Рекомендуем просматривать в режиме разметки страницы - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Рекомендуем просматривать в режиме разметки страницы zaleca się przegląDAĆ... 13 3947.83kb.
Данный файл был создан в Oracle Reports Developer/2000. Просмотрите... 1 50.29kb.
Данный файл был создан в Oracle Reports Developer/2000. Просмотрите... 1 396.58kb.
Данный файл был создан в Oracle Reports Developer/2000. Просмотрите... 1 117.26kb.
Данный файл был создан в Oracle Reports Developer/2000. Просмотрите... 1 408.16kb.
Данный файл был создан в Oracle Reports Developer/2000. Просмотрите... 1 427.29kb.
Данный файл был создан в Oracle Reports Developer/2000. Просмотрите... 1 429.17kb.
Данный файл был создан в Oracle Reports Developer/2000. Просмотрите... 1 21.13kb.
Данный файл был создан в Oracle Reports Developer/2000. Просмотрите... 1 85.23kb.
Данный файл был создан в Oracle Reports Developer/2000. Просмотрите... 1 47.02kb.
Данный файл был создан в Oracle Reports Developer/2000. Просмотрите... 1 55.22kb.
Доклады второй международной конференции, посвященной 100-летию со... 1 103.02kb.
Викторина для любознательных: «Занимательная биология» 1 9.92kb.

Рекомендуем просматривать в режиме разметки страницы - страница №1/1



РЕКОМЕНДУЕМ ПРОСМАТРИВАТЬ В РЕЖИМЕ РАЗМЕТКИ СТРАНИЦЫ

ZALECA SIĘ PRZEGLĄDAĆ W WIDOKU UKŁAD STRONY


[w:] Aktualne problemy semantyki i stylistyki tekstu. Studia opisowe i komparatywne, Łódź 2004, s.15-21
ОНТОЛОГИЯ ТЕКСТА С ПОЗИЦИЙ ФУНКЦИОНАЛЬНО-ПРАГМАТИЧЕСКОЙ МЕТОДОЛОГИИ
Одним из центральных вопросов функционально-прагматической концепции текста является вопрос об онтологии текста. Чтобы попытаться разобраться в этом вопросе онтологии, я очень условно и упрощенно изобразил коммуникативную (дискурсивную) ситуацию следующим образом (см. рисунок 1). Две замкнутые таблицы отграничивают онтологическое пространство языкового опыта общающихся (опыт 1 и опыт 2), содержащего: а) инвариантные способности коммуникантов – информацию и модели опытной деятельности (нижний ряд представляет два базовых типа опытной деятельности – чувственный и рефлексивный опыт, а верхний – опыт вербальный); б) процессы речевой, рефлексивной и физиологической деятельности коммуникантов (курсив); в) результаты этих процессов – актуальная информация (ячейки), и г) функциональные отношения составляющих языкового опыта (стрелки). В отдельные ячейки вынесены энергоматериальные (физические) предметы чувственного опыта, воспринимаемые говорящим (звуковой поток 1, изобразительный ряд 1) и слушающим (звуковой поток 2, изобразительный ряд 2). Разомкнутое пространство между ними обозначено вопросительными знаками. Это «мертвая зона» коммуникативной ситуации (дискурса), находящаяся за пределами всякого человеческого опыта. Это мир вещей в себе, непосредственно не доступный человеческому опыту.

