В Европейскую конвенцию о правах человека - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
В Европейскую конвенцию о правах человека - страница №1/1

Введение в Европейскую конвенцию о правах человека




Международно-правовые доктрины защиты прав человека обла­дают определенными отличиями от классических доктрин меж­дународного права. Это нужно четко себе уяснить, прежде чем приниматься за изучение разбираемых в настоящей книге договоров о защите прав человека — Европейской конвенции о правах человека и Европейской социальной хартии.

Традиционное публичное международное право зиждется на пред­ставлениях о суверенном равенстве государств и стоит на страже прин­ципа взаимности в отношениях между ними. Напротив, современные институты и нормы международного права, регулирующие защиту прав человека, требуют от государств-участников соответствующих догово­ров принять на себя односторонние обязательства по обеспечению за­щиты прав человека в отношении всех лиц, находящихся под их юрис­дикцией. Таким образом, указанные институты и нормы регламентиру­ют прежде всего взаимоотношения между государством и человеком, а не между двумя государствами или двумя правительствами. Это означает также, что в контексте прав человека международное право придает ин­дивиду статус субъекта, а не только объекта регулирования, в отличие от традиционного международного права, в соответствии с которым го­сударства являются действующими лицами по отношению друг к другу, а индивиды пользуются защитой лишь в качестве объектов заботы го­сударства. Природа, функции и ограничения международно-правовой системы прав человека в свете этих взаимоотношений накладывают свой отпечаток как на устанавливаемые стандарты, так и на реализацию гарантируемых прав.

Основные международно-правовые документы по правам человека, посвященные гражданским и политическим правам, включая Европей­скую конвенцию, закладывают сравнительно общие основы защиты прав человека. Тем самым они напоминают скорее внутригосударствен­ные билли о правах и другие конституционные аналоги, нежели уголов­ные кодексы. Одновременно они устанавливают не верхний предел, а рамки поведения государств.

28

Часть I ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА

Введение в Европейскую конвенцию о правах человека

29



История и структура Европейской конвенции о правах человека

Европейская конвенция о правах человека была принята 4 ноября 1950 года и вступила в силу 3 сентября 1953 года. Она состоит из не­скольких разделов. К ней были приняты одиннадцать протоколов, до­полняющих ее и вносящих в нее изменения. В последующих главах со­держится подробный анализ основных прав и свобод, гарантируемых Конвенцией и протоколами к ней. Здесь же достаточно будет ограни­читься их кратким обзором, который поможет получить самое общее представление о структуре и содержании Конвенции. В преамбуле упо­минается Всеобщая декларация прав человека, говорится о предназна­чении Конвенции, с помощью которой имелось в виду «сделать первые шаги на пути коллективного осуществления некоторых из прав, сфор­мулированных во Всеобщей декларации»1. В ней устанавливаются общие принципы, на которых основана вся Конвенция в целом, в том числе «достижение большего единства между его (Совета Европы) чле­нами» и в качестве «одного из средств достижения этой цели... поддер­жание и дальнейшее осуществление прав человека и основных свобод», а также «подлинно демократическая система» и «общее понимание и соблюдение прав человека».

Непосредственно за преамбулой следует статья 1, по которой «Вы­сокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому лицу, нахо­дящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определяемые в раз­деле 1 настоящей Конвенции». Эта статья устанавливает достаточно вы­сокий стандарт для претворения в жизнь всей Конвенции в целом. В разделе 1, включающем статьи с 2 по 18 Конвенции, перечисляются все основополагающие права и свободы, соблюдение которых государства-участники обязуются гарантировать. Раздел И, состоящий из статьи 19, предусматривает создание Европейской комиссии и Европейского суда по правам человека «для обеспечения соблюдения обязательств, приня­тых на себя Высокими Договаривающимися Сторонами.,.». Разделы III (статьи 20—37) и IV (статьи 38—56) определяют состав, компетенцию и основные процедуры соответственно Комиссии и Суда. Раздел V (статьи 57—66) посвящен остальным вопросам имплементации Конвенции и ее действия, включая роль Генерального секретаря в осуществлении кон­троля за соблюдением Конвенции государствами-участниками и допус­тимые пределы оговорок.

Одиннадцать протоколов к Конвенции внесли изменения в порядок функционирования Комиссии и Суда и расширили перечень основных прав. Протоколы № 3, 5, 8, 9, 10 и 11 затрагивают вопросы процедуры. С их помощью решаются задачи повышения эффективности работы контрольных органов Конвенции, более широкого доступа к Суду част­ных лиц, ослабления политического контроля за процессом разбира-



1 Здесь и далее Конвенция цитируется по тексту, готовому на момент ее подписания. — Прим. перев.

тельства со стороны Комитета министров и сходные с ними. Протоколы № 1, 4, 6 и 7 признают новые основные права и свободы в дополнение к ранее сформулированным в Конвенции. Протокол № 2 наделяет Ев­ропейский суд по правам человека очень ограниченной консультатив­ной компетенцией.

Ратификация Конвенции и признание как права частных лиц на по­дачу индивидуальных заявлений в соответствии со статьей 25, так и обя­зательной юрисдикции Европейского суда по правам человека в соот­ветствии со статьей 46 рассматриваются в настоящее время в качестве обязательного условия членства государств в Совете Европы. Все стра­ны-члены сейчас либо уже удовлетворяют этим требованиям, либо должны будут предпринять для этого в ближайшее время необходимые меры. Протоколы к Конвенции являются самостоятельными договора­ми. Они накладывают обязательства на ее участников только после ра­тификации каждого из них.

