Сборник материалов конференции «Политика как фактор инновационного развития» - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Инновационная активность предприятий и организаций региона как ключевой... 1 114.33kb.
Зам начальника отдела по связям с общественностью 1 132.01kb.
Сборник: Психология и педагогика: методика и проблемы практического... 1 71.12kb.
В настоящее время многие руководители осознают важность и перспективность... 1 36.84kb.
Сборник материалов конференции. Серия "Symposium", выпуск 23. 1 230.38kb.
Сборник материалов II международной научно-теоретической конференции... 1 118.49kb.
Сборник методических материалов 1 129.39kb.
Сборник материалов конференции Выпуск 15 Санкт-Петербург 2011 ббк 88. 1 395.5kb.
Сборник материалов ежегодной конференции молодых ученых. Москва,... 1 125.57kb.
Государственная транспортная политика как фактор национальной безопасности... 2 501.83kb.
Сборник методических материалов по курсу «международное право» для... 1 618.1kb.
«этничность, миграция и власть: вызовы XXI века» 1 110.72kb.
Викторина для любознательных: «Занимательная биология» 1 9.92kb.

Сборник материалов конференции «Политика как фактор инновационного развития» - страница №1/4

Российская ассоциация политической науки

Исследовательский комитет

По проблемам публичной политики и гражданского общества
Государственный Университет – Высшая школа экономики

Санкт-Петербургский филиал

Отделение прикладной политологии
Санкт-Петербургский гуманитарно-политологический

центр «Стратегия»

Политика как фактор инновационного развития

Материалы Международной российско-германской научной конференции Санкт-Петербург, 23 апреля 2010 года

Норма

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

2010

ББК Ф01 + 65,9 (2Рос)

П 50
Рецензенты: д.ф.н., профессор Г.Л.Тульчинский

К.ф.н., профессор В.В.Костюшев

Рекомендовано к печати кафедрой прикладной политологии СПб филиала ГУ-ВШЭ, протокол № 4 от 1 июня 2010 г.

Политика как фактор инновационного развития. Материалы Международной российско-германской научной конференции, Санкт-Петербург, 23 апреля 2010 г. / Под научн. ред. А.Ю.Сунгурова. – СПб.: Норма, 2010. – 104 с.

ISBN 978-5-87857-176-0

Сборник материалов конференции «Политика как фактор инновационного развития» продолжает курс на обсуждение закономерностей развития и распространения общественно-политических инноваций, начатый на Международной конференции «Политическая культура как ресурс и барьер инноваций», состоявшейся 23-24 октября 2009 г. В сборнике статьи и тезисы подготовленные участниками этих двух конференций. Среди основных тематических направлений сборника – политические инновации в контексте политической модернизации, инновации в политике на региональном и местном уровнях, инновационные подходы в молодежной политике.

Сборник рассчитан на ученых и лидеров неправительственных организаций, государственных чиновников, представителей бизнеса и журналистов– на всех лиц, заинтересованных в инновационном развитии нашей страны, основном на приоритете прав человека и развитию свободы личности.

Издание осуществляется при поддержке Петербургского представительства Фонда им. Конрада Аденауэра.

с СПб центр “Стратегия”, 2010

c Норма,2010

Содержание

А.Ю.Сунгуров. Политические инновации как технологии «очеловечивания власти»

(вместо введения)…с. 5-8

Раздел 1. Политические инновации и политическая модернизация
А.В. Дахин. Смена высших политических команд: Анализ незавершённой политической инновации в России…. С. 9-14
А.А. Балаян. Политическая элита и инновационное развитие современной России: проблемы и перспективы… с. 15-18.
Н.А. Баранов. Государство и гражданское общество в инновационной среде….с.19-23.
В.А. Вальдман. Россия в поисках смысла – от нереализованных идей модерна к новой парадигме реальности….с. 23-28.
А.О. Зиновьев. Диалектика стратегической рациональности и коммуникативной рациональности в формировании инновационной политики в современной России…с. 29-31.
В.М. Теребихин. Антропополитика - политика антропологического преображения России как важнейшего направления социогуманитарного обеспечения инновационного развития: идеи к проектированию концепции нормативной модели…с. 32-34.
Ф.В. Юзликеев. Русская Православная церковь как инструмент внедрения политических инноваций в современной России…..с. 35-36
Раздел 2. Региональная и муниципальная политика
Г.Л.Тульчинский. «Проблема моногородов»: от «спасения» и выживания к социальной политике как основе модернизации и инновационного развития… с. 37-44.
М.Н. Игнатьев. Опыт ОАО «СУЭК» в решении актуальных проблем российских моногородов в рамках частно-государственного партнерства…с. 45-47.
Р.М. Вульфович. Административная реформа как политическая дилемма…с. 48-50.
Н.В. Еремина. Проблема развития региональных инноваций: фактор культурно-исторического наследия в отношениях «центр-периферия» (на примере национальных регионов Великобритании)…с. 51-55.
Д.А. Егоров. Местное самоуправление – поле для инноваций…с. 56-58.

Раздел 3. Молодежная политика

Т.Р.Ахметова. Государственная молодежная политика как фактор развития человеческого потенциала нации…с. 59-60.


Е.А.Вандышева. Запретить нельзя дозволить (к вопросу о правовых рамках молодёжного политического участия)…с. 61-65.
А.А.Малькевич Роль «новых СМИ» в политической социализации и гражданском образовании молодежи (на примере Великобритании)….с. 66-73.

А.В. Кострикин. Роль молодежных общественных объединений в формировании и развитии политической культуры и реализации социально-инновационной деятельности...с. 74-77.


Е.В Берестенников. Молодёжная политика в инновационном развитии…с. 78-80.

Раздел 4. Инновации в социальной политике и менеджменте.
О.А.Лещенко. Инновационная политика на рынке труда. О чем говорят сегодня….с. 81-85.
Г. Путра. Проблематика процесса адаптации новой экономической модели…с. 86-88.

Раздел 5. Хроника событий
А.Ю. Беляев. Международная российско-германская научная конференция

«Политика как фактор инновационного развития», Санкт-Петербург,

23 апреля 2010 года. Обзор. …с. 89-96.
Список авторов

Александр Сунгуров

Политические инновации как технологии «очеловечивания власти»

(вместо введения)
Предлагаемый читателям сборник содержит, прежде всего, материалы Российско-Германской научной конференции «Политика как фактор инновационного развития», состоявшейся в Санкт-Петербурге 23 апреля 2020 года при поддержке Петербургского представительства фонда К.Адунауэра1. В него также вошли ряд текстов, подготовленных к Международной конференции ««Политическая культура как ресурс и барьер инновационного развития», прошедшей также в Санкт-Петербурге 23-24 октября 2010 года. Собственно, и сама апрельская конференция является своего рода развитием дискуссий, начатых в октябре 2009 года – дискуссий, направленных на лучшее понимания закономерностей инноваций в общественно-политической сфере, а также причин сопротивления среды этим инновациям2.

