О пользе и вреде от телесных подвигов глава 36 о ревности душевной и духовной глава 37 о милостыни - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
О пользе и вреде от телесных подвигов глава 36 о ревности душевной и духовной глава - страница №1/4

ГЛАВА 35 О пользе и вреде от телесных подвигов

ГЛАВА 36 О ревности душевной и духовной

ГЛАВА 37 О милостыни

ГЛАВА 38 О нестяжании

ГЛАВА 39 О человеческой славе

ГЛАВА 40 О памятозлобии

ГЛАВА 41 Значение слова «мир»

ГЛАВА 42 О хранении от знакомства с женским полом

ГЛАВА 43 О падших ангелах

ГЛАВА 44 Первый образ борьбы с падшими ангелами

ГЛАВА 45 Второй образ борьбы с падшими ангелами

ГЛАВА 46 О сновидениях

ГЛАВА 47 О сродстве между собою как добродетелей, так и пороков

ГЛАВА 48 О особенном противодействии падших духов молитве

ГЛАВА 49 О хранении душевного ока от всего вредного для него

ГЛАВА 50 О покаянии и плаче

ЗАКЛЮЧЕНИЕ О удобоприменимости изложенных правил к положению современного монашества

Примечания

ГЛАВА 35


О пользе и вреде от телесных подвигов

В раю, по преступлении праотцами заповеди Божией, в числе казней, которым подвергся че­ловек, упоминается казнь — проклятие земли. Проклята земля в делех твоих, изрек Бог Ада­му, в печалех снеси тую вся дни живота твоего. Терния и волчцы возрастит тебе, и снеси траву сельную. В поте лица твоего снеси хлеб твой (Быт. 3:17—19). Проклятие доселе лежит на зем­ле, и явно — для всех. Не престает она давать из себя плевелы, хотя никто не сеет их. Орошается она потом земледельца, и только при посредстве потового, часто кровавого труда, доставляет те травы, которых семена служат пищею для чело­века и называются хлебом.



