторые крайности, особенно ярко проявившие себя в реалиях феминистского движения в США и академическом радикализме французских теоретиков. Все это, однако, на наш взгляд, не более чем “издержки роста”, которые уже не могут заслонить главного: феминизм заставил общество прислушаться к себе, и, видимо, в будущем его реформистская (но уже не радикальная) ветвь войдет органичной частью в стратегию и тактику мирового постиндустриального сообщества в XXI столетии, воспевая не борьбу, а реальное равенство и сотрудничество мужчины и женщины…



Что же касается России, то гендерные отношения здесь по-прежнему патриархальны, столь же неизменны и художественные образы отношений полов, воспеваемые отечественной художественной традицией. Здесь женская роль – это идеал жертвенности во имя мужа и семьи (Татьяна Ларина и Наташа Ростова), а мужской образ современника воплощает герой фильма “Москва слезам не верит” с его безапелляционным: “Запомни, все решения в доме буду принимать я на том простом основании, что я – мужчина”. Напротив в промышленно развитых странах Запада независимая и стремящаяся к карьерному росту женщина давно уже не вызывает в обществе реакции неодобрения. Изменится ли что-то в ближайшей перспективе? C уверенностью можно прогнозировать лишь одно: большую информированность российского общества в феминистских проблемах. Именно с этой целью и написана эта статья.

1 Водопьянова Елена Викторовна, доктор филос. наук, вед. научн. сотр. Института Европы РАН.