Эта тема является для коллектива кафедры прикладной политологии, работающего в конструктивном сотрудничестве с СПб гуманитарно-политологического центра СТРАТЕГИЯ, важной и сущностной. Так, деятельность СПб центра СТРАТЕГИЯ как центра публичной политики уже в течение семнадцати лет направлен именно на разработку и внедрение в российскую общественно-политическую среду инновационных институтов и практик. Среди них – гражданские инициативы предупреждения коррупции3, технологии общественного участия в бюджетном процессе различного уровня4, развитие института Уполномоченного по правам человека в регионах России5. И не случайно выпущенная к пятнадцатилетию СПб центра СТРАТЕГИЯ брошюра имела подзаголовок «Пятнадцать лет очеловечивания власти»6.

Накопленный опыт практической работы по развитию подобных инноваций стал одним их оснований для открытия в 2010 году на базе отделения прикладной политологии СПб филиала ГУ-ВШЭ магистерской программы «Политические институты и инновации». Соответственно, мы надеемся, что представленные в данном сборнике материалы, также, как и материалы предыдущей конференции, будут полезными для наших магистрантов.

Первый раздел настоящего сборника включает тексты, посвященные проблемам политических инноваций в процессе политической модернизации. Так, преподаватель кафедры прикладной политологии СПб филиала ГУ-ВШЭ А.А.Балаян анализирует требования к политической элите страны, необходимые для эффективного развития инновационных процессов, а профессор кафедры политологии СПбГТУ «Военмех» Н.А.Баранов рассматривает те проблемы взаимодействия государства и структур гражданского общества. В этом же разделе представлены тексты и тезисы выступлений, связанные с культурным контекстом развития общественно-политических инноваций, в том числе и связанные с позицией Русской православной церкви.

Во втором разделе представлены тексты, связанные с проблемами инновационного развития на региональном и местном уровне. Так, в статье профессора кафедры прикладной политологии СПб филиала ГУ-ВШЭ Г.Л.Тульчинского поднимаются проблемы развития моногородов, которые включают в себя и готовность их жителей к изменению привычных им стереотипов жизни. Эта тема получает развитие в тексте заместителя директора по связям и коммуникациям ОАО «Сибирская Угольная Энергетическая Компания» М.Н.Игнатьева, которые рассматривает практический опыт крупной корпорации в решении проблем моногородов. В этом же разделе рассматриваются и проблемы реализации на региональном уровне административной реформы (текст профессора СЗАГС Р.М.Вульфович) и английский опыт учета национально-культурных особенностей в развитии отношений центр - регионы (статья доцента факультета международных отношений СПбГУ Н.В.Ереминой).

Третий раздел посвящен различным аспектам молодежной политики в современной России. Так, преподаватель кафедры прикладной политологии СПб филиала ГУ-ВШЭ Е.А.Вандышева анализирует противоречия, существующие в нормативной базе для развития молодежного политического участия, а старший преподаватель Санкт-Петербургского института психологии и социальной работы А.В.Кострикин, имеющий большой практический опыт реализации молодежной политики, посвятил свой текст роли молодежных общественных объединений в формировании и развитии политической культуры и реализации социально-инновационной деятельности.

В последнем, четвертом разделе настоящего сборника можно выделить статью преподавателя кафедры прикладной политологии СПб филиала ГУ-ВШЭ О.А.Лещенко, посвященную различным аспектам инновационной политики на рынке труде.

Отметим также, что каждый из разделов сборника завершается тезисами сообщений студентов СПб филиала ГУ-ВШЭ, которые приняли активное участие в апрельской конференции.

В заключение сформулируем важный тезис, который содержался в большинстве прозвучавших на конференции 23 апреля 2010 года выступлений. Это – тезис о том, что никакое инновационное развитие в экономике и бизнесе не будет эффективным, если параллельно не будет расти уровень свободы в общественно-политической жизни. Время «шарашек» и «закрытых зон пусть и с двойными пайками масла» уже давно прошло, и сейчас необходимо думать о развитии практик общественного участия в деятельности власти и гражданского контроля деятельности властных структур.

Раздел 1. Политические инновации и политическая модернизация

А.А. Балаян

Политическая элита и инновационное развитие современной России: проблемы и перспективы

В любом переходном обществе разные периоды требуют различных политических лидеров и элит, обладающих определёнными навыками и способностями. Элитные группы должны либо смениться, либо адаптироваться к различным задачам, поскольку, как указывает Ф. Шмиттер - это требует консолидации подходов, которые полностью отличаются в переходный период.7 Изменение системы оказывает серьёзное влияние на политическую элиту и можно выделить два сценария развития событий. Первый сценарий - изменения «снизу», когда к власти приходит сформировавшаяся контрэлита, де-факто поддерживающаяся большинством населения. Этот процесс характеризуется также крайней слабостью номенклатуры, неспособностью откликнутся на внешние и внутренние вызовы или достаточно сильной номенклатурой, но не являющейся легитимной в глазах общества. Надо заметить, что данный сценарий возможен при остром кризисе правящих кабинетов и при наличии серьёзной оппозиции внутри страны. Второй сценарий - изменения «сверху» что характеризуется отсутствием или сильной разрозненностью оппозиционных сил, которые по этой причине не способны выдвинуть сильную контрэлиту. Таким образом, контрэлита выделяется внутри правящей элиты. Эти два сценария, как правило, сочетались в Восточной Европе и на пространстве бывшего СССР. Если в Европе был перекос в сторону первого сценария, то на постсоветском пространстве ситуация была обратная. Именно это различие является, на наш взгляд, одним из центральных в дальнейшем развитии России.