Изреченная Богом казнь имеет и духовное значение. Столько же верно исполняется кара­ющее человека определение Божие в духовном отношении, как и в вещественном666. Святые отцы под именем земли разумеют сердце. Как земля, по причине поразившего ее проклятия, не престает из поврежденного естества своего, сама собою, производить волчцы и терние: так и сер­дце, отравленное грехом, не престает рождать из себя, из своего поврежденного естества грехов­ные ощущения и помышления. Как о посеве и насаждении плевелов никто не заботится, но их производит само собою извращенное естество, так и греховные помыслы и ощущения сами со­бою зачинаются и прозябают в человеческом сер­дце. В поте лица добывается вещественный хлеб: при усиленном труде, душевном и телесном, на­севается хлеб небесный, доставляющий вечную жизнь, в сердце человеческое; при усиленном труде он растет, пожинается, соделывается спо­собным к употреблению, сохраняется. Хлеб не­бесный — Слово Божие. Труд при насаждении Слова Божия в сердце требует таких усилий, что он назван подвигом. Человек обречен снедать в печалех землю вся дни земной жизни своей, а хлеб в поте лица: здесь под именем земли дол­жно разуметь плотское мудрование, которым че­ловек, отступивший от Бога, обыкновенно управ­ляется во время земной жизни своей, подверга­ясь по причине плотского мудрования непрес­танному попечению и помышлению о земном, непрестанным скорбям и огорчениям, непре­рывному смущению; только один Христов слу­житель питается во время пребывания на земле небесным хлебом в поте лица, при постоянной борьбе с плотским мудрованием, при постоян­ном труде возделывания добродетелей. Земля для обработки нуждается в различных железных ору­диях, плугах, боронах, лопатах, которыми она пе­реворачивается, разрыхляется, смягчается: так и наше сердце, средоточие плотских ощущений и плотского мудрования, нуждается в обработке постом, бдением, коленопреклонениями и про­чими удручениями тела, чтоб преобладание плот­ского страстного ощущения уступило преобла­данию ощущения духовного, а влияние плотских, страстных помыслов на ум лишилось той непре­одолимой силы, которую оно имеет в людях, от­вергших подвижничество или небрегущих о нем. Кто вздумал бы посеять семена на земле, не воз­делав ее, тот лишь погубит семена, не получит никакой прибыли, причинит себе верный убы­ток: точно так и тот, кто, не обуздав плотских вле­чений сердца и плотских помышлений ума по­добающими телесными подвигами, вздумал бы заняться умною молитвою и насаждением в сер­дце заповедей Христовых, не только будет тру­диться напрасно, но и может подвергнуться ду­шевному бедствию, самообольщению и бесовс­кой прелести, навлечь на себя гнев Божий, как навлек его пришедший на брачный пир в небрач­ной одежде (Мф. 22:12). Земля, возделанная са­мым тщательным образом, сильно удобренная, мелко разрыхленная, но оставленная незасеян­ною, тем с большею силою родит плевелы: так и сердце, возделанное телесными подвигами, но не усвоившее себе евангельских заповедей, тем сильнее произрастает из себя плевелы тщесла­вия, гордыни и блуда. Чем лучше возделана и удобрена земля, тем она способнее к произра­щению густых и сочных плевелов: чем сильнее телесный подвиг инока, небрегущего о евангель­ских заповедях, тем сильнее и неизлечимее в нем самомнение. Земледелец, имеющий у себя мно­го превосходных земледельческих орудий, восхи­щающийся этим, но не возделывающий ими зем­ли, только обольщает и обманывает себя, не по­лучая никакой прибыли: так и подвижник, име­ющий пост, бдение и другие телесные подвиги, но небрегущий о рассматривании себя и управ­лении собою при свете Евангелия, только обма­нывает себя, надеясь тщетно и ошибочно на под­виги; он не получит никакого духовного плода, не накопит духовного богатства. Тот, кто вздумал бы возделать землю, не употребляя земле­дельческих орудий, потрудится много и потру­дится напрасно: так и тот, кто без телесных под­вигов захочет стяжать добродетели, будет тру­диться напрасно, потеряет время невознагради­мое, невозвращающееся, истратит душевные и телесные силы, не приобретет ничего. Кто взду­мает постоянно перепахивать свою землю, тот никогда ничего не посеет и не пожнет: так и тот, кто непрестанно будет заниматься одним теле­сным подвигом, утратит возможность заняться душевным подвигом, насаждением в себя еван­гельских заповедей, от которых в свое время рож­даются духовные плоды. Телесные подвиги не­обходимы для того, чтоб землю сердечную соделать способною к принятию духовных семян и к принесению духовных плодов: оставление под­вигов или небрежение о них соделывает землю неспособною к посеву и плоду; излишество в них, упование на них столько же или и более вредно, чем оставление их. Оставление телесных подви­гов соделывает человеков подобными скотам, давая свободу и простор телесным страстям: из­лишество их делает человеков подобными бесам, способствуя распложению и усилению душев­ных страстей. Оставляющие телесный подвиг подчиняются чревообъядению, блуду, гневу в гру­бых его проявлениях; несущие неумеренный те­лесный подвиг, безрассудно употребляющие его или возлагающие на него все упование свое^ ви­дящие в нем свою заслугу пред Богом, свое дос­тоинство, впадают в тщеславие, самомнение, высокоумие, гордость, ожесточение, в презрение ближних, уничижение и осуждение их, в памятозлобие, ненависть, хулу, раскол, ересь, в само­обольщение и бесовскую прелесть. Дадим всю должную цену телесным подвигам как орудиям, необходимым для стяжания добродетелей, и ос­тережемся признать эти орудия добродетелями, чтоб не впасть в самообольщение и не лишиться духовного преуспеяния по причине ложного по­нятия о христианской деятельности. Телесный подвиг нужен даже и для святых, соделавшихся храмами Святого Духа, чтоб тело, оставленное без обуздания, не ожило для страстных движе­ний и не послужило причиною появления в ос­вященном человеке скверных ощущений и по­мыслов, столько несвойственных для нерукотворенного, духовного храма Божия. Это засвиде­тельствовал святой апостол Павел, сказав о себе: Умерщвляю тело мое и порабощаю, да не како иным проповедуя, сам исключим буду (1 Кор. 9:27). Преподобный Исаак Сирский говорит, что разрешение, т.е. оставление поста, бдения, безмодвия и прочих телесных подвигов, этих пособий к благочестивой жизни, дозволение себе по­стоянного покоя и наслаждения, повреждает и старцев, и совершенных667.
ГЛАВА 36 О ревности душевной и духовной