Европейская конвенция о правах человека — старейший междуна­родный договор, назначение которого состоит в том, чтобы гарантиро­вать соблюдение прав человека. Поэтому предоставляемый ею инстру­ментарий защиты является наиболее развитым. Он послужил богатей­шим источником международных судебных решений по правам челове­ка. Конвенция — это также и уникальная система, выступающая в ка­честве «международного общего права» и функционирующая в режиме преемственности и независимости. О ней можно говорить как о системе общего права в том смысле, что она развивается благодаря создаваемому Комиссией и Судом прецедентному праву. При этом контрольные ор­ганы Конвенции признают себя связанными прецедентом (принцип stare decisis), а Комиссия считает себя обязанной следовать решениям Суда. Свойственные ей качества преемственности и независимости обу­славливаются тем, что страсбургские учреждения функционируют неза­висимо от национальных судебных органов государств — участников Конвенции. Для них эти учреждения не являются «четвертой инстан­цией». Европейская комиссия и Суд дают толкование оспариваемых по­ложений внутреннего законодательства и оценку правоприменительной практики исключительно с точки зрения их соответствия требованиям Конвенции. С учетом этого не следует, однако, забывать о том, что без­условный мандат страсбургских учреждений на разработку и выражение «общих европейских стандартов» в области защиты прав человека тре­бует по крайней мере некоторого внимания к внутреннему законода­тельству и правоприменительной практике стран-участниц, чтобы под­держивать единообразие всей системы на международном уровне.

Специфика действующего на базе Конвенции кощрольного меха­низма предопределила и особый характер эволюции ее системы, проте­кающей под влиянием мер ad hoc. В отличие от того, что предусматри­вается документами по правам человека, за соблюдением которых сле­дит ООН, или документами об экономических, социальных и культур­ных правах, составляющими предмет заботы Совета Европы, Европей­ской конвенции о правах человека не известна система представления

30

Часть I ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА

Введение в Европейскую конвенцию о правах человека

31



государствами-участниками регулярных отчетов. Правда, в соответст­вии со статьей 57 Конвенции Генеральный секретарь Совета Европы может обратиться с просьбой к Высокой Договаривающейся Стороне предоставить «разъяснения относительно того, каким образом ее внут­реннее право обеспечивает эффективное выполнение любого из поло­жений настоящей Конвенции». Однако за период до 1995 года Гене­ральный секретарь воспользовался указанными полномочиями всего пять раз, причем во всех случаях такие просьбы направлялись одновре­менно всем Высоким Договаривающимся Сторонам, а не какому-то от­дельному государству.

Ни Комиссия, ни Суд не могут ex officio делать заявления, подобные Общим комментариям Комиссии ООН по правам человека. Теорети­чески Европейский суд по правам человека вправе выносить консуль­тативные заключения по вопросам толкования Конвенции. Но он может делать это только по просьбе Комитета министров Совета Евро­пы и в соответствии с требованиями Протокола № 2 к Конвенции. При­чем содержащиеся в нем требования являются настолько ограничитель­ными, что на практике возможности Протокола никогда не были вос­требованы. Сами по себе Комиссия и Суд не обладают полномочиями, которые позволяли бы им принимать к рассмотрению конкретные дела по собственной инициативе. Они лишь реагируют на случаи, когда к ним обращаются частные лица, полагающие, что они являются жертва­ми нарушения Конвенции, или, очень редко, одно или несколько госу­дарств, обвиняющих какое-либо другое государство в нарушении Кон­венции2. Однако, в отличие от мнений, излагаемых Комитетом по пра­вам человека в своем обзоре индивидуальных заявлений, Европейская комиссия и Европейский Суд по правам человека дают правовое обо­снование как своим заключениям, так и решениям, хотя и разнящееся по качеству.

Будучи сугубо правовой по своему характеру и получая в течение не­скольких десятилетий судебное толкование, Европейская конвенция о правах человека послужила основой формирования наиболее обширно­го и подробного свода судебных решений по сравнению с любыми дру­гими международными судебными органами, предназначенными для защиты прав человека. Допуская некоторое упрощение, можно утверж­дать, что во многих отношениях теория и практика Европейской кон­венции о правах человека значительно ближе теории и практике Вер­ховного суда Соединенных Штатов, чем какйя-либо действующая в странах Европы внутригосударственная система. Ключом к пониманию Конвенции является прецедентное право, Создаваемое Европейской ко­миссией и Судом, роль которых состоите том, чтобы давать толкование Конвенции, в отличие оттого, что делают судьи Великобритании и

2 Очень небольшое количество межгосударственных жалоб поступило за все время на
рассмотрение Европейской комиссии по правам человека: только одно дело — Ирландия про­
тив Соединенного Королевства (решение от 18 января 1978 года. Series А, N° 25) впоследствии
рассматривалось Европейским судом по правам человека. •

стран Содружества, роль которых заключается в том, чтобы применять законы, принятые законодательными органами. Но на международной арене, конечно же, не существует международных законодательных ор­ганов, занимающихся разработкой и принятием международных зако­нов. А как уже отмечалось выше, Комиссия воспринимает решения Суда в качестве имеющих для нее силу прецедента, точно так же как и Суд считает себя связанным своими собственными предшествующими решениями. Контрольные органы Конвенции наделены компетенцией рассматривать только переданные им конкретные Дела. Они не могут высказывать суждения о законах in absiracto. И в этом отношении страс-бургские учреждения напоминают судебную систему, основанную ско­рее на общем, нежели на гражданском праве, так как последняя часто включает конституционные суды, занимающиеся таким абстрактным рассмотрением законов.

Сфера действия Европейской конвенции

Эффективность международного права обычно зависит от готовнос­ти государств пожертвовать частью своих суверенных полномочий в ин­тересах расширения международного контроля. В ее основе может ле­жать также принцип взаимности, подразумевающий, что каждая из сто­рон будет себя вести определенным образом именно потому, что так будет поступать и другая сторона. Та часть международного права, ко­торая регламентирует защиту прав человека, базируется прежде всего на многосторонних международных договорах, устанавливающих не столь­ко взаимные права и обязанности, сколько объективные стандарты по­ведения государств. Специфика этих договоров заключается в том, что они накладывают обязательства на государства не столько в отношении других государств — участников договора, сколько в отношении част­ных лиц, находящихся под их юрисдикцией, Возможно, именно поэто­му большинство международно-правовых документов по правам чело­века называются хартиями или пактами, а не договорами или конвен­циями. Фундамент Конвенции о защите прав человека и основных сво­бод составляют принцип объективных стандартов и права частных лиц на защиту от произвола государственных властей. Сфера действия Кон­венции, в том числе ее предметная сфера и действие в пространстве и времени, определяемая совокупностью содержащихся в ней материаль­ных и процессуальных норм о характере и пределах действия обяза­тельств государств-участников, не имеет ничего необычного.