Как показывает практика, большую роль во внедрении инноваций играет политическая элита страны. Именно от грамотного руководства инновационной модернизацией зависит её успех или неудача. Большую роль в переходе к инновационной модернизации играет уровень развития и компетентности политической элиты. Так, исследователь Г. Пейдж, определяя политическую элиту, как людей занимающих высокое положение в обществе, обладающих в связи с этим богатством и способностью принуждать, подчеркивает, что неотъемлемой частью политической элиты при нормальном развитии общества является её высокий профессионализм.8 То есть, по мнению исследователя, улучшение положения в обществе прямо пропорционально профессиональным качествам политической элиты развитых социально-политических систем. Схожую точку зрения высказывает Т. Боттомор, который рассматривает политические элиты не как тех, кто находится в верхней части любой иерархии, а как функциональные, в основном профессиональные группы, которые имеют высокий статус в обществе.9 Фактически, данная сторона формирования и функционирования элиты верна лишь для стабильных демократических систем, где сформированы основные социально-политические институты. Только в этом случае может быть эффективно проведена инновационная модернизация страны. Для современной России это, на данный момент, неактуально.

Своеобразной лакмусовой бумажкой для характеристики стабильности режима, является реакция на кризисные явления. Как отмечают Д. Хигли и М. Бертон – «исторические события показывают, когда режим сталкивается с различными кризисными явлениями и процессами, элиты, как правило, начинают изменять институты радикальными способами».10 Фактически институты отражают интересы тех, кто их создал и никак иначе. Элита не склонна изменять себя, она изменяет под себя систему. В данную концепцию вписывается, например, отмена в России выборов губернаторов в 2004 году. Это решение на самом деле являлось типичной реакцией на кризисную ситуацию в переходном режиме. Подобные примеры достаточно редко встречаются в странах с формировавшейся политической системой и, следовательно, институтами. Это говорит о неготовности политической элиты России пересматривать стратегии своего поведения под воздействием кризисных явлений. Таким образом, логичная реакция на кризисные явления – не демократизация системы, а ещё большая авторитаризация.

В последние несколько месяцев политическая элита России выдвинула тезис об инновационной модернизации как возможности в скором времени перейти к постиндустриальной экономике. Но уже очевидно, что мировой экономический кризис носит структурный характер и призван уничтожить все, что тормозит внедрение инновационных технологий, прорывов. Та страна выйдет из кризиса окрепшей, обновленной, чья политическая элита найдет адекватные «ответы» на глобальные «вызовы», использовав не только финансовый, экономический, но и интеллектуальный потенциалы своего общества. Таким образом, можно констатировать, что перед политической элитой стоит выбор между двумя стратегиями поведения. Фактически перед лицом внешнего кризиса, у политической элиты современной России существует два варианта действий: а) дальнейшая авторитарная трансформация системы, направленная на выход из экономического кризиса; б) форсированная демократизация системы, направленная на преодоление политического и уже затем экономического кризиса. Как можно заметить, в такой дилемме сталкиваются как бы два видения проблемы: 1.Мнение о чисто экономических проблемах, обострившееся с кризисом; 2.Менение о кризисе системы в целом, который независимо от всемирного экономического кризиса рано или поздно оказал бы негативное воздействие на государство. Проблема с нашей точки зрения несколько шире и оба варианта взаимосвязаны. Для преодоления кризиса слаборазвитыми странами предполагается проведение модернизации. Программа политической элиты 2000-2009 год предполагала определённый проект, в данном случае авторитарную модернизацию. Однако он не был реализован. Таким образом, политическая элита не справилась с главной постулируемой задачей. Логика политической элиты понятна - отставание современной России от развитых стран настолько велико, что на современном этапе нужна инновационная модернизация, которая невозможна в рамках такой системы. Однако данный тезис не учитывает того факта, что полноценная инновационная модернизация возможна лишь при демократизации. В связи с этим, очевидно, что представители высшей политической элиты России не готовы к инновационной модернизации страны. Для реализации же плана инновационной модернизации могут быть осуществлены следующие изменения:

Некоторые меры по демократизации социально-политической системы России.

Направление изменений.

Основное содержание преобразований.

Эффект на выходе.

1.Полноценная циркуляция элит.

Ликвидация блокираторов в лице излишней бюрократизации системы. Либерализации социально-политической и экономической системы страны.

1.Обеспечение максимально эффективного функционирования элиты.

2.Улучшение взаимодействия между ветвями власти.



2.Преодоление остатков командной системы управления.

(по образцу стран Восточной Европы).



Внедрение принципа собственной компетенции.

Создание условий для перехода от «пирамидальной» модели власти к модели правовой (управление не через людей, а через право).




1.Ликвидация административной зависимости «по вертикали». 2.Создание гарантий от вмешательства кого бы то ни было во властные прерогативы, создание правового государства, независимой судебной системы.

3.Консенсус элит вокруг правил согласования интересов и урегулирования конфликтов.

Игра по правилам, устанавливаемая в соответствии с общепринятыми процедурами.


Повышение степени собственной ответственности должностных лиц

Как мы видим из таблицы, демократизация приведёт к неизменному обновлению политической элиты и увеличению прозрачности механизма её прихода во властные структуры. Поэтому возникает резонный вопрос – пойдет ли на это современная политическая элита России? Пока можно сделать вывод об отсутствие такого желания. Нужно отчётливо понимать, что решения, которые примет политическая элита России, путь, который выберет для дальнейшего развития страны - путь инновационной модернизации с укреплением демократических институтов или продолжение укрепления авторитарных тенденций - будет свидетельством уровня сформированности, степени ответственности, жизнеспособности, профессионализма, ценностных ориентаций и установок политической элиты современной России.

Н.А. Баранов

Государство и гражданское общество в инновационной среде

Научная дискуссия о путях развития России, инициированная в начале 2000-х гг., и реальная политическая практика последнего десятилетия достаточно убедительно продемонстрировали опасность великодержавной политики и необходимость модернизации страны. Ни «управляемая демократия», ни «суверенная демократия», ни «мягкий авторитаризм» не способны решить назревшие проблемы, раскрепостить людей, раскрыть инновационный потенциал российского общества. Поэтому продекларированная властью стратегия инновационного развития и ставка на реализацию человеческого потенциала является тем трендом, реализация которого объективно необходима для современной России.

Инновационная политика не может быть осуществлена без большей открытости власти и общества, без активизации населения, без эффективного управления, без широких прав и свобод граждан. Намеченный курс не может быть реализован без демократической институционализации, что будет предполагать неизбежную смену авторитарных тенденций в политической практике и необходимость освоения российской бюрократией демократических методов управления. Такая стратегия может быть осуществлена только в условиях открытого общества, характеризующегося эффективной конкуренцией, высокой мобильностью, плюрализмом, свободой частной собственности и выбора альтернатив, критическим типом мышления, общественным договором и наличием, по выражению Л.Сморгунова, «открытых к общению людей»11. Следовательно, необходим диалог между государством и гражданским обществом, который может стать полноценным только при демократии. Основой к диалогу может послужить стремление обеих сторон к повышению качества жизни.