Иноку надо весьма остерегаться плотской и душевной ревности, представляющейся по на­ружности благочестивою, в сущности — безрас­судной и душевредной. Мирские люди и многие Монашествующие, по незнанию своему, очень похваляют такую ревность, не понимая, что ее источники суть самомнение и гордость. Эту рев­ность они величают ревностью по вере, по благо­честию, по Церкви, по Богу. Она заключается в более или менее жестком осуждении и обличе­нии ближних в их нравственных погрешностях и в погрешностях против церковного благочиния и чиноположения. Обманутые ложным поняти­ем о ревности, неблагоразумные ревнители дума­ют, предаваясь ей, подражать святым отцам и святым мученикам, забыв о себе, что они, ревни­тели, — не святые, а грешники. Если святые обли­чали согрешающих и нечестивых, то обличали по Повелению Божию, по обязанности своей, по вну­шению Святого Духа, а не по внушению страс­тей своих и демонов. Кто ж решится самопроиз­вольно обличать брата или сделать ему замечание, тот ясно обнаруживает и доказывает, что он счел себя благоразумней и добродетельней обличаемо­го им, что он действует по увлечению страсти и по обольщению демонскими помыслами. Подо­бает помнить заповедание Спасителя: Чтоже видиши сучец, иже во оце брата твоего, бревна же, еже есть во оце твоем, не чуеши? Или какоречеши брату твоему: остаби, да изму сучец из очесе твоего: и се бревно в оце твоем? Лицемере, изми первое бревно из очесе твоего: и тогда узриши изъяти сучец из очесе брата твоею (Мф. 7:3—5). Что такое — бревно? Это плотское мудрование, дебелое, как бревно, отъемлющее всю способ­ность и правильность у зрительной силы, дарован­ной Создателем уму и сердцу. Человек, водимый плотским мудрованием, никак не может правиль­но судить ни о своем внутреннем состоянии, ни о состоянии ближних. Он судит о себе и о других так, как представляется себе он сам и как пред­ставляются ему ближние по наружности, по его плотскому мудрованию, ошибочно, и потому Сло­во Божие весьма верно наименовало его лицеме­ром. Христианин, по исцелении себя словом Божиим и Духом Божиим, получает правильный взгляд на свое душевное устроение и на душевное устроение ближних. Плотское мудрование, поражая бревном согрешающего ближнего, все­гда смущает его, нередко губит, никогда не при­носит и не может принести пользы, нисколько не действует на грех. Напротив того, духовное мудрование действует исключительно на душев­ный недуг ближнего, милуя ближнего, исцеляя и спасая его. Достойно замечания, что по стяжании духовного разума, недостатки и погрешности ближнего начинают казаться весьма маловажны­ми как искупленные Спасителем и удобно вра­чуемые покаянием — те самые погрешности и недостатки, которые плотскому разуму казались необъятно великими и важными. Очевидно, что плотское мудрование, будучи само бревном, при­давало им такое огромное значение. Плотское мудрование видит в ближнем и такие грехи, ка­ких в нем вовсе нет: по этой причине увлекавши­еся безрассудною ревностью часто впадали в оклеветание ближнего и соделывались орудием и игралищем падших духов. Преподобный Пимен Великий рассказывал, что некоторый инок, увлек­шийся ревностью, подвергся следующему иску­шению: он увидел другого инока лежащим на женщине. Долго боролся инок с помыслом, по­нуждавшим его остановить согрещающих, и, на­конец, побежденный, толкнул их ногою, сказав: перестаньте же! Тогда оказалось, что это были два снопа668. Преподобный авва Дорофей рассказы­вает, что в бытность его в общежитии аввы Серида, некоторый брат оклеветал другого брата, бу­дучи увлечен безрассудною ревностью, которая всегда сопряжена с подозрительностью и мни­тельностью, очень способна к сочинениям. Обви­нявший винил обвиняемого в том, что этот рано утром крал из сада смоквы и ел их: по произве­денному игуменом исследованию оказалось, что оклеветанный в указанное утро находился не в монастыре, а в одном из соседних селений, буду­чи послан туда экономом, и возвратился в монас­тырь только к тому времени, как оканчивалась Божественная Литургия669. Если хочешь быть вер­ным, ревностным сыном Православной Церкви, то достигай этого исполнением евангельских за­поведей относительно ближнего. Не дерзни об­личать его, не дерзни учить его, не дерзни осуж­дать и укорять его! Это деяние не веры, а безрас­судной ревности, самомнения, гордыни. Спроси­ли Пимена Великого: что такое вера? Великий от­вечал: «Вера заключается в том, чтоб пребывать в смирении и творить милость670, то есть смирять­ся пред ближними и прощать им оскорбления и обиды, все согрешения их». Так как безрассудные ревнители в начальную причину своей ревности выставляют веру, то да знают они, что истинная вера671, а следовательно, и истинная ревность дол­жны выражаться в смирении пред ближними и в милости к ним. Предоставим суд над человеками и обличение человеков тем человекам, на кото­рых возложена обязанность судить братии своих и управлять ими.

«Имеющий ложную ревность, сказал святой Исаак Сирский, недугует великим недугом. О человек, мнящий износить ревность против чу­жих недугов, ты отрекся от здравия души твоей! Потрудись со тщанием о здравии души твоей. Если же желаешь уврачевать немощных, то знай, что больные нуждаются более в уходе за ними, нежели в жестких обличениях. Но ты, иным не помогая, сам себя ввергаешь в тяжкую и мучи­тельную болезнь. Эта ревность в человеках не признается одним из видов премудрости, но при­числяется к недугам души, есть к скудости (ду­ховного) разума, признак крайнего невежества, Начало премудрости Божией — тихость и кро­тость, свойственные великой и крепкой душе, основательнейшему образу мыслей, и носит че­ловеческие немощи. Вы бо сильна, говорит Пи­сание, немощи немощных носите (Рим. 15:1), и: согрегшгющаго исправити духом кротости (Гал. 6:1). Мир и терпение причисляет апостол к пло­дам святого Духа»"". В другом слове преподооный Исаак говорит «Не возненавидь грешного, потому что мы все грешны. Если ты ради Бога подвизаешься против него (грешника), то про­лей о нем слезы, для чего же ты и ненавидишь его? Возненавидь грехи его, а о нем помолись и тем уподобишься Христу, Который не негодовал на грешников, но молился о них. Не видишь ли, как Он плакал о Иерусалиме? И мы во многих случаях служим посмешищем для диавола. Зачем же ненавидим того, над кем посмевается посмевающийся и над нами, диавол? Зачем ты, о чело­век, ненавидишь грешника? За то ли, что он не так праведен, как ты? Где же твоя правда, когда у тебя нет любви! Отчего ты не восплакал о нем, но гонишь его? Некоторые, мнящие о себе, что они здраво судят о делах грешников, и (по этому поводу) гневаются на них, действуют так из сво­его невежества»673. Великое бедствие — самомне­ние! Великое бедствие— отвержение смирения! Великое бедствие — то душевное устроение или состояние, при котором инок, не будучи призван или вопрошаем, по собственному сознанию сво­его достоинства, начинает учить, обличать, уко­рять ближних! Будучи спрошен, или откажись дать совет и сказать свое мнение как ничего не знающий, или, при крайней нужде, скажи с ведичайшею осторожностию и скромностию, чтоб не уязвить себя тщеславием и гордостию, а ближ­него— словом жестким и безрассудным/Когда за труд твой в вертограде заповедей Бог сподо­бит тебя ощутить в душе твоей ревность Боже, ственную, тогда ясно увидишь, что эта ревность будет побуждать тебя к молчанию и смирению пред ближними, к любви к ним, к милованию их, к соболезнованию о них, как сказал святой Иса­ак Сирский674. Божественная ревность есть огонь, но не разгорячающий крови! Он погашает в ней разгорячение, приводит в спокойное состоя­ние675. Ревность плотского мудрования всегда со­пряжена с разгорячением крови, с нашествием многочисленных помыслов и мечтаний. Послед­ствиями слепой и невежественной ревности, если ближний ей воспротивится, обыкновенно быва­ют негодование на него, памятозлобие, мститель­ность в различных видах, а если покорится — тщеславное довольство собою, возбуждение и умножение наших высокоумия и самомнения.
ГЛАВА 37 О милостыни