Воспринимая некоторый физический предмет как след чьего-либо сообщения, мы осуществляем мыслительный скачок, которого в обычной семиотической деятельности просто не замечаем. Нам кажется очевидным, что книга, озаглавленная «Война и мир» это и есть текст «Войны и мира» или, по крайней мере, содержит в себе этот текст. Если текст – это физическая совокупность следов типографской краски, то можно ли считать тем же самым текстом два издания «Войны и мира», напечатанные разными шрифтами в двух или четырех книгах соответственно. Физически это различные предметы. Но какие свойства этих физических артефактов указывают на то, что они имеют какое-то отношение к тексту «Войны и миру»? Может ли считаться рисунком или даже следом краски цветовое пятно на стене пещеры, если на него смотрит дикое животное? Является ли этот рисунок письменным знаком, если на него смотрит неграмотный человек? Является ли этот рисунок иероглифом, если его рассматривает человек, не имеющий малейшего представления о иероглифическом письме? Является ли этот иероглиф знаком письменности Х, если его изучает ученый, не подозревающий о существовании такой культуры? След краски или чернила нужно сначала превратить в осмысленные зрительные ощущения, ощущения подвергнуть обработке со стороны языковой способности, и только после этого они трансформируются в вербальные сигналы. Все это целиком зависит от наших вербальных способностей. Первый шаг на пути трансформирования физического феномена в текст – психофизиологическое распознавание. Сами по себе физические предметы внешни по отношению к опыту, это предметы опыта, а не его часть. Субстанция краски на стене пещеры или на странице книги не изменится под влиянием опытной деятельности воспринимающего их человека, но само воспринимаемое явление существенно трансформируется в опыте. Для одного это будут ничего не значащие пятна, для другого – непонятные рисунки, для третьего – знаки неизвестной ему письменности, для четвертого – иероглифы письменной культуры Х. Только в этом последнем случае можно говорить о семиотическом декодировании и началах языковой деятельности.

Как бы там ни было, но пятна на бумаге и содрогания воздуха – не только не текст, но даже и не графический или фонетический текст. Это в лучшем случае (при огромном количестве благоприятных условий) претекст к потоку ощущений или след такого потока. Но при каких условиях? 1) Если есть субъект опыта; 2) если он способен воспринимать или оставлять следы в феноменальном мире (например, производить звуки или оставлять цветовые следы на поверхности); 3) если он способен узнавать эти следы и связывать их со своими ощущениями; 4) если он способен обобщать и различать свои ощущения и как следствие – может их воспроизводить (повторять); 5) если его ощущения осмысленны и функционально связаны с какой-то инвариантной информацией; 6) если у него есть код перевода этой информации в последовательность ощущений и обратно; 7) если воспринимаемый им феномен кем-то оставлен как след, а не образовался непроизвольно; 8) если воспринимаемые следы оставлены преднамеренно для сигнализации о какой-то информации; 9) если оставивший эти следы пользовался каким-то стабильным сигнальным кодом; 10) если воспринимающий имеет представление об этом коде и 11) если воспринимающий знает этот код в достаточной степени, чтобы декодировать сообщение на уровне осязаемых сигналов.

Если физическое явление как-то определять терминологически относительно феномена текста, то в самом лучшем случае как физический квазитекст, т.е. физический субстрат некоторого сигнального потока. Но является ли текстом поток ощущений, направленный на физический квазитекст? Производя некий физический поток и воспринимая его, мы осуществляем различные психофизиологические процедуры, что не меняет физических свойств самого этого потока. Он может находиться на доске в виде следов мела или в виде светящихся точек на экране. Процедуры и ощущения различны, физический поток – один. Ощущения и предметы наших ощущений смежны, но не идентичны в онтологическом отношении. Первые (звуки, следы краски или чернил) – энергоматериальные факты вещественного мира. Вторые (акустические и зрительные ощущения) – информационные факты чувственного опыта. Это уже речь? Думаю, что нет. Опыт общения с детьми, иностранцами и людьми с дефектами дикции убеждает в том, что физическая сторона звука (письма) для онтологии речи нерелевантна. Мы слышим не то (не только и не столько то), что звучит, а то, что должно звучать (или что мы способны и хотим услышать). То же касается письменной речи. Сколько букв на рис. 2: четырнадцать (что видно невооруженным глазом), девять прописных и пять строчных, две (большое и милое «эр») или одна «эр» в различных версиях? (Я нарочно опускаю вопрос о том, почему это вообще «эр», а не «пэ»). Чего же здесь 14? Чего 9+5? Чего 2? И что такое одна «эр»? Для кого это вообще буква, а не пятно на бумаге, для кого это буква «эр», для кого большая или маленькая «эр»?