В то же время Конвенция предоставляет государсрам-участникам самые различные возможности менять характер и эффективность ее функционирования, расширяя или ограничивая свои обязательства и тем самым как бы усиливая или ослабляя предоставляемую защиту. С одной стороны, сам факт вынесения наиболее важных параметров ме­ханизма контроля в «факультативные клаузулы» создает институцио­нальные предпосылки для того, чтобы государства-участники могли со-

32

Часть I ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА

Введение в Европейскую конвенцию о правах человека

33


глашаться на контроль и наблюдение со стороны Комиссии и Суда по правам человека в ограниченном масштабе. Хотя на практике широкое и к настоящему времени почти всеобщее признание ими обязательности положений, содержащихся в этих клаузулах, значительно усилили сис­тему по сравнению с обычными и достаточно ограниченными обяза­тельствами государств-участников. С другой стороны, такие предусмат­риваемые Конвенцией возможности ограничивать свои обязательства, как оговорки или интерпретирующие заявления, ослабляют ее положе­ния, содержащие гарантии соблюдения основных прав, а такие, напри­мер, как дерогация, приостанавливают их действие на определенный период времени при определенных обстоятельствах.

При любом обсуждении сферы действия данной системы необходи­мо исходить из того.что заложено в статье 1 настоящей Конвенции, а именно:

Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому лицу, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в разделе 1 настоящей Конвенции.

Согласно статье 1 ратифицирующие Конвенцию государства автома­тически принимают на себя двоякое обязательство. Во-первых, они должны обеспечить, чтобы их национальное законодательство соответ­ствовало Конвенции. Подразумевается, что это обязательство, подкреп­ляемое содержащимся в статье 64 запретом на оговорки общего харак­тера, подлежит соблюдению с того самого момента, когда Конвенция вступает в силу для ратифицирующих ее государств. В некоторых слу­чаях для выполнения взятых на себя обязательств им приходится вно­сить изменения в свое законодательство и практику. Во-вторых, присо­единяющиеся к Конвенции государства должны ликвидировать какие бы то ни было имеющиеся у них нарушения защищаемых Конвенцией основных прав и свобод.

Термин «каждый», как и другие аналогичные термины, используе­мые в других подобных международных документах, подчеркивает уни­версальный характер признаваемых Конвенцией прав человека: Кон­венция защищает не только права граждан, но и права иностранцев, лиц без гражданства и юридически недееспособных лиц, например детей и инвалидов. Хотя выражение «под их юрисдикцией» вроде бы и ограни­чивает количество лиц, подпадающих под действие Конвенции, на самом деле оно всего лишь устанавливает необходимую связь между «каждым» и государством-участником. Другими словами, чтобы Кон­венция была действенной, необходимо наличие у государства реальных возможностей по обеспечению провозглашаемых прав. При этом не возникает потребности в установлении стабильных правовых взаимоот­ношений, выражаемых понятиями «гражданство», «местожительство» или «постоянное местожительство». Вполне достаточно, чтобы государ­ство было в состоянии использовать определенные полномочия по от­ношению к частному лицу.

Используемое в статье 1 понятие юрисдикции несколько раз стано­вилось предметом рассмотрения Комиссии и Суда. Как общее правило, государства могут сами определять свою собственную юрисдикцию. Но

при этом они обязаны учитывать ограничения, устанавливаемые меж­дународным правом, включая и соответствующие статьи Конвенции. Например, статья 63 разрешает Высокой Договаривающейся Стороне распространять действие Конвенции «на все территории или на любую из них, за международные отношения которых она несет ответствен-Яоеть». Однако Комиссия и Суд пояснили, что используемое в статье 1 понятие юрисдикции включает в себя идею юрисдикции государства йад отдельным лицом, осуществляемой государственными органами и властями. Совсем недавно Суд четко определил свою позицию по во­просу о юрисдикции в связи с рассмотрением дела Лоизиду. Турецкое правительство отказалось от какой-бы то ни было юрисдикции над дей­ствиями турецких вооруженных сил, оккупирующих северный Кипр, которые лишили заявителя доступа к его собственности. Не предопре­деляя своей позиции по существу дела, Суд пришел к выводу о том, что статья 1 является применимой к данной ситуации. В вынесенном им решении устанавливается:

Хотя статья 1 фиксирует пределы действия Конвенции, используемое в ней понятие «юрисдикции» не ограничивает применение Конвенции го­сударственной территорией Высоких Договаривающихся Сторон. В соот­ветствии со своей устоявшейся судебной практикой Суд, в частности, по­становил, что выдача или выдворение лица Договаривающейся Стороной может рассматриваться под углом зрения Статьи 3 и, следовательно, по­рождать предусматриваемую Конвенцией ответственность данного госу­дарства... Кроме того, Договаривающиеся Стороны могут привлекаться к ответственности в связи с действиями властей вне зависимости от того, осуществляются ли они внутри или вне государственных границ, если такие действия вызывают последствия за пределами их собственной тер­ритории...

Исходя из целей и задач Конвенции, Договаривающаяся Сторона может нести ответственность в случае, если в результате военных дейст­вий — как законных, так и незаконных — она осуществляет действенный контроль над каким-либо районом вне ее государственной территории. Обязательство обеспечивать также и там закрепляемые Конвенцией права и свободы вытекает из самого факта такого контроля независимо от того, осуществляется ли он непосредственно ее вооруженными силами или через подчиненную ей местную администрацию .

В дополнение к устанавливаемой статьей 1 сравнительно широкой сфере действия Конвенции в ней имеется еще одно положение, специ­ально предназначенное для того, чтобы усилить предоставляемую защи­ту. Статья 60 Конвенции гласит:

Ничто в настоящей Конвенции не должно толковаться как ограниче­
ние или отступление от каких-либо прав и основных свобод человека, ко­
торые могут гарантироваться законодательством люоЪй Высокой Догова­
ривающейся Стороны или любым иным соглашением, в котором она уча­
ствует. *

3 См.: Судебное решение по делу Лоизиду от 23 марта 1995 г. Series A, No. 310, р. 24, рага 62 (preliminary objections).

34

Часть I ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА

Введение в Европейскую конвенцию о правах человека

35


Таким образом, Европейская конвенция вводит лишь минимальный уровень защиты, который должен быть гарантирован частным лицам. Она не создает препятствий обеспечению более эффективной защиты посредством реализации норм внутреннего или международного права. Хотя статьи 1 и 60, более того, весь правовой режим Европейской кон­венции о правах человека основаны на том, что государства принимают на себя обязательство обеспечивать права человека для всех, в их рас­поряжении имеются многочисленные средства, с помощью которых они могут ограничить эффективность этой системы.

Территориальная сфера действия (статья 63)

В те годы, когда Европейская конвенция о правах человека еще толь­ко разрабатывалась, многие государства — члены Совета Европы сохра­няли контроль над территориями, которые были хотя бы частично не­зависимыми от самого государства-члена. В эту «серую зону» попадали любые территории от колоний до департаментов. В статье 63 Конвенции, в частности, говорится:

1. Любое государство может при ратификации или в любое время после этого заявить... что настоящая Конвенция распространяется на все территории или любую из них, за международные отношения которых оно несет ответственность...

3. Положения настоящей Конвенции применяются на упомянутых
территориях с надлежащим учетом местных требований.

4. Любое государство, которое сделало заявление в соответствии с по­


ложениями пункта 1 настоящей статьи, может в любое время после этого
заявить от имени одной или нескольких территорий, к которым заявление
относится, что оно признает компетенцию Комиссии принимать жалобы
от отдельных лиц, неправительственных организаций или групп лиц в со­
ответствии с положениями статьи 25 настоящей Конвенции.

Все страны — члены Совета Европы, к которым применимы усло­вия, оговоренные в пункте 1 статьи 63, воспользовались предоставлен­ным им правом объявить о распространении действия Конвенции на соответствующие территории. Первое заявление на основании данного положения поступило 7 апреля 1953 года от Дании в отношении Грен­ландии. Однако оно не повлекло за собой правовых последствий, так как Гренландия стала неотъемлемой частью территории Дании 5 июня 1953 года до вступления в силу самой Конвенции. Нидерланды зареги­стрировали заявления в отношении Суринама (18 июля 1954 года) и ни­дерландских Вест-Индских островов (1 января 1956 года). Великобри­тания зарегистрировала заявление в отношении большого списка тер­риторий 23 ноября 1953 года и дополнительные заявления — 9 июня 1964 года (по поводу Кайманских, Фолклендских, Тюркских и Кайкос-ских островов), а также 12 сентября 1967 года (в отношении Брунея). С годами количество территорий, подпадающих под действие статьи 63, значительно уменьшилось, так как многие бывшие колонии получили независимость. В этой связи стоит заметить, что многие получившие

независимость государства использовали положения Европейской кон­венции о правах человека в качестве основы для билля о правах своих конституций.

Федеративная Республика Германия при ратификации Конвенции заявила, что ее действие распространяется также на Западный Берлин. Строго говоря, это заявление было излишним, так как земля Берлин является составной частью территории Федеративной Республики Гер­мании. Однако правительству ФРГ предписывалось национальным за­конодательством регистрировать подобные заявления применительно ко всем международным договорам и конвенциям, участником которых она являлась.

Заявление Франции в отношении ее территорий, входящих в «серую зону», более проблематично. В нем говорится:

Правительство Республики далее заявляет, что Конвенция применя­ется ко всей территории Республики с должным учетом местных требо­ваний в том, что касается заморских территорий, как это оговорено в ста­тье 63.

Данное заявление является двусмысленным потому, что, с одной стороны, французское правительство упоминает «заморские террито­рии» в качестве составной части «всей территории Республики», а с дру­гой — пытается применить условие о «местных требованиях», которое согласно пункту 3 статьи 63 относится только к тем территориям, за международные отношения которых несет ответственность соответст­вующая страна-участник и к которым применима настоящая Конвен­ция4. Европейский суд по правам человека занимался рассмотрением этой проблемы в связи с делом Пьермон. Фактологическая сторона дела заключалась в том, что во Французской Полинезии была ограничена свобода выражения мнений гражданки Германии — члена Европарла-мента. Французское правительство утверждало, что условие о «местных требованиях», содержащееся в ее заявлении, по статье 63 было «экви­валентно оговорке»5. Отвергнув этот аргумент, Суд провел различие между понятием «местные требования» и другими факторами, с учетом которых ограничение прав могло бы быть допущено:

Выдвинутые правительством аргументы касаются, в сущности, сло­


жившейся на месте напряженной политической атмосферы, сопутство­
вавшей предвыборной кампании, и поэтому скорее относятся к обстоя­
тельствам и условиям, а не требованиям. Политическая ситуация, хотя,
вполне вероятно, и является сложной, относится к типу тех, которые
могут иметь место и в метрополии, и сама по себе не может служить до­
статочным основанием для того, чтобы толковать выражение «местные
требования» как оправдывающее вмешательство в пользование правом,
закрепленным в статье 10 . w-

Более подробно об оговорках см. следующий раздел.

См.: Судебное решение по делу Пьермон от 27 апреля 1995 г. Series A, No. 314, р. 23, para. 56.

6 См.: Там же, р. 25, para. 59.

36

Часть I ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА

Введение в Европейскую конвенцию о правах человека

37


В свете этого решения вызывает сомнение статус заявления, представ­ленного правительством Нидерландов в 1974 году. В нем право на подачу индивидуальных заявлений распространяется на все голландские замор­ские территории. Исключение делается, однако, в отношении пользования правом на юридическую помощь, гарантируемую пунктом Зс статьи 6, на Суринаме и нидерландских Антильских островах.

Определенные вопросы возникли также в связи с заявлениями о признании права на подачу индивидуальных заявлений в соответствии с пунктом 4 статьи 63.