Новоначальный инок не должен подавать ве­щественной милостыни нищим, исключая како­го-нибудь особенного случая, когда необходимо • оказать ближнему пособие, и этому ближнему нет другого средства получить пособие676. Пода­яние милостыни нищим есть добродетель мирс­ких людей, которых добродетель сообразна жи­тельству, то есть вещественна и не чужда приме­си. Преуспевшие иноки, стяжавшие дар рассуж­дения или призванные на то Богом, могут пода­вать милостыню нищим. Они обязаны удовлет­ворять служению этому как своему долгу, при­знавая себя орудиями Промысла Божия, призна­вая себя облагодетельствованными доставлением средства благодетельствовать, признавая себя облагодетельствованными более тех, которым они благодетельствуют. Новоначальный монах, пода­вая самопроизвольно милостыню нищим, непре­менно увлечется тщеславием и впадет в самомне­ние. Если имеешь, какой избыток, то раздай его нищим, доколе ты еще не вступил в монастырь. Так повелевает евангельская заповедь. Господь сказал юноше, желавшему достигнуть совершен­ства добродетелей: Аще хощеши совершен быти, иди, продаждъ имение твое, и дождь нищим.: и имети имаши сокровище на небеси: и прииди, и ходи вслед Мене, взем крест (Мк. 19:21; Мк. 16:21). Раздаянием имения предваряется взятие креста. При сохранении имения невозможно принятие и ношение креста (Лк. 14:33): крест будет постоянно сниматься с рамен и заменять­ся средствами, доставляемыми имением, а вера в единого Бога и зрение Бога верою будут унич­тожаться упованием на имение и вниманием к нему. Святые мученики и иноки старались со всею точностью исполнить вышеприведенную заповедь Господа пред началом своего подвига. Первые пред исшествием на видимые муки рас­точали имение нищим или, по недостатку време­ни, завещавали богозаповеданное распоряжение имуществом родственникам и друзьям. Вторые поступали точно так же пред исшествием на не­видимое мученичество. Подвиг иноческий есть невидимое, но в полном смысле мученичество для того, кто проходит этот подвиг как должно. Пред­варим вступление в монастырь раздаянием на­шего имущества, запечатлеем вещественною милостию, одною из величайших вещественных добродетелей, наше вещественное жительство посреди мира. Для вступившего же в монастырь предлежит другого рода милостыня: милостыня невещественная. Она заключается в том, чтоб мы не осуждали ближних, когда они согрешают, но миловали их, чтоб даже не судили о ближних, го­воря о одних хорошо, а о других худо; такой суд непременно сопряжен с отвержением смирения, с гордынею, присвоивающею человеку то, что принадлежит единому Богу. Невещественная ми­лостыня заключается в том, чтоб мы не воздава­ли злом за зло, но за зло воздавали добром; неве­щественная милостыня заключается в том, чтоб мы прощали все оскорбления и обиды, наноси­мые нам ближними, а по отношению к себе при­знавали эти оскорбления и обиды истинными благотворениями, очищающими нас от грехов­ной скверны. Короче: иноческая милостыня зак­лючается в последовании Христу, то есть в тща­тельном исполнении евангельских заповедей и в ношении креста, то есть в благодушном терпении и в тщательном понуждении себя к терпению всех скорбей, которые благоволит Божий Про­мысл попустить нам во время нашего земного странствования во спасение наше. Без второго не может состояться первое: исследование Христу не может состояться без приятия креста и при­знания в нем новозаветной правды и оправдания Божиих. Для преуспевших и призванных на то Богом иноков невещественная милостыня заклю­чается в преподавании ближним слова Божия. Невещественная милостыня столько выше веще' ственной, по учению святых отцов, сколько душа выше тела677. Для того чтоб подавать веществен­ную милостыню, должно стараться приобретать вещественное имущество; для того чтоб подавать невещественную милостыню, должно стартгься и заботиться о обогащении себя духовным богат­ством — учением Христовым. Если каким-нибудь образом достанется тебе имущество по вступле­нии в монастырь, то постарайся немедленно пе­реместить его на небо посредством милостыни. Вручи доставшееся тебе имущество настоятелю или какому другому, известному тебе своею доб­росовестностью, лицу и предоставь ему раздаяние твоего имущества. Не дерзни распорядить­ся сам и самопроизвольно! Иначе нанесешь вред душе твоей. По передаче имущества твоего рас­порядителю, не подозревай его, не проверяй его: предоставь дело его совести, а себя не ввергай в попечения и подозрения во вред душе твоей. Ты исполнил свою обязанность, и никакого нет тебе дела до того, как исполняет обязанность свою распорядитель: он своему Господеви стоит, или падает (Рим. 14:4)678.
ГЛАВА 38 О нестяжании

Всякий, поступивший в монастырь и приняв­ший на себя благое иго Христово, должен непре­менно пребывать в нестяжательности, доволь­ствуясь самонужнейшим и охраняясь от излише­ства в одежде, в келейных принадлежностях, в деньгах. Имуществом, богатством, сокровищем инока должен быть Господь наш, Иисус Христос. К Нему должны быть обращены и постоянно устремлены взоры ума и сердца; 'в Нем должна сосредоточиваться надежда наша; на Него дол­жно быть возложено все упование наше: мы дол­жны быть сильны верою нашею в Него. Такого душевного настроения невозможно иноку сохра­нить при имуществе — заповедь о нестяжатель­ности дана Самим Господом. Не скрывайте себе сокровищ на земле, повелевает Он нам, идеже червь и тля тлит, и идеже татие подкапыва­ют и крадут: скрывайте же себе сокровище на небеси, идеже ни червь, ни тля тлит, и идеже татие не подкапывают, ни крадут (Мф. 6:19, 20). Постановив заповедь, Господь изложил и причину постановления ее. Он сказал: Идеже бо есть сокровище ваше, ту и сердце ваше будет (Мф. 6:21). Не можете Ьогуработати и мамоне (Мф. 6:24). Если инок имеет деньги или какие дорогие вещи, то невольно, по каким-то неотлож­ным и неотразимым необходимости и закону, надежда его нисходит от Бога к имуществу. На имущество он возлагает свое упование, в имуще­стве он видит свою силу, в нем видит средство уклониться от влияния превратностей, могущих встретиться на поприще земной жизни; в имущество сосредоточиваются его любовь, его серд­це и ум, все существо его. И делается сердце веществолюбца жестким и чуждым всякого духов­ного ощущения, как жестко и бесчувственно ве­щество. Копление денег и другого имущества иноком есть поклонение идолу, по определению апостола (Еф. 5:5). Идолопоклонство непремен­но сопряжено с отречением от Бога. Омраченный веществолюбец не замедляет пожать плоды своего самообольщения: приходит смерть, о ко­торой в омрачении своем и упоении земным бла­госостоянием он совсем забыл, восхищает его из среды богатства его; капиталы и наполненные кладовые, на которые он уповал, остаются для других, не принесши ему даже никакой времен­ной пользы, отчуждивши его от Бога (Лк. 12:15— 22). Дух Святой оплакивает состояние человека, обманутого обольщением богатства, в страшной и гибельной нищете духа вступающего в веч­ность, — говорит Се человек, иже не положи Бога помощника себе, но упова на множество богат­ства своего, и возможе суетою своею (Пс. 51:9). Каким образом от пристрастия к тленному иму­ществу совершается в глубине души отречение от Бога, которое при удобном случае не преми­нет вынаружиться, можно видеть из следующей повести, сохраненной нам церковною историей:



«Некто Павел, пресвитер, пребывал в пустынной горе, скрываясь от идолопоклонников-гонителей. Он имел при себе значительное количество зо­лота, К нему присовокупились пять дев-инокинь, также избегавших преследования. Эти девы си­яли добродетелями и были исполнены благоуха­нием Святого Духа. Они жили при пресвитере Павле, упражняясь с ним в молитвах и в испол­нении Божественных заповедей. Некоторый не­благонамеренный человек, узнав о их местопре­бывании, известил начальника волхвов при пер­сидском царе Сапоре, что христианский пресви­тер, имеющий много золота, скрывается в горе с пятью девами-инокинями. Если хочешь, говорил доноситель вельмож, приобрести себе золото, то вели взять их и представить пред тебя на суд; ког­да же они не захотят отречься от своей веры, тог­да ты отрубишь им головы, а золото возьмешь себе. Вельможа немедленно исполнил данный ему совет: представил пресвитера с инокинями и его золотом на суд пред себя. Тогда пресвитер сказал вельможе: "По какой причине ты отни­маешь у меня имение мое, между тем как я ни в чем не виноват пред тобою?" Вельможа; "По той причине, что ты христианин и не повинуешься повелению царя". Павел: "Господин мой! Прика­жи мне что хочешь". Вельможа: "Если ты поклонишься солнцу, возьми твое и иди куда знаешь . Павел посмотрел на свое золото и сказал: "Что приказываешь мне сделать, то сделаю". И немед­ленно он поклонился солнцу, вкусил идольских жертв, и пил идоложертвенную кровь. Вельмо­жа, видя, что намерение его не удалось, сказал: "Если ты уговоришь и постниц твоих, чтоб они, так же как и ты, поклонились солнцу, потом выш­ли замуж или вдались в прелюбодеяние, тогда, взяв свое золото и постниц, иди с ними куда же­лаешь". Павел пошел к постницам и говорит им: "Вельможа взял имение мое и вам повелевает ис­полнить волю царя. Вот я поклонился солнцу и ел идоложертвенное. Приказываю и вам сделать то же самое". Инокини сказали как бы едиными устами: "Несчастный! Не довольно ли для тебя твоей погибели? Как ты осмелился говорить с нами? Ныне ты сделался вторым Иудою и, как он, ради золота предал Учителя своего и Владыку на смерть. Иуда, взявши золото, пошел и удавил­ся. И ты, окаянный, соделался вторым Иудою по нравственности твоей! Ради золота ты погубил душу твою, не вспомнив о том богаче, который, получив большое богатство, сказал душе своей: душе, имаши много блага, лежаща на лета многа: почивай, яждь, пий, весвлися, и за это услы­шал, безумие, в сию нощь душу твою истяжут от тебе: а яже уготовал ecu, кому будут? (Лк. 12:19,20). Говорим тебе, как бы предстоя Само­му Богу, что над тобою совершится и то и другое; и то, что случилось с Иудою и то, что случилось с богачом". Сказав это, они плюнули в лицо отступ­ника. Тогда, по повелению вельможи, инокини были биты жестоко и долго. Под ударами они во­пияли: "Мы поклоняемся Господу нашему Иису­су Христу, а повелению твоего царя не повину­емся; ты же делай что делаешь". Вельможа, изыс­кивая все средства, как бы завладеть золотом, по­велел Павлу собственноручно отсечь головы истинномудрым тем девам, думая, что Павел не захочет этого сделать, и тогда вельможа взял бы золото. Несчастный Павел, услышав это и опять посмотрев на свое золото, сказал вельможе: "Что приказываешь мне сделать, сделаю". Взяв меч, он подошел к постницам. Увидев это, святые девы ужаснулись и единогласно сказали ему: "Окаян­ный! До вчерашнего дня ты был нашим пасты­рем, а ныне пришел, как волк, пожрать нас. Та­ково ли твое учение, которое ты ежедневно по­вторял нам, увешавая, чтоб мы охотно умерли за Христа! Ты сам нисколько не захотел пострадать за Него, но, не задумавшись ни на минуту, отвергся Его. Где святые Тело и Кровь, которые мы при­нимали от нечистой руки твоей? Знай, что меч, который ты держишь в руке, есть ходатай для нас живота вечного. Мы отходим к Учителю наше­му, Христу: ты же, как мы предрекли тебе, скоро будешь удавлен веревкою и соделаешься сыном геенны вместе с учителем твоим Иудою". Сказав ему это и присовокупив еще нечто, они помоли­лись. Павел отсек им головы. Тогда вельможа ска­зал ему: "Ни один из христиан не исполнил воли царя так, как исполнил ты. По этой причине не могу отпустить тебя без личного царского пове­ления. Когда я расскажу ему и он узнает о том, что ты сделал, то сподобит тебя великих почес­тей. Теперь возвеселись с нами и пребудь близ нас в помещении, которое отведут тебе. Завтра доложим о тебе царю". Отступник отвечал: "Да будет по слову твоему". Ночью вельможа послал рабов своих тайно удавить Павла веревкою в от­веденном ему помещении, а сам с наступлением утра, притворяясь ничего не знающим, пришел посетить его. Нашедши его висящим на веревке и удавленным, он осудил его, признав самоубий­цею, велел вынести за город, а там подвергнуть на съедение псам, а имение его присвоил себе»679.

Инок, проводящий трезвенную жизнь и рас­сматривающий в себе самом грехи или падение человечества, удобно заметит, что при получении по какому-нибудь случаю ценной вещи или значительного числа денег тотчас же является в сердце упование на это имущество, а упование на Бога хладеет и ослабевает. Если не остеречься, то не замедлит явиться и привязанность к имуще­ству. Привязанность или пристрастие к имуще­ству легко могут обратиться в страсть, по причи­не которой совершается незаметным образом отречение от Христа в сердце, хотя уста и про­должают исповедывать Его, призывать Его в мо­литвах, проповедывать учение Его. Когда одна какая-либо убийственная страсть возобладает человеком, тогда прочие страсти умолкают в нем; диавол престает наносить ему брани и искуше­ния, храня в нем как свое сокровище, как вер­ный залог его погибели заразившую его смерто­носную страсть. Человек, убитый грехом в тайне сердца, привлеченный им к самым вратам ада, часто представляется для других святым и нази­дательным, как представлялся инокиням Павел, доколе опыт не разоблачит его, как разоблачил Павла. Кто желает сосредоточить в Боге упова­ние и любовь свою, тот должен стараться о том, чтоб пребывать в нестяжании, а подающие ему деньги и ценные вещи употреблять на приобре­тение богатства в вечности (Лк. 16:9). Начало всех духовных благ — вера во Христа, в Евангелие, вера живая, доказываемая исполнением евангельских заповедей делами, жизнью: естественно, что среб­ролюбие, искореняющее из сердца веру, есть ко­рень всем злым (1 Тим. 5:40).


ГЛАВА 39 О человеческой славе

Подобно сребролюбию и корыстолюбию, тщеславие уничтожает веру в сердце человечес­ком; подобно им, оно делает сердце человека не способным для веры во Христа, для исповедания Христа. Како вы можете веровати, говорил Гос­подь современным ему представителям иудейс­кого народа, славу друг от друга приемлюще; и славы яже от единого Бога не ищете (Ин. 6:44). Многие из важнейших иудеев уверовали в Гос­пода, но, свидетельствует евангелист, фарисей родине исповедоваху, да не из сонми изгнали будут: возлюбиша бо паче славу человескую, неже славу Божию (Ин. 12:42,43'). Иудеи сдела­ли постановление, которым воспрещалось уча­ствовать в собраниях синагоги всякому, испове­дующему Богочеловека обетованным Мессиею (Ин. 9:22). Тщеславие питается похвалою чело­веческою и преимуществами, изобретаемыми плотским мудрованием и возникающими из на­шего падения. Оно питается богатством, знатно­стью рода, громкими именами, которыми увен­чиваются служение и угодливость миру, и про­чими суетными почестями. По такому свойству своему слава земная и человеческая прямо про­тивоположна славе Божией. Начала славы чело­веческой и пути к ней совсем другие, нежели на­чала славы Божией и пути к достижению ее. На­чала тщеславия и славолюбия основываются на ложных понятиях о мнении и силе человеческих, суетных, кратковременных, переменчивых, нич­тожных. Путь искателя славы человеческой — постоянное и разнообразное человекоугодие. Правильно или неправильно, законно или безза­конно это человекоугодие, до того дела нет иска­телям человеческой славы, лишь бы оно достига­ло своей цели. Начало вожделения славы Божи­ей и стремления к ней основываются на живой вере во всемогущество Божие и в неизреченную милость Его к падшему человеку. Падший чело­век посредством покаяния и исполнения еван­гельских заповедей может примириться с Богом, стяжать у Бога, выразимся так для ясности, бла­гое о себе мнение, как сказано в Писании, от лица Божия человеку, которого дела оказались угод­ными Богу: Добре, рабе благий и верный, о моле Ми был ecu верен, над многими тя поставлю, вниди в радость Господа твоего (Мф. 25:23). Со­образно начальной причине своей, деятельность человека, желающего стяжать славу Божию, зак­лючается в тщательном и постоянном богоугождении, или в доследовании Господу: с крестом своим на раменах, в угождении ближним, допус­каемом и установляемом евангельскими запове­дями. Такое угождение отнюдь не удовлетворя­ет и даже приводит в негодование сынов мира, которые ищут и требуют неограниченного угож­дения страстям своим и своему самообольще­нию, за что и награждают земною славою человекоугодника, враждебного Богу и истинному благу ближних. Аще кто Мне служит, сказал Гос­подь, Мне да последует, и идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет: и аще кто Мне служит, почтит его Отец Мой (Ин. 12:26). Между прочими нрав­ственными правилами Богочеловека, чертами Его всесвятого характера находится отвержение сла­вы человеческой. Славы от человек не приемлю, сказал Господь о Себе (Ин. 5:41). Хотя Он — Царь царей, но царство Его несть от Мира сего (Ин. 18:36). Когда народ хотел провозгласить Его ца­рём, то Он удалился в пустынную гору, научая и нас, по объяснению, блаженного Феофилакта Болгарского, убегать почестей и славы (Ин. 6:15). Когда во время собеседования после Тайной Ве­чери ученики сказали Господу: ныне вемы, яко веси вся, и не требуеши, да кто Тя вопрошает: о сем веруем, яко от Бога изшел ecu: тогда Господь не выразил никакого сочувствия к этим словам, заключающим в себе похвалу человеческую и одобрительное мнение человеческое. Напротив того, ведая близкое малодушие учеников и научая необновленного человека не уповать на свое пад­шее естество, способное к неожиданной, внезап­ной переменчивости. Он возразил им: Ныне ли веруете? Се грядет час, и ныне прииде, даразыдется кийждо во своя, и Мене оставите единого (Ин. 16: 30, 31, 32). Христос, принявший на себя человечество, страданиями и крестом взошел, по человечеству, во славу Свою (Лк. 24: 26, 46), ко­торая по Божеству, всегда была Его славою (Ин. 17:5). Мы должны последовать Христу: исполне­нием заповедей и терпением всех попускаемых нам скорбей соделаться причастниками славы Христовой в сем и будущем веке. Христос Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретесяякоже человек, сми­рил себе, послушлив быв до смерти, смерти же крестныя. Тем же и Бог Его превознесе, и дарова Ему имя, еже паче всякого имене. Дд о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних: и всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца (Флп. 2: 6—11); так и мы должны смириться извне и внутри себя, чтоб соделаться причастника­ми славы Христовой, в сем и будущем веке. Зало­ги славы, даруемые Богочеловеком последовате­лю Его во время земного странствования, состо­ят в различных дарах Святого Духа; в будущем веке Божественная слава обымет последователей и учеников Христовых и извне и внутри в такой полноте и в таком величии, каких ум человечес­кий представить себе не может (1 Кор. 2:9). По этой причине преподобные отпы наши, святые иноки, старались избегать, как смертоносного яда, всего, что приводит к тщеславию, доставля­ет человеческую славу. Самый Божественный Промысл, как это со всею ясностию можно ус­мотреть из жизнеописаний угодников Божиих, не попускает избранным Божиим во время их земного странствования пребывать в отраде, в по­стоянном земном благополучии и в земной сла­ве. Земное странствование их всегда преиспол­нