Образ Москвы в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» и романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин» - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Вариант I кому из героев комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» принадлежит... 1 40.09kb.
Грибоедов а с. Смысл названия комедии а с. грибоедова «горе от ума»... 1 60.19kb.
Методическая разработка урока литературы в 9 классе учителя русского... 1 152.42kb.
А. С. Грибоедова «Горе от ума» Номинация 1 72.46kb.
Грибоедов а с. Личность и общество в комедии а с. грибоедова «горе... 1 66.48kb.
Грибоедов а с. Система персонажей в комедии а с. грибоедова «горе... 1 121.37kb.
А. С. Грибоедов Фамусов и Молчалин в комедии А. С. Грибоедова «Горе... 1 94.05kb.
Уроки 7-8 Тема. Проблема ума в комедии А. С. Грибоедова «Горе от... 1 130.36kb.
Обобщающий тест по комедии а. С. Грибоедова «горе от ума» 9 класс... 1 33.05kb.
Исследовательская работа А. С. Грибоедов «Горе от ума» 1 355.09kb.
Точность, яркость и образность языка комедии А. С. Грибоедова «Горе... 1 25.17kb.
Сочинение на тему (по выбору): «Чацкий новый человек нового века? 2 607.22kb.
Викторина для любознательных: «Занимательная биология» 1 9.92kb.

Образ Москвы в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» и романе А. С. Пушкина «Евгений - страница №1/1

Образ Москвы в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» и романе

А. С. Пушкина «Евгений Онегин»

Седьмая — «московская» — глава пушкинского романа открывается тремя эпиграфами, один из которых — цитата из комедии А. С. Грибое­дова «Горе от ума»:

Гоненье на Москву! что значит видеть свет! Где ж лучше? Где нас нет.

В соседстве с высоким «славословием» Дмитриева и Баратынского («Москва, России дочь любима,/ Где равную тебе сыскать?» и «Как не любить родной Москвы?») «реплика» Грибоедова выглядит диссонан­сом. Однако именно она создает необходимый противовес риторическим формулам и определяет «грибоедовский» ракурс изображения Москвы в романе А. С. Пушкина. Автор выстраивает образ Москвы с демонстра­тивной ориентацией на Грибоедова; пушкинская Татьяна Ларина, мож­но сказать, приезжает в грибоедовскую Москву.

Особенности изображения Москвы определяются в романе Пушкина и комедии Грибоедова прежде всего законами жанра. У автора эпическо­го произведения арсенал художественных средств и приемов значитель­но богаче — потому читатель имеет возможность прокатиться вместе с Лариными по улицам Москвы и как следует осмотреться в городе. Для драматурга недоступно изображение внешнего облика города — весь день читатель (или зритель) вынужден провести в доме Фамусова. Одна­ко и в том и в другом произведении читатель улавливает неповторимую атмосферу Москвы, узнаваемый московский акцент, запечатленный в репликах и самом облике героев, в окружающей их обстановке.

Оказываясь в художественном пространстве «Горя от ума», читатель лишь в воображении может воссоздать внешний облик Москвы. Одно из немногих упоминаний об архитектурных достопримечательностях горо­да принадлежит Скалозубу: «Пожар способствовал ей много к украше­нью». Новая застройка — со спрямленными улицами и ровно выстроив­шимися домами — вполне отвечает эстетическим представлениям Ска­лозуба, привыкшего к виду шеренг и колонн на плацу. Из конкретных же названий улиц чаще всего в «Горе от ума» звучит Кузнецкий мост. Вот слова Фамусова:

А все Кузнецкий мост и вечные французы,

Оттуда моды к нам, и авторы, и музы:

Губители карманов и сердец!

(Действие I, явление 4)
Вот он, Кузнецкий мост, наряды и обновы;

Там выучилась ты любовников сводить...



(Действие IV, явление 14)

Для княжон Тугоуховских и Натальи Дмитриевны Горич Кузнецкий мост — модный «торговый дом», не оскудевающий на «эшарпы бареже­вые» и «тюрлюрлю атласные». Для Фамусова Кузнецкий мост — явле­ние скорее «идеологическое». Модные лавки, французские романы, лю­бовные истории — таков в монологах Фамусова синонимический ряд к Кузнецкому мосту. Однако сам дом Фамусова в комедии Грибоедова — это и есть Москва в миниатюре, с ее атмосферой, нравами, привычками, в ее историческом и культурном облике.

Пушкинская же Москва, в которую читатель «въезжает» вместе с Ла­риными, на небольшом отрезке текста (четыре строфы из седьмой гла­вы) успевает предстать и в широко развернутом панорамном изображе­нии, и «крупным планом». Вначале Москва видится издалека:

...Уж белокаменной Москвы,

Как жар, крестами золотыми,

Горят старинные главы.