Сам по себе чувственный опыт без подключения языковых способностей не способен породить или сопородить текст. Максимальное функциональное определение, которое мы можем дать чувственному потоку, сопровождающему процедуру восприятия текста (а также его передачи при межличностной коммуникации), это сигнальный квазитекст. Сигнальный квазитекст – это также лишь претекст или след собственно сигнального текста (фонетической или графической речи).

Речь как таковая начинается там, где в дело вступает язык – сопокупность знаний, умений и навыков общения определенного формально-семантического типа. А где заканчивается? Ответ тот же: там, где заканчивается интерпретирующая деятельность языка и начинается область невербальной рефлексии – мыслей, образов, эмоций и волеизъявлений. Это особенно ярко заметно у билингвов, детей, афатиков, иностранцев и людей с измененным состоянием сознания. Область невербального – это обширнейшая сфера нашего сознания и подсознания, на уровне которой язык с его грамматическими и словообразовательными категориями имеет очень слабое применение.

Когнитивный смысл текстов практически никогда не идентичен их содержанию (т.е. семантическому тексту), а это последнее не идентично граматической семантике синтаксического потока, реализующего данный текстовый сценарий (т.е. синтаксическому тексту). Мы практически никогда не можем семантически интерпретировать синтаксический текст так, чтобы наше второе, третье или десятое прочтение не внесло в первое и каждое предыдущее чего-то нового. Чем больше текст, тем меньше семантических соответствий можно обнаружить между его когнитивным следом в памяти и актуальной его интерпретацией. Все существенно усложняется при выходе за пределы единства опыта, т.е. при интерсубъективном восприятии текста. Понятно, что при всем сходстве (или даже идентичности) синтаксических структур текстов «Войны и мира» у современников Толстого они ассоциировались с иными семантическими текстами, чем у нас. Я думаю, что современники Толстого испытывали бы определенную неловкость уже при самом прочтении «Войны и мира» в нашей современной орфографии, т.е. ощутили бы неидентичность этих двух графических текстов (а не исключено, что и фонетических при чтении вслух). И это при соблюдении синтаксического текста в неизмененном состоянии. Ни для кого не будет откровением и предположение, что различия между семантическими текстами «Войны и мира» могут иметь место и у наших современников, например, у взрослого и школьника, у русского и иностранца, у здорового и психически больного человека, у интеллектуала и малообразованного человека, у русофила и русофоба, у т.н. «физика» и т.н. «лирика», у любителя творчества Толстого и у человека, который его не терпит, наконец, у читателя, владеюшего французским, и у того, кто читал целые страницы толстовского текста лишь в переводе.

Еще острее различие семантического, синтаксического и фоно-графического текстов чувствуется при переводе. Весь мир восхищается Достоевским но многие ли имели дело с текстами его произведений, написанными на очень «корявом» русском языке? А ведь именно форма делает текст художественным. Перевод же в лучшем случае передает структуру только семантического текста. Грамматика, деривативная специфика лексических единиц, фоника и графическое своеобразие обычно остаются за пределами перевода. Так чем же так восхищаются читатели переводов Достоевского? Произведениями? Переводами произведений? Семантическими текстами произведений или семантическими текстами переводов? Синтаксическими или фонографическими текстами переводов, к которым автор вообще не имеет никакого отношения? Может быть этим всем вместе в комплексе? Но ведь каждый укладывает себе этот комплекс по-своему и из совершенно иных составляющих! А может их вообще не интересует текст? Готовы ли мы признать, что никогда в жизни не читали «Гамлета», «Ста лет одиночества», «Похождений бравого солдата Швейка», «Трех мушкетеров», «Женщины в песках» и т.д.? Нет. Мы делаем все, чтобы спасти миф, что перевод принципиально не отличается от оригинала.

Таким образом. в пределах традиционно выделяемого феномена текста мы можем без особого труда различить, как минимум, три неизоморфных явления: сигнальный (фонографический) текст, синтаксический (грамматический) текст и семантический текст. Каждое из них структурировано по-своему, обладает своими единицами и выполняет свои функции. Но они столь тесно связаны в культурном опыте человека в функциональном плане, что воспринимаются как единый феномен. Обычно мы просто не замечаем того, что имеем дело со сложной гетерогенной функцией и используем слово «текст» как общее название этих трех явлений. Можно ли, последовательно дифференцируя эти три функциональных явления, объединять их в единое, называемое текстом? Конечно. Но при этом мы должны помнить, что онтологическим полем такого синтеза и единственным гарантом его функционального единства является вербальный опыт конкретной человеческой личности.

Подытоживая сказанное, можно определить текст как сложную (гетерогенную) результативную функцию человеческого вербального опыта, т.е. как функционально объединенные информационные структуры фонографического, синтаксического и семантического характера, а также как вербальную функцию соотношения потока ощущений и когнитивного смысла в пределах личностного человеческого опыта. Ни физиологический субстрат (поток ощущений), ни когнитивный субстрат (смысл), ни поток звуков или следы краски текстом не являются. В лучшем случае это лишь следы текста в чувственном или когнитивном опыте, в худшем – энергоматериальный поток.



An onthology of text in the functional and pragmatical methodology

This paper the author analyzes and defines the concept of text as a compound (heterogeneous) effective function of the human verbal experience. According to the article the text determines itself as phonographic, syntactical and semantic information structures which are functionally amalgamated. It is also the verbal function of correlation between the stream of sensations and cognitive sense within a human personal experience. The stream of sensations, the cognitive sense, the sound flow and paint imprint are not the text for sure.

ЯЗЫКОВАЯ СПОСОБНОСТЬ АДРЕСАНТА (ЯЗЫК 1)



Звуковой поток

и

изобразитель-ный ряд

(физический квазитекст 1)


???

Внутренняя речь


(этносемиотическое кодирование)

Внутреннее проговаривание (фонация и графическое представление)

Сигнализация

(говорение и писание)

             



Интенциональное содержание

(смысл 1)



Т
Семантический текст 1



Е К
Синтаксический текст 1


С Т 1


Сигнальный текст 1 (фонотекст и графический текст)



Поток ощущений

(сигнальный квазитекст 1)



           

Интенциональные процедуры

(рациональная и эмоциональная рефлексия)

Акустико-артикуляционные и зрительно-кинетические действия

КОГНИТИВНЫЕ И ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ СПОСОБНОСТИ АДРЕСАНТА





???

Звуковой поток

и

изобразитель-ный ряд

(физический квазитекст 2)




ЯЗЫКОВАЯ СПОСОБНОСТЬ РЕЦИПИЕНТА (ЯЗЫК 2)

Распознавание сигналов

(слушание и чтение)

Внутреннее проговаривание (языковая интерпретация сигналов)


Внутренняя речь (этносемиотическое декодирование)

            

Поток ощущений

(сигнальный квазитекст 2)

Т Е

Сигнальный текст 2

(фонотекст и графический текст)



К С

Синтаксический текст 2




Т 2
Семантический текст 2



Когнитивное пространство и когнитивный сценарий

(смысл 2)



           

Чувственное восприятие физического потока

Интенциональные процедуры

(рациональная и эмоциональная рефлексия)

КОГНИТИВНЫЕ И ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ СПОСОБНОСТИ РЕЦИПИЕНТА

Рис. 1

Р, Р, Р, Р, Р, Р, Р, Р, Р, р, р, р, р, р.

Рис. 2