Как было отмечено в одном из докладов Института социального развития в декабре 2008 г., «Россия – страна с «недостроенной демократией» (по причине слабости многих ее институтов) и «замороженной либерализацией»12. Причем общество признает ведущую роль в развитии демократии и расширении свобод граждан за федеральной властью, допуская существенное влияние средств массовой информации и интеллектуальной элиты. Значительная часть российских граждан поддерживает линию на инициированную сверху и управляемую государством либерализацию общественно-политической жизни. Однако такая либерализация должна соответствовать общественным установкам, т.е. являться следствием или дополнением к высоко ценимым завоеваниям последних лет – стабильности и порядку, социально-экономическому благополучию.

Фактически речь идет об управляемой сверху либерализации политической жизни страны, сопутствующей демократическому процессу, что способствует переплетению задач модернизации элит и демократизации общества. Причем следует отметить позитивные сдвиги за последнее время: если несколько лет назад в России стояла проблема создания спроса на демократию, то теперь можно говорить о расширении такого спроса. Демократический выбор становится все более востребованным как различными политическими силами, так и в общественном дискурсе и, что важно для нашей страны, среди политической элиты.

«Демократия распространится в мире настолько, насколько те, кто пользуется властью во всем мире и в отдельных странах, захотят ее распространить»13 - утверждает С.Хантингтон, несмотря на подробно исследуемые им другие условия демократизации. Дж.Мюллер полностью поддерживает своего американского коллегу, называя убеждение политических лидеров в продвижении демократии единственным условием для демократизации.14 К такому мнению привели ученых примеры успешной демократизации в экономически бедных, социально отсталых, исламских и других государствах. Продолжая данную точку зрения, учитывая персоналистские тенденции в российской политике, с высокой долей вероятности можно предположить, что судьба демократии находится в руках российских политических лидеров, в их желании и способности демократизировать страну.

Д.Медведев в своих последних статьях и выступлениях критикует сложившуюся социальную практику и делает акцент на необходимости всесторонней «модернизации, основанной на ценностях и институтах демократии», что позволит построить «настоящую Россию – современную, устремлённую в будущее молодую нацию, которая займет достойные позиции в мировом разделении труда»15.

22 января 2010 г. на заседании Государственного совета, посвященного развитию политической системы России, впервые за многие годы состоялся открытый диалог власти и всех политических сил, включая оппозиционных, на котором была раскритикована практика управления социальными процессами, по выражению Д.Медведева, «при помощи примитивного, тупого администрирования»16.

Попытка изменить политическую систему, повысить эффективность политических институтов через повышение открытости власти, прозрачности при принятии решений, демократичности избирательного процесса свидетельствует о позитивных сдвигах, наметившихся в российской политике. Вполне понятно стремление президента к такой политической системе, за которую «не будет стыдно», и которая будет адекватной постиндустриальному обществу.

Инновации не могут распространяться в несвободном обществе. Потребность к свободе ведет к политической конкуренции на основе реального плюрализма, к проведению общественных дискуссий по всем значимым вопросам. Такие благоприятные условия может обеспечить только инновационно мыслящая политическая элита. В российских условиях для реализации объявленных инновационных проектов и преодоления сопротивления инертного бюрократического аппарата необходима политическая воля, сочетающаяся с наступательной позицией активной части общества по значимым и резонансным вопросам.

Вектор развития России, как открытой страны, направлен в сторону свободного волеизъявления и не может определяться лишь одной политической силой, стимулируя появление альтернативных идей, моделей, концепций. Политико-административные отношения, выстраиваемые в условиях демократизации и опирающиеся на потенциал государства, имеют тенденцию к большей открытости и прозрачности, но лишь при условии ее поддержки со стороны общества и повышения политической, экономической, социальной активности населения, что является для России пока скорее гипотетическим, чем реальным фактором.

Существующее в российских условиях недоверие государства к гражданскому обществу является препятствием на пути инновационного развития, не позволяющим реализовываться общественной инициативе. Государство перестанет бояться гражданского общества, когда начнет воспринимать его в качестве партнера. Такой подход возможен при поддержке со стороны активных граждан государственных инициатив по реформированию общества, которые расширяют их права и свободы, направленные на самореализацию каждого человека. С другой стороны, чтобы произошла либерализация законодательства в отношении деятельности общественных объединений, необходимо убедить государство в их конструктивной позиции. При этом акцент деятельности гражданского общества должен быть смещен в сторону социально значимых проектов, вокруг которых могут быть объединены усилия как государства, так и гражданского общества.

Можно согласиться с выводами доклада ИНСОРА «Россия XXI века: образ желаемого завтра» в том, что «политически активные граждане должны получить возможность выбора путей для реализации своих устремлений», что позволит включить здоровые силы оппозиции в реализацию модернизационного проекта17.

Для инновационного общества востребована постоянно изменяющаяся, совершенствующаяся, адаптирующаяся к объективной реальности, эффективно решающая новые проблемы современности демократия, которая возможна лишь в открытом обществе свободно мыслящих людей, объединенных общими стремлениями, направленными на повышение качества жизни.

В России является распространенной точка зрения относительно «национальных особенностей» демократии, которые обусловлены своеобразием политического, социального, культурного развития и других компонентов, определяющих уникальность и самобытность каждого общества. Не опровергая данный тезис, необходимо отметить, что при всех этих различиях демократизирующиеся страны объединяет следование фундаментальным принципам, которые и являются всеобщими и универсальными ценностями демократии, необходимыми для инновационного развития общества.

В.А. Вальдман

Россия в поисках смысла – от нереализованных идей модерна.

К новой парадигме реальности

«Постмодерн – парадокс предшествующего будущего».

Жан Франсуа Лиотар.

Хочу снова затронуть тему социально-психологических парадоксов российского инновационного развития.

Президентом Медведевым заявлено, что взятый нами курс на инновацию и модернизацию впервые основан на ценностях демократии, отказе от свойственной нашему менталитету косной патерналистской традиции. Т.о. Россия в очередной раз пытается взять на вооружение идеи и ценности европейской цивилизации.