В вышеупомянутом деле Лоизиду турецкое правительство утвержда­ло, что как статья 25 (о признании права на подачу индивидуальных заявлений), так и статья 46 (о признании юрисдикции Суда) не могут применяться к территориям за пределами государственных границ, если только соответствующее государство намеренно не распространило их действие на эти территории. Ссылаясь на понятие «юрисдикции» по статье 1, Суд отверг аргументы Турции и прояснил свое понимание дан­ной проблемы следующим образом:

Статья 25 и статья 63 различаются по своим целям и задачам. Статья 63 касается решения Договаривающейся Стороны принять на себя пол­ную ответственность в соответствии с Конвенцией за все действия госу­дарственных властей применительно к территории, за международные от­ношения которой она несет ответственность. Статья же 25 касается при­знания Договаривающейся Стороной компетенции Комиссии рассматри­вать жалобы на действия ее собственных официальных лиц, выступающих непосредственно от ее имени. Учитывая принципиально различный ха­рактер этих положений, тот факт, что согласно пункту 4 статьи 63 в от­ношении таких территорий необходимо сделать специальное заявление о признании компетенции Комиссии рассматривать жалобы, в свете выска­занных выше аргументов не может сказываться на законности ограниче­ний ratione loci в заявлениях, представленных в соответствии со статьей 25 и статьей 467.

В 1967 году Великобритания зарегистрировала заявление по статье 63 в отношении всех своих заморских территорий. С тех пор несколько человек, проживающих на заморских территориях, возбудили дела в Комиссии и Суде, затрагивающие ряд вопросов по статье 63. В деле Тирера8 подросток с острова Мэн утверждал, что телесное наказание, которому он был под­вергнут, представляло собой нарушение статьи 3 (запрещающей пытки, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание). Правительство Великобритании пыталось, однако, доказать, что в силу «местных требований» остров Мэн не подпадает под действие статьи 3. Суд не согласился с этим мнением. Он заявил:

Совершенно искренние убеждения части местных жителей дают не­которые основания полагать, что телесные наказания, назначаемые по приговору суда, рассматриваются на острове Мэн как необходимые для



7 См.: Судебное решение по делу Лоизиду от 23 марта 1995 г. Series A, No. 310, р. 52,
para. 88.

8 См.: Судебное решение по делу Тирер от 25 апреля 1978т. Series A, No. 26.

целей сдерживания и поддержания правопорядка. Для применения пунк­та 3 статьи 63, однако, необходимо большее. В подтверждение требования нужны объективные и убедительные доказательства. Суд не может при­нимать в качестве таких доказательств субъективные представления и местное общественное мнение...

В связи с этим Суд отмечает, что система, установленная статьей 63, в первую очередь предназначалась для использования в отношении всё еще существовавших на момент разработки Конвенции некоторых коло­ниальных территорий, чей уровень цивилизации не позволял, как тогда считалось, обеспечить ее применение в полном объеме...

Никакие местные требования, относящиеся к поддержанию правопо­рядка, не дают права ни одному из этих государств, основываясь на статье 63, прибегать к наказанию, противоречащему статье З9.

Далее Суд отметил, что, даже несмотря на положения о дерогации по статье 15, государство-участник не вправе приостанавливать выпол­нение своих обязательств, вытекающих из статьи 3, и что, даже если бы ему это было позволено, не имелось никаких указаний на то, будтсЦш остров Мэн находился в состоянии «войны или каком-либо другом-чрезвычайном положении, угрожающем жизни нации».

Статья 4 Протокола № 1 позволяет государствам-участникам делать такие же заявления, как и по статье 63, разрешающей государствам-участникам видоизменять или прекращать действие положений Прото­кола применительно к любой территории. В деле Джиллоу заявители утверждали, что, отказав им в разрешении занять принадлежащий им дом, правительство Гернси нарушило закрепляемое статьей 1 Протоко­ла № 1 право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Суд согласился с доводами правительства Великобритании о том, что дей­ствие Протокола № 1 не распространяется на эту территорию, посколь­ку оно не выступало с соответствующим заявлением в отношении ост­рова. Вместе с тем Суд пришел к выводу, что было нарушено предус­матриваемое статьей 8 право на уважение жилища10.

Вполне очевидно, что статья 63 Конвенции, так же как и аналогич­ные положения протоколов, сыграли важную роль при разбирательстве всего лишь нескольких дел. Гораздо большее значение для полновесно­го и эффективного применения намеченного Конвенцией режима за­щиты имеют содержащиеся в ней статьи, разрешающие государствам признавать обязательства, вытекающие из отдельных положений Кон­венции, в ограниченном объеме, используя в этих целях оговорки и тол­кование ее положений.

Оговорки и толкование (статья 64)

Согласно Европейской конвенции государство может ограничить действие статей, обеспечивающих защиту тех или иных конкретных

9 Ibidem, p. 18-19, para. 38.

См.: Судебное решение по делу Джиллоу от 24 ноября 1986 г. Series A, No. 109.



38

Часть I ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА

Введение в Европейскую конвенцию о правах человека

39



прав человека, при помощи оговорок к соответствующей статье или ста­тьям. В соответствии с Венской конвенцией о праве договоров 1969 года" , в которой кодифицированы общие принципы толкования дого­воров, оговоркой является:

одностороннее заявление в любой формулировке и под любым наимено­ванием, сделанное государством при подписании, ратификации, приня­тии или утверждении договора или присоединении к нему, посредством которого оно желает исключить или изменить юридическое действие оп­ределенных положений договора в их применении к данному государст­ву...12.

В целом в Венской конвенции кодифицированы скорее положения общего международного права, включая характерный для него принцип взаимности в отношениях между государствами, а не той его части, ко­торая посвящена защите прав человека, с ее принципами объективных стандартов и обеспечения прав личности во взаимоотношениях с госу­дарством. Поэтому Венская конвенция по большей части детализирует оговорки с точки зрения их влияния на взаимные обязательства госу­дарств. Она затрагивает их значение применительно к международным договорам, в основу которых положен принцип объективных стандар­тов, только в плане запрета на какие бы то ни было оговорки, «несо­вместимые с целями и задачами договора»13.

Европейская конвенция как таковая не устанавливает никаких принципов взаимности между государствами-участниками в отношении оговорок. Практике Комиссии и Суда известны случаи, когда ссылки на довод о взаимности использовались в контексте разбирательства дел, возбужденных государствами-участниками друг против друга. Однако как Комиссия, так и Суд отвергли их, сделав вывод о том, что взаим­ность не имеет никакого отношения к обеспечению действенности Конвенции. При рассмотрении дела Австрия против Италии Комиссия, в частности, установила:

Цель, преследовавшаяся Высокими Договаривающимися Сторонами при заключении Конвенции, состояла не в уступке друг другу взаимных прав и обязанностей... а в реализации целей и идеалов Совета Европы... и установлении общего публичного порядка...

Принятые на себя Высокими Договаривающимися Сторонами обяза­тельства по Конвенции имеют в основном объективный характер, по­скольку их предназначение состоит в первую очередь в защите основопо­лагающих прав частных лиц от их нарушения любой из Высоких Догова­ривающихся Сторон, а не во взаимном наделении друг друга субъектив­ными правами14.

Аналогичным образом Суд в деле Ирландия против Великобритании сформулировал следующее мнение: «Конвенция включает в себя не про-

11 См.: UNl)oc. A/CONF. 39/27. Конвенция вступила в силу 27 января 1980г.


13

12 Ibidem, Article 2 (d).

Статья 19 (с) Венской конвенции. 1 См.: No. 788/60,060.11.1.61. -Yearbook 4, p. 116(138-140).

сто взаимные обязательства между договаривающимися государствами. Она налагает... объективные обязательства, которые... выигрывают в ре­зультате «коллективного исполнения»15.

Таким образом, страсбургские органы признают за Европейской конвенцией основные качества договора о защите прав человека, состо­ящие в установлении объективных стандартов и прямом действии для частных лиц.

Поскольку в основу Европейской конвенции положен не принцип взаимности в отношениях между государствами, а, напротив, принцип, в соответствии с которым государства принимают на себя односторон­ние обязательства, Венская конвенция может служить лишь весьма скромным руководством при квалификации правовых последствий ого­ворок государств к Европейской конвенции. Соответственно, Комиссии и Суду пришлось самостоятельно разработать принципы толкования оговорок к договорам о правах человека.

Статья 64 Европейской конвенции гласит:



  1. Любое государство при подписании настоящей Конвенции или при
    сдаче на хранение ратификационной грамоты может сделать оговорку к
    любому конкретному положению Конвенции о том, что тот или иной
    закон, действующий в это время на его территории, не соответствует
    этому положению. Настоящая статья не предусматривает оговорок обще­
    го характера.

  2. Любая оговорка, сделанная в соответствии с положениями настоя­
    щей статьи, должна содержать краткое изложение соответствующего за­
    кона.

Приведенная статья устанавливает два основных условия приемле­мости оговорок:

a. оговорка должна являться прямым следствием национального за­
кона, который не соответствует какому-либо положению Конвенции
(при этом подразумевается, что этот закон является действующим на
момент представления оговорки);

b. оговорка должна быть сделана в отношении конкретного положе­
ния Конвенции.

Комиссия и Суд не проводят различия между терминами «оговорка» и «толковательное заявление», под которыми понимается заявление оп­ределенной страны о том, что она обуславливает принятие обязательст­ва по соответствующему положению договора определенным толкова­нием этого положения. И оговорки, и интерпретирующие заявления ог­раничивают действие и правовые последствия конкретного положения договора для сделавшего их государства.

Согласно первому из условий, устанавливаемых статьей 64, государ­ства не вправе делать оговорки в отношении каких бы то ни было за­конов, принимаемых ими после ратификации Конвенции. Однако в ряде случаев Комиссия отходила от буквального толкования этого тре-

См.: Судебное решение по делу Ирландия против Соединенного Королевства от 18 ян­варя 1978 г. Series A, No. 25, р. 90, para. 239.



40

Часть I ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА

Введение в Европейскую конвенцию
о правах человека

41



бования. Так, в прошлом Австрией была сделана оговорка в отношении закона, принятого после ратификации Конвенции. Комиссия согласи­лась с утверждением государства о том, что новый закон по существу соответствовал предыдущему, действовавшему в то время, когда была сделана первоначальная оговорка. Она отметила, что сферу действия оговорки, поскольку ее предназначение состоит в обеспечении целей национального закона, можно определить только в свете намерений правительства16. Комиссия пошла даже дальше и пришла к выводу, что австрийская оговорка касалась не только данного национального зако­на, но также и любых иных нормативных актов, принятых во исполне­ние этого закона, в частности законодательных или административ­ных17.

Согласно второму условию, устанавливаемому статьей 64, государ­ства вправе делать оговорки только в отношении «конкретного положе­ния» Конвенции. Хотя статья 64 не уточняет, на какие именно статьи распространяется данное условие, совершенно очевидно, что к ним от­носятся все те, в которых провозглашаются основополагающие права и свободы, т.е. статьи с 1 по 14 самой Конвенции и те статьи Протоколов, которые пополняют перечень основных прав. Однако, следуя логике рассуждений по поводу статьи 64, Комиссия согласилась с тем, что ого­ворка Австрии в отношении статьи 5 (лишение свободы) распространя­ется и на процедуры, в рамках которых выносится приговор о лишении обвиняемого свободы (покрываемые статьей б)18.

Важно отметить, что только Протокол № 6 об отмене смертной казни не допускает никаких оговорок. Вместе с тем Швейцария при ра­тификации оговорила, что ее правовая система допускает возврат к смертной казни в случае войны или непосредственной ее угрозы (обе эти причины приемлемы согласно статье 2 этого Протокола), а также «по причинам необходимости»19. Хотя с первого взгляда последняя при­чина и выглядит слишком общей, в действительности Швейцария ссы­лалась на нее только во время второй мировой войны. Ни одно госу­дарство не выступило с возражениями по поводу указанной швейцар­ской оговорки.

Комиссии и Суду приходилось также высказываться в отношении того, позволяет ли государствам условие статьи 64 о «конкретном поло­жении» делать оговорки в отношении тех статей Конвенции, которые прямо не затрагивают основополагающие права и свободы, а касаются вопросов скорее процедурного или формального характера. Так, в 1987 году Турция признала право на подачу индивидуальных заявлений, (ста-

' См.: No. 1452/62, Dec. 18.12.63. - Yearbook 6, p. 268.

' См.: No. 473/59, Dec. 29.8.59. - Yearbook 2, p. 400. No. 8180/78, Dec. 10.5.79, D.R. 20,

См.: No. 1452/62, Dec. 18.12.63. - Yearbook 6, p. 268 (276).

ETS No. 114; Communication from Swiss Government to the Secretary General of the Council

тья 25) и юрисдикцию Суда (статья 46), но в своих соответствующих заявлениях о признании перечислила целый ряд офаничений как в от­ношении юрисдикции, так и по вопросам существа. Многие страны-участницы выразили свое несогласие с этим заявлениями, зарезервиро­вав за собой право оспорить их в будущем. В вышеупомянутом деле Ло-изиду Европейский суд по правам человека заявил, что система Кон­венции не допускает подобные оговорки:

Если бы... в соответствии с этими положениями допускались сущест­венные или территориальные ограничения, Договаривающиеся Стороны были бы вольны присоединяться к отдельным режимам контроля за ис­полнением обязательств по Конвенции в зависимости от того, в какой степени они их принимают. Такая система, которая давала бы государст­вам возможность варьировать свои обязательства по факультативной кла­узуле, не только ослабила бы роль Комиссии и Суда по выполнению воз­ложенных на них функций, но и понизила эффективность Конвенции как конституционного инструмента по поддержанию европейского публично­го порядка (ordre public)...

Принимая во внимание цели и задачи системы Конвенции, как это изложено выше, Суд считает, что последствия для реализации Конвенции и достижения ее целей в этом случае были бы настолько далеко идущими, что в этой связи был бы предусмотрен какой-то соответствующий меха­низм. Однако ничего подобного нет ни в статье 25, ни в статье 46.

Право на оговорки по статье 64 является... ограниченным, распростра­няющимся на конкретные положения Конвенции, если «тот или иной закон, действующий в это время на ее (соответствующей Договариваю­щейся Стороны) территории, не соответствует этому положению». Кроме того, запрещены оговорки общего характера.

Более того, неравенство между Договаривающимися Государствами, которое могло бы создать допустимость... частичного признания обяза­тельств, противоречило бы цели, выраженной в Преамбуле Конвенции и состоящей в достижении большего единства путем поддержания и даль­нейшего осуществления прав человека20.

При ратификации Европейской конвенции в 1974 году Франция сде­лала оговорку в отношении статьи 15, которая допускает временное от­ступление от выполнения некоторых положений Конвенции во время «чрезвычайного положения, угрожающего жизни нации», при условии, что оно осуществляется «только в той степени, в какой это обусловлено чрезвычайностью обстоятельств». Французская оговорка предусматри­вала:

Правительство Республики в соответствии со статьей 64 Конвенции делает оговорку в отношении пункта 1 статьи 15 Конвенции о том, что, во-первых, обстоятельства, перечисляемые в статье 16 Конституции от­носительно применения этой статьи, в статье закона от 3 апреля 1878 года и закона от 9 августа 1849 года относительно объявления осадного поло­жения, в статье 1 закона № 55-385 от 3 апреля 1955 года относительно объявления чрезвычайного положения, и при наличии которых допусти­мо применение положений этих текстов, должны пониматься как соот­ветствующие предмету статьи 15 Конвенции и что, во-вторых, при тол-

20 Судебное решение по делуЛоизвду от 23 марта 1995 г. Series A, No. 310, р. 50, paras. 75—77.

42

Часть I ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА

Введение в Европейскую конвенцию о правах человека

43


ковании и применении статьи 16 Конституции Республики выражение «в той степени, в какой это обусловлено чрезвычайностью обстоятельств», не должно ограничивать право Президента Республики предпринимать «меры, требуемые обстоятельствами».

Так как стандарт, предложенный Европейской конвенцией, строже, чем содержащийся во французском законодательстве, в будущем Ко­миссия и Суд могут столкнуться с дилеммой, когда им придется выска­зываться не столько о применении самой Конвенции, сколько внутрен­него французского законодательства. Последнее довольно сомнительно, поскольку обычно только национальные судебные органы компетентны толковать и применять внутреннее законодательство. Пока что такой проблемы не возникало, так как Франция прибегла к дерогации лишь однажды. Вследствие целой волны беспорядков и по крайней мере одного политического убийства французское правительство на период с января по июнь 1985 года объявило чрезвычайное положение в Новой Каледонии, применив наряду с другими законами Акт от 3 апреля 1955 года, упоминаемый в оговорке Франции к статье 1521. На эти пол­года оно запретило демонстрации и любые публичные собрания чис­ленностью более пяти человек.

Последней фразой пункта 1 статьи 64 запрещаются оговорки «обще­го характера». В деле Белилос заявитель утверждал, что отсутствие воз­можности подавать апелляции на административное решение представ­ляет собой нарушение закрепляемого пунктом 1 статьи 6 Конвенции права на справедливое судебное разбирательство22. Стремясь отвести жалобу, правительство Швейцарии сослалось на свое толковательное заявление в отношении пункта 1 статьи 6. В нем говорится:

Федеральный Совет Швейцарии считает, что предназначение гаран­тии на справедливое судебное разбирательство в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции при определении гражданских прав и обязанностей или любых уголовных обвинений, выдвигаемых против данного лица, со­стоит только в том, чтобы обеспечить окончательный контроль судебных органов над действиями или решениями властей по отношению к таким правам и обязанностям или определению такого обвинения23.

И Комиссия, и Суд пришли к выводу, согласно которому использо­ванная в заявлении формулировка практически означала, что обвиняе­мый в совершении уголовного преступления полностью лишается за­щиты Конвенции, а значит, заявление имеет слишком общий характер и противоречит требованиям статьи 64, по крайней мере в отношении уголовного судопроизводства. Суд дал следующие разъяснения:

Под «оговоркой общего характера» в Статье 64 подразумевается, в частности, оговорка, облеченная в слишком пространные или неясные



21

См.: Письмо Постоянного представителя Франции Генеральному секретарю Совета Европы от 7 февраля 1985 г.



22

См.: Европейский суд по правам человека: Судебное решение по делу Белилос от 29 ап­реля 1988 г. Series A, No. 132.



23ETS,No.5.

выражения, не позволяющие определить их точное значение... слова «окончательный контроль судебных органов над действиями или реше­ниями властей...» не позволяют точно определить характер предпринятых Швейцарией действий, в частности относительно того, какие категории споров включаются и учитывает или нет «окончательный контроль судеб­ных органов» фактологическую сторону дела. Поэтому их можно толко­вать по-разному, в то время как пункт 1 статьи 64 требует точности и яс­ности. Короче говоря, они не соответствуют правилу о том, что оговорки не должны иметь общего характера .

После вынесения решения по делу Белилос швейцарское правитель­ство внесло изменения в свое толковательное заявление. Из него были устранены все упоминания об уголовных обвинениях и прояснялось следующее:

Для целей настоящего заявления «окончательный контроль судебных органов» означает контроль судебных органов, ограничивающийся кон­тролем за применением закона, такой, как кассационный контроль25.

Пункт 2 статьи 64 предусматривает, что «любая оговорка, сделанная в соответствии с положениями настоящей статьи, должна содержать краткое изложение соответствующего закона». Данное положение в ос­новном дополняет содержащееся в пункте 1 требование о том, что ого­ворка должна относиться к закону, «действующему в это время», и что она не должна иметь общий характер. Цель пункта 2 состоит в обеспе­чении того, чтобы государства, делающие оговорку к Европейской кон­венции, предоставляли Комиссии и Суду достаточно информации для оценки законности этой оговорки. Органы Конвенции высказались по поводу этого положения в контексте рассмотрения оговорки Швейца­рии к пункту 3(в) и (д) статьи 6, устанавливающей:

Федеральный Совет Швейцарии заявляет, что он понимает содержа­щиеся в пунктах 3(в) и (д) статьи 6 Конвенции гарантии предоставления бесплатных услуг защитника и бесплатной помощи переводчика как не предусматривающие постоянного освобождения бенефициара от уплаты вытекающих из этого издержек.

В деле Темелташ швейцарский суд снял уголовные обвинения с гол­ландского гражданина турецкого происхождения. После чего власти предоставили этому человеку счет за оплату услуг переводчика во время судебного разбирательства со ссылкой на вышеуказанное интерпрети­рующее заявление. Тогда он обратился в Комиссию, утверждая, что будто бы были нарушены его права по пункту 3 статьи 6 Конвенции. Обосновывая свою позицию, он указывал, что интерпретирующее заяв­ление не соответствовало формальным требованиям пункта 2 статьи 64, так как в нем отсутствовало краткое изложение соответствующего зако­на. Правительство ответило, что его федеральная структура не допускает возможности какого-либо «краткого изложения закона». Комиссия

24


25 1988 г.

Судебное решение по делу Белилос от 29 апреля 1988 г. Series A, No. 132, р. 26, para. 55. Письмо швейцарского правительства Генеральному секретарю Совета Европы от 16 мая

44

Часть I ЕВРОПЕЙСКАЯ КОНВЕНЦИЯ О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА

сочла аргумент правительства не очень убедительным, но продолжила изучение проблемы исключительно в плане второй политической со­ставляющей требования статьи 64 — запрета оговорок общего характе­ра. В докладе Комиссии отмечается:

Совершенно необходимо учитывать предметную сферу действия по­


ложения Конвенции, применение которого государство стремится не до­
пустить с помощью оговорки или интерпретирующего заявления. Потреб­
ность включения в оговорку краткого изложения закона гораздо острее в
случае более общего положения Конвенции, например статьи 10, чем в
случае положения с более узкой сферой применения, в частности пункта
3 статьи 6... п

В рассматриваемом деле, однако, интерпретирующее заявление Швейцарии относится к положению — пункт 3(е) статьи 6, — которое ус­танавливает очень конкретный принцип: предоставление бесплатной по­мощи переводчика... Само толкование содержало достаточно информа­ции, чтобы заявитель или его адвокат знали о том, что дело против Швей­царии не могло строиться на утверждении о нарушении принципа предо­ставления бесплатной помощи переводчика как такового .

Комиссия пришла к заключению, что интерпретирующее заявление Швейцарии имело «правовые последствия оговорки, сделанной по всем правилам», поэтому не было допущено нарушения пункта 3 статьи 6.

Согласно статье 64 Европейской конвенции действие оговорок, сде­ланных той или иной Договаривающейся Стороной, не зависит от того, соглашаются с ними другие Стороны или отвергают. Это соответствует характеру Конвенции как инструмента международно-правового регу­лирования защиты прав человека, не устанавливающего взаимных обя­зательств, имеющего объективную природу и создающего автономную систему контроля. Вместе с тем в некоторых случаях государства высту­пали с официальной реакцией на оговорки других государств. Так, Пор­тугалия сделала следующую оговорку в отношении статьи 1 Протокола № L, касающейся беспрепятственного пользования своим имуществом:

Статья 1 настоящего Протокола применяется с учетом статьи 82 Кон­ституции Португальской Республики, предусматривающей, что экспро­приация крупных землевладельцев, владельцев больших состояний, а также предпринимателей и акционеров может осуществляться без ком­пенсации на условиях, которые будут определены законом27.

Правительства Франции, Федеративной Республики Германии и Ве­ликобритании сочли необходимым заявить, что данная оговорка не за­трагивает общие принципы международного права, требующие своевре­менной, соразмерной и эффективной компенсации при экспроприации иностранной собственности.

Темелташ против'Швейцарии. Comm. Report 5.5.82, paras. 90 and 91. D.R. 31, p. 120 (150-151).

27

Письмо Постоянного представителя Португалии Генеральному секретарю Совета Ев­ропы от 8 ноября 1978 г.