Следом показываются московские заставы — и вот вместе с Ларины­ми читатель уже, прыгая по ухабам, несется по Тверской, видя то (про­валиваемся в яму) «сани, огороды», то (выныриваем наверх) «башни... балконы... и стаи галок на крестах». Пункт прибытия — дом княжны Алины «у Харитонья в переулке» (район Чистых прудов). Однако автор­ское повествование о путешествии Лариных по Москве стилистически неоднородно: торопливое (в такт движению по Тверской возка Лариных) перечисление «всякой всячины», попадающей в поле зрения героев, контрастирует с высоким стилем исторического экскурса (война 1812 го­да и приход в Москву Наполеона), данного в лирической перспективе ав­тора:

Москва, я думал о тебе!

Москва... как много в этом звуке

Для сердца русского слилось!

Как много в нем отозвалось!

Однако поэтический образ Москвы еще не успевает застыть в одиче­ских интонациях — а уже прозаический окрик: «Ну! не стой,/ По­шел!» — возвращает читателя из «торжественного» прошлого в буднич­ное настоящее, и возок Лариных летит дальше по улицам Москвы.

В доме княжны Алины Лариных встречает весьма примечательный персонаж:

В очках, в изорванном кафтане,

С чулком в руке, седой калмык.

Во внешнем облике «парадного швейцара» Пушкин специально под­черкивает прозаические, «домашние» черты, представляя читателю Мо­скву как город уютный и «нецеремонный». Обращает на себя внимание и одна грибоедовская деталь в цитате: «изорванный кафтан» явно напо­минает о вечной «обновке» фамусовского Петрушки и его «разодранном локте». Парадные московские гостиные также описываются в романе Пушкина с явной ориентацией на текст Грибоедова: иронические заме­чания Чацкого на тему «все тот же...», «все так же...» продолжены пуш­кинской формулой:

Но в них не видно перемены; Все в них на старый образец: У тетушки княжны Елены Все тот же тюлевый чепец; Все то же лжет Любовь Петровна, Иван Петрович так же глуп...

Знаменитые грибоедовские «муж-мальчик», «французик из Бордо» и «прелестный шпиц» (которого так любил гладить Молчалин) соединя­ются у Пушкина в одной саркастической фразе:

У Пелагеи Николавны

Все тот же друг мосье Финмуш,

И тот же шпиц, и тот же муж.

Пушкин даже в поэтических интонациях становится похож на Гри­боедова (точнее, на Чацкого) — тонкая ирония сменяется явным сарказ­мом и резкой сатирой.

Для главных героев и «Евгения Онегина», и «Горя от ума» Москва становится городом несбывшихся надежд и горьких разочарований. Татьяну привезли в Москву на «ярмарку невест», но лишь Онегина ви­дит она в своем воображении. Вместо московских улиц и домов в ее па­мяти возникают родные поля и липовые аллеи. Чацкий же мчался в Мо­скву с верой в любовь, а покидал ее, не веря больше ни во что. Он возвра­щался в Москву как в родной город, а приехал к фарсовым старикам, «зловещим старухам», водевильным кавалерам. Гротескные, трагико­мические черты в облике персонажей акцентированы в саркастическом резюме, завершающем изображение бала в комедии:

Ну бал! Ну Фамусов! умел гостей назвать!

Какие-то уроды с того света...

Приехав в Москву, в дом Фамусова, Чацкий появляется на сцене под рифму «дурацкий»:

Лиза

Хотела я, чтоб этот смех дурацкий



Вас несколько развеселить помог.

Слуга


К вам Александр Андреич Чацкий.

Репликой Лизы подчеркнуты главные тематические линии коме­дии — «смеха» и «ума». Рифмой «дурацкий — Чацкий» в комедии на­мечается дальнейшая судьба героя: «остер, умен, красноречив» — ха­рактеристика, данная Чацкому в начале пьесы, «безумный по всему» — диагноз, выставленный в финале. От репутации насмешника и остроумца — к навязанному молвой амплуа «дурака» (шута, безумца, сумасшедшего) — таков московский сюжет Чацкого в комедии «Горе от ума».



Таким образом, Москва в изображении и А. С. Пушкина и А. С. Гри­боедова предстает в двойном освещении. Город исторической славы Рос­сии (для лирического повествователя в «Евгении Онегине») и ностальги­ческих воспоминаний о детстве (для Чацкого) одновременно оказывает­ся скучным и утомительным для героев Пушкина и превращается в су­масшедший дом для героя Грибоедова.