К такого рода инновационным заимствованиям можно отнести и петровские реформы, и инициированный идеями марксизма Октябрь, и, выражаясь языком синергетики – «целенаправленную хаотизацию» перестройки, завершившуюся переходом к рынку в 90-х гг. Все это - в той или иной степени попытки внедрить на нашей почве идеи западного проекта модерна. Они позволяли достичь в нашем сознании и социальном устройстве серьезных изменений, однако, весьма далеких от породившего их оригинала. Составлявшие же смысловую основу проекта модерна ориентации: на прогресс, на свободу предпринимательства, которые, собственно, и обеспечили успехи Западу в инновационном развитии, так и не нашли у нас благоприятной почвы.

Когда-то отстало-аграрное, затем экстенсивно индустриализованное, и в результате изрядно подсевшее на сырьевые отрасли – по сути дела, на изначальное собирательство - наше общество упорно сохраняло, как пережитки феодализма, традиционные сословные черты, вотчинное право, имперское самовластие, признаки культуры идеанационального типа. Мы всегда тяготели к вере во что-то внешнее, призванное изменить нашу жизнь к лучшему: в Божье ли благоволение православному люду, в доброго ли царя, генсека или президента, в мировой коммунизм или саморегулируемый рынок, в золотой дождь западных инвестиций, в неизбежное скорое повышение цен на нефть и т.д., и т.п. Отчаянно мечтали о светлом будущем, но наши лучшие надежды как-то не очень-то сбывались, получалось обычно, «как всегда».

И вот теперь, в разгаре наступающего постмодерна – новый, запоздалый порыв к утверждению свойственных упершемуся в тупик модерну идей рационализма и позитивизма. Насколько же этот курс соответствует нашей системе ценностей, нашим смысло-жизненным ориентациям? И что в связи с этим более вероятно – успешная модернизация или очередная реставрация? Ведь реализованная у нас в итоге система номенклатурно управляемой демократии напоминает демократию только внешне, но по существу так и осталась косной, изрядно коррумпированной бюрократической системой.

Похоже, что такая система является необходимой формой разрешения противоречия между идеями и ценностями модерна и традициями и психологией культуры земледельческого типа.

Настораживает то, что заявленный курс по-прежнему направлен на заимствование социальных инноваций, на ликвидацию отсталости нашего менталитета. Но м.б. есть в нем и несомненные достоинства, преимущества, которые позволят России найти свой собственный, уникальный и неповторимый путь? Ведь она всегда славилась и была сильна именно своим своеобразием.

Ведь, «копируя чужие образцы мы лишаем себя возможности создать что-то новое, более совершенное. Здесь проявляется «синдром догоняющей страны»: мы заранее рассматриваем моделируемый образец как некую конечную точку Б, куда надо попасть. Однако к тому времени, как мы туда попадем, оригинал продвинется вперед — таким образом, мы будем обречены на вечное преследование»18.

Спору нет, поставленные президентом задачи масштабной технологической и социальной модернизации, расширения политической конкуренции – чрезвычайно важны. Но опыт показывает, что наиболее успешно они решаются в режиме пассионарной вспышки, связанный с принципиально новыми путями развития, понятными народу цивилизационно значимыми идеями. «Наиболее успешные государства были созданы вокруг великих идей. Причем идеи были не просто найдены, но кристаллизованы в законах страны. Чтобы перестать догонять и начать лидировать, необходимо создать — или, скорее, осознать — те идеи, которые смогли бы повести страну в желаемом направлении»19.

Хочется еще раз сделать упор на то, что фундаментальные основы общественного устройства, так же как и предпосылки к его инновационным изменениям заключены, на наш взгляд, в социально-психологических характеристиках общества, в его установках, системе ценностей и смысложизненных ориентаций. Ведь даже из чисто экономических соображений «имеет смысл моделировать в первую очередь не поведение и не законодательство, а верхний уровень, идеологию, принципы»20. Но «часто уже на этапе оценки принципов становится ясно, что предлагаемый образец для заимствования совершенно не подходит — потому что с самого начала построен на других идеях и ценностях»21. И тогда либо искусственно насаждаемые инновации не приводят к желаемому результату, либо приходится отказываться от ценностей своей культуры.

Этнопсихологические исследования последнего времени22 обнаруживают снижение у молодого поколения значимости базовых прежде ценностей русской культуры - Консерватизма и Гармонии. Базовые же для свободного предпринимательства ценности Автономии, (особенно Интеллектуальной), так же как и Мастерства - растут и могут даже превышать средние данные по Западной Европе. Но в то же время падает значимость важной для развития демократии ценности Равноправия.

Т.о. «для молодых поколений россиян значимыми мотивами поведения являются стремление к достижению личного успеха, выбор собственных целей, независимость, благосостояние и установка на социальное неравенство»23. В итоге процесс психологической адаптации к жесткому миру конкуренции напоминает аккультуризацию этнических меньшинств в доминирующем обществе, когда этим группам приходится расставаться с теми культурными чертами, которые для них ценны, но неадаптивны.

В такой ситуации людям бывает свойственно переходное потребностно-мотивационное состояние «перестроечной личности»24: есть желание, но нет предмета, ему отвечающего, все чего-то страстно хотят, но не могут сформулировать, чего же. Поэтому чрезвычайно важно наличие осознанных дальних, высоких целей, а не только сиюминутных.

В этих условиях особую значимость для личности, большую показательность, в том числе в оценке ее отношения к инновациям, приобретают не смещающиеся индивидуальные и культурные ценностные системы, а смысложизненные ориентации. Это подтверждается и нашими собственными исследованиями взаимосвязи ценностно-смысловых ориентаций с факторами отношения к инновациям. Было показано, в частности, что люди, которым свойственно стремление к инновациям, активные типы готовности к ним, обладают и более ясными смысложизненными ориентациями, жизненными целями, удовлетворенностью своими результатами, такие люди в большей степени чувствуют себя хозяевами своей жизни.

Цитируя Е.Е.Вахромова «Всю историю человечества, историю любого государства и биографию отдельного человека можно представить как историю поиска образов возможного лучшего будущего, своего личностного смысла с целью их актуализации (как индивидуальными усилиями, так и в совместной деятельности)»25.

Утрата смысла порождает глубокие психологические проблемы, приводит к попыткам заполнения «экзистенциального вакуума» и поиска счастья с помощью псевдосмыслов – стремления к успеху, власти, потребления и т.д. И в этом, пожалуй, основная причина всех наших сегодняшних проблем.

Разработка и внедрение инноваций у нас упирается не столько в недостаток денег, сколько в невостребованность, в психологическую неготовность к ним власти и общества. Ни бюрократические государственные структуры, ни располагающие реальными деньгами корпорации особо не заинтересованы в инновациях. Население воспринимает почти любые инновации, особенно социальные, с опаской и осторожностью. Да и у самих разработчиков далеко не всегда вызывают доверие и энтузиазм планы государственного регулирования инновационной деятельности, например идея создания отечественных наукоградов. По их мнению, все инновационное должно расти снизу, органично, государством поддерживаться, а не искусственно насаждаться. Но вот с поддержкой сложно. Выделяемые государством деньги утекают в неизвестном направлении, в значительной мере – за рубеж.

Так, по отчетам НАИРИТ, за 2009 год на развитие инновационных программ и проектов в России было выделено около 1.3 трлн. руб., в основном - из государственного бюджета. В результате было запущено всего около 50 инновационных стартапов. За тот же год американские венчурные фонды осуществили инвестиций на в три раза меньшую сумму, что позволило им, тем не менее, запустить около 3 000 проектов. Откровенно говоря, эта статистика не удивляет. Но в таких условиях инновационная деятельность теряет смысл, превращается в очередную кормушку для чиновников. В итоге 6000 ученых за год покинуло страну.

Бытует мнение, что то современная политическая и деловая элита, в том числе и наша отечественная, видит будущее цивилизации как потребительский рай для узкого круга «избранных». Остальные рассматриваются в качестве деталей, сырья и топлива для обеспечивающей это благосостояние машины. В этом смысле показанная в фильме «Матрица» модель очень актуальна и показательна. И очень верно подмечены в ней рычаги управления этой машиной – создание мифов виртуальной реальности, псевдосмыслов. Эту «благородную» задачу выполняют СМИ, кино, телевидение, реклама, вся система массового потребления. Определенные терапевтические, компенсаторные функции выполняет религия, а также интерес к разного рода эзотерическим учениям.

Однако осознанная политической элитой неизбежность инновационного развития диктует свои требования к участникам этого процесса. Инновационный путь по природе своей основан на максимальной интеграции накопленных всем человечеством знаний, идей, моделей, технологий, на предвидении эффективных путей развития. Он требует нового, универсумного, или как минимум интегративного мышления, философского осмысления происходящих процессов и построения позитивного образа будущего. И особую роль - генерации инновационных идей должна играть наука.

По мнению многих ученых переживаемая сегодня нестабильность развертывается как радикальное переосмысление представлений о мире, что, естественно, затрагивает и религию, и науку, культуру, и искусство. И весьма важным моментом современного состояния общественного сознания является кризис научной парадигмальной системы. В первую очередь это касается гуманитарных наук, в частности, психологии, которая, казалась бы, так многое должна была бы нам сегодня объяснить, подсказать, предсказать. Так, например, в ее теоретических основах преобладает естественнонаучная парадигма, весьма малопригодная для эффективной практической деятельности. Практики же тяготеют к гуманитарной парадигме, являющейся, по сути, идеалистической. И каждое из этих генеральных направлений в свою очередь распадается на множество зачастую взаимопротиворечивых самостоятельных концепций.

Согласно работам Т.Куна26 и С.Хантингтона27 наблюдаемый избыток теорий, предлагаемых для интерпретаций одних и тех же явлений, свидетельствует о том, что наука, и в первую очередь общественная, оказалась в допарадигмальном состоянии.

Но подобно тому, как наличие психогенных мышечных зажимов, энергетических блоков в организме становится причиной психосоматических заболеваний, как фрагментарность сознания личности приводит к внутренним конфликтам и опять-таки к той же психосоматике, так и отсутствие цельности общественного сознания является источником болезней общества, конфликтов между различными субкультурами.

В последние десятилетия значительные наработки в области математики, лазерной технологии, голографии, квантово-релятивистской физики, а также в исследованиях мозга привели к открытию новых, так называемых холономных принципов, являющихся принципиальной альтернативой конвенциальному пониманию целого и его частей28. Этот подход описывает природу реальности вообще и сознания в частности как неразрывное и когерентное целое, вовлеченное в бесконечный процесс изменения – холодвижение.

Подобно тому, как любая малая часть оптической голограммы содержит информацию обо всем записанном на голограмме образе в целом, а генетическая информация о целом организме содержится в каждой отдельной клетке тела, так и человеческое сознание способно в какой-то мере - по мере вместимости своей - отразить сознание универсума, высшие смыслы.

Этот подход хорошо согласуется с древней индийской и китайской духовной философией, с монадологией немецкого философа и математика Лейбница, с теориями коллективного бессознательного, архетипов, с идеей синхронистичности К.Г.Юнга, с трансперсональной психологией С.Грофа, и т.д. и т.п. Блестящей иллюстрацией для этого подхода является, на мой взгляд, астрологическая практика.

Успешно находят свое практическое применение и такие современные психологические подходы, как, «Интегральное видение» Кена Уилбера29. С их помощью новая парадигма постепенно начинает пускать ростки и на нашей почве. Так, например, через месяц в Петербурге впервые в России будет обсуждаться тема "Интегральное вИдение как система координат для развития бизнеса".

Может быть, выскажу утопическую, ничем серьезно не обоснованную мысль, но мне кажется, что в этом можно усмотреть немало поводов для оптимизма. Почему-то хочется надеяться, что широкое внедрение нового, интегрального мировоззрения в наше общественное сознание способно качественно его изменить, наполнить новым смыслом.

Ведь наш российский человек по природе своей, начиная от богатейшего разнообразия ландшафта (которому еще Лев Гумилев придавал такое большое значение), и, включая всю историю цивилизационных исторических открытий и заимствований, представляется наиболее емким, обладает наибольшей вместимостью. Российская культура, сам русский язык отличаются от всех других максимальной восприимчивостью, философской глубиной. Любые заимствования на нашей почве, как правило, приобретали свойственный нашему ландшафту размах. Это можно, например, наглядно видеть на примере синергетики, которая именно в России получила наиболее серьезное развитие. Поэтому, хотя семена новой парадигмы пришли с Запада, полагаю, что именно наша собирательная, соборная культура могла бы наиболее успешно их взрастить, обеспечив становление нового аттрактора земной цивилизации.

И еще одна цитата из Вахромова: «В проблеме построения позитивного образа будущего и определения пути к нему – основной вызов нашей эпохи. Это – вызов как человеку, так и семье, группе, культуре, цивилизации, человеческому познанию»30.

Хочется верить, что Россия сможет принять этот вызов. Хотелось бы всех присутствующих призвать к посильному участию в этой работе.



А.О. Зиновьев

Диалектика стратегической рациональности и коммуникативной рациональности в формировании инновационной политики в современной России

При обсуждении роли политики в инновационном развитии термин «стратегия» не является случайным. Мы все постоянно слышим о необходимости выработки стратегии инновационного развития для современной России, и подобные стратегии активно разрабатываются. За словом «стратегия» стоит стратегическая рациональность, то есть такой тип рациональности, который, как полагает Юрген Хабермас31, ориентирован на инструментальное отношение к людям. В этом типе рациональности, которая идет от «точных наук», люди являются лишь средством для достижения нужных целей. Вторым источником стратегической рациональности является военная сфера, где люди также являются средством для достижения победы, хотя их интересы также учитываются, и победа является ценностью для всех участников. Но, главным в любой «стратегии» является достижение целей.

Исторически между «стратегией» и «инновационной политикой» существует глубокая связь. Эта связь связана с военным характером инноваций, на протяжении большей части истории человечества. Как показал У. Мак-Нил32, формирования современной инновационной экономики было связано со стратегическим соперничеством между государствами в военной сфере. И лишь совсем недавно это соперничество перешло в сферу экономической конкуренции и сформировало идею экономической конкурентоспособности наций-государств33.

Поскольку Майкл Портер и другие авторы формировали идею экономической конкурентоспособности наций-государств по аналогии с конкурентоспособностью частной организации, данная идея не требует демократии, конкурентоспособными могут быть авторитарные государства. Более того, возможно авторитарные режимы более конкурентоспособны, чем демократические страны. Для доказательства этого тезиса обычно приводят успешное инновационное развитие Китая. Авторитарная политика оказывается хорошим вариантом для выработки стратегии инновационного развития в современной России. Собственно именно так инновационная политика в современной России и осуществляется, и на этом можно поставить точку.

Но, как отметили авторы доклада «Россия XXI века: образ желаемого завтра»34, авторитарная политика инноваций является крайне рискованной политикой, авторитарная власть, вырабатывая инновационную стратегию, может допустить ошибку, которую в условиях авторитарной политики невозможно исправить. Поэтому для выработки инновационной политики необходима демократия. В чем-то это напоминает «пари Паскаля», демократия является более надежным способом формирования инновационной политики, чем авторитарная политическая власть.

Сравнение Финляндии35 и Сингапура36 позволяет уловить различия между авторитарной политикой в области инноваций и демократической политикой в области инноваций, и глубже понять проблемы современной России. Как показал Чарльз Тилли37, для стран богатых капиталом был характерен «капиталистический» путь создания государства, который формировал довольно эффективную олигархию, как это было в Венеции, а для стран бедных капиталом, был характерен путь усиления «принуждения», то есть путь формирования авторитарного государства. Нечто похожее мы наблюдаем в современном мире. Гражданское общество и публичная сфера образуют единство с демократией и социальным государством. В Финляндии, в начале формирования инновационной экономики уже были большие объемы социального и человеческого капитала, которые стимулировали коммуникативную рациональность при формировании инновационной политики. В Финляндии инновационная политика формировалась при широком участии населения, для которого она делалась. Стратегия формировалась под сильным воздействием коммуникативной рациональности. В Сингапуре эти процессы проходили более сложно из-за необходимости увеличивать человеческий и социальный капитал, в условиях относительно слабого гражданского общества. Экономическая конкурентоспособность Сингапура или Китая достигаются ради государства, поскольку «стратегом» является государство, которое действует в условиях дефицита человеческого капитала и социального капитала. Чиновники вырабатывают «стратегию» в рамках господства стратегической рациональности достижения целей. Эта модель предлагается и для России.

В авторитарной модели существует большая зависимость от качеств «стратега», который должен быть выдающимся лидером, поскольку плохой «стратег» проиграет другим странам в достижении конкурентоспособности38. Другой проблемой является легитимность выработанной политики инновационного развития, поскольку она формируется не в рамках публичной сферы, а авторитарно чиновниками.

Эти проблемы можно понять на примере формирования в современной России политики по отношению к «федеральным университетам». Как показывает Джамиль Салми39, создание «университетов мирового класса» сложная задача, которая требует сосредоточения финансовых ресурсов и интеллектуального капитала (в виде концентрации талантов студентов и преподавателей), при наличии эффективного управления. Но логика дефицита легитимности вынуждает правительство в современной России создавать «федеральные университеты» на местах, в ключевых регионах, с целью «заинтересовать» региональные элиты. Это ведет к дефициту финансовых ресурсов на каждый «федеральный университет», но главное, не позволяет собрать в них нужные объемы интеллектуального капитала, что делает невозможным появления в современной России «университетов мирового уровня».

В современной России стратегическая рациональность доминирует над коммуникативной рациональностью и подавляет последнюю, что означает крайне архаичный характер современного российского государства и его неспособность вырабатывать демократическую инновационную политику.

В.М. Теребихин

Антропополитика - политика антропологического преображения России как важнейшего направления социогуманитарного обеспечения инновационного развития: идеи к проектированию концепции нормативной модели

1.Актуальность проектирования концепции, институционализации и практической реализации антропополитики как политики антропологического преображения России, обусловлена системой факторов.

Во-первых, необходимостью преодоления сложившегося противоречия между кризисностью антропологической ситуации в Российской Федерации, ее регионов, и отсутствием в системе политико-административного управления федерального и регионального уровней доктрины антропологического преображения России – основы научной стратегии человеческого развития и концепции антропополитики, как механизма ее практической реализации.

Системный анализ современных антропопроцессов позволяет сделать вывод о том, что интегральной характеристикой антропореальности и доминирующей тенденцией социоантропологической ситуации в Российской Федерации, является антропологический кризис.

Этот антропофеномен, номинируется автором доклада, как интегральная характеристика кризиса человеческого развития, системная целостность синхронизированных по времени возникновения и протекания, относительно самостоятельных, но при этом когерентных, всесторонне взаимозависимых антропокризисов: «демографического кризиса», кризиса популяционного здоровья, духовного, морально-нравственного кризиса, «тяжелого психологического кризиса» (А.Л Журавлев, Юревич А.В.), комплекса кризисов идентичности, аксиологического и телеологического кризисов, кризиса межпоколенческой солидарности, кризиса таких базовых фидуциарных институтов воспитания и социализации, институтов генерализации ценностей, как традиционная семья, мораль, культура, образование, СМИ и, целого ряда других.

Антропокризис - одна из субстанциальных причин современного экономического кризиса, поскольку по авторитетному мнению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла: «первопричина кризиса – это кризис человеческой личности, это кризис нравственного чувства, это кризис потери ценностей…это «результат отхода общества от нравственных, духовных ценностей»40.

Антропокризис является также одним из существенных факторов, затрудняющих процесс формирования и функционирования национальной инновационной системы. Поэтому проектирование, институционализация и реализация антропополитики – одно из возможных направлений создания условий для инновационного развития.

Обстоятельный анализ антропокризиса – тема специального научного доклада.

Во - вторых, - еще одним стимулирующим фактором проектирования, институционального оформления и практической реализации концепции антропополитики является объективно обусловленная необходимость замены «экономикоцентристской» модели государственной политики и формирования «человекоцентрированной» парадигмы политико-административного управления, перехода от «человекопотребляющего» типа развития к «человековоспроизводству».

2.Учитывая, что категория «антропополитика» не институционализирована в политологическом дискурсе, автор предлагает ее следующую формулировку.



Антропополитика – как полифункциональная, многосубъектная, интегративная мегаполитика - это целенаправленная, планомерная, непрерывная и скоординированная система деятельности федеральных, региональных органов государственной власти и местного самоуправления по осуществлению комплекса гуманитарных, человекоориентированных политик с целью практической реализации ее стратегической цели – создания условий для повышения качества населения, развития национального человеческого потенциала, антропологического преображения России.

Практическую реализацию целей антропополитики обеспечивает комплекс (около 40) научно-обоснованных «человекоориентированных», гуманитарных политик имеющих соответствующие концепции, нормативную основу, программно-целевой комплекс, государственно-общественную модель управления, систему современных социогуманитарных, «человекоориентированных» технологий, а также, критериально-индикативную, мониторинговую систему оценки эффективности.

Теоретическое ядро концептосферы антропополитики - проектируемая нами концепция «повышения качества качеств населения» основанная на метасистемном подходе, концептуальном синтезе, хотя и не гомологичных, но одновременно, и непротиворечивых концепций человеческого развития: развития человеческого потенциала, человеческого капитала, социального капитала, качества населения, качества жизни, сущностных сил человека и ряда других.

Важнейшей категорией концепции антропополитики является «антропологическое преображение».

Понятие преображение, глубоко укоренено в архетипах традиционной российской ментальности. Антропологическое преображение – это понимание развития человека как процесса реализации его сущности, заложенных в нем многомерных потенциалов, расширения поля человеческой идентичности, «преображение человека в Человека для раскрытия потенций заложенных «Человеком – всевышним в «человеке-смертном».



Аксиолого – концептуальная основа концепции антропопреображения, ядро ее аксиосферы - социогуманизм. Его мировоззренческая, методологическая основа - «диалогический» (Каган М.С.), «социосферный» (Спасибенко С.Г.) антропоцентризм.

В аксиосферу концепции должна быть органически включена идеология преображения России, основанная на российской «консенсусной метаидеологии» (Л.Г. Бызов).

В структуру антропополитики входит также многофункциональная система критериев и показателей оценки эффективности антропополитики состоящая из 5 подсистем.

В докладе представлен общий эскиз проектируемой нами концепции антропополитики как механизма реализации антропологического преображения России - важнейшего условия инновационного развития.



Ф.В. Юзликеев

Русская Православная церковь как инструмент внедрения политических инноваций в современной России.

Мы живём в по-настоящему интересный исторический период. Примечательным он является, в первую очередь тем, что на наш век выпала та самая эпоха бесконечных перемен и нововведений, когда появляется необходимость строить новый мир, по новым правилам – эпоха инноваций. Неудивительно, что институты государства, традиционно казавшиеся оплотом архаизма, в этой ситуации начали проявлять себя по-новому и демонстрировать не только готовность принимать новые правила игры в этой гонке нововведений, но и продвигать их далее. Веду я речь о Русской Православной церкви, которая, по моему мнению, имеет большие шансы стать не просто одним из институтов, которые благополучно переживут перемены, но и станет одним из оплотов распространения идей нового устройства в обществе.

Первое, на что хочется обратить внимание в данном контексте – это продолжающийся этап активного возрождения церкви, усиление влияния данного института в обществе; растущее год от года вмешательство в политические, социальные и иные процессы; высокий уровень доверия к институту среди населения.

Второе – это модерновые методы работы института церкви в обществе. Не секрет, что современная Русская Православная церковь активно заимствует методы работы, характерные для протестантских конфессий и светских организаций: активная деятельность в СМИ, гражданское общество, привлечение специалистов в области PR и т.д.

В-третьих, хочется отметить возрастающую открытость со стороны РПЦ к сотрудничеству и диалогу с другими религиозными конфессиями, общественными организациями и партиями; активный интерес к современным политическим тенденциям.

В-четвёртых, избрание нового патриарха, который успел зарекомендовать себя за годы деятельности как прогрессивно мыслящий, компетентный в вопросах современной политики и общественного устройства человек. Институт, избравший его своим лицом и руководителем, по всей видимости, обозначает себя как современный, готовый к инновациям.

В-пятых, постепенное введение в школах предмета «Основы православной культуры» и капелланов в армии.

Таким образом, можно утверждать, что РПЦ серьёзно усиливает своё общественное влияние с каждым годом, это объективно должно повлиять как на частную жизнь людей, так и на общие тенденции развития государства. В тоже время институт демонстрирует вполне модерновые взгляды и методы работы, т.е. вкупе оба фактора могут привести к тому, что, как и говорилось выше, РПЦ станет одним из главных «двигателей инноваций», как один из самых влиятельных и прогрессивных институтов.

Тем не менее, нельзя категорично утверждать, что реальные политические процессы будут происходить по столь оптимистичному сценарию и столь стремительно. Важно отметить, что, не смотря на тенденции прогресса во взглядах, внутри РПЦ существует немало представителей консервативного и ультраконсервативного течений, а значит, переходный этап имеет шанс затянуться. Особенно это касается небольших городов, где наблюдается в принципе более традиционный уклад жизни и мышления. Во-вторых, важно, чтобы новаторские методы не только использовались РПЦ для расширения влияния, но и существовали декларация и продвижение инноваций в обществе со стороны института. Если же данные факторы будут учтены и по ним будет достигнуто согласие, велик шанс реализации оптимистичного сценария развития современного российского общества при прямом участии Русской Православной церкви.

следующая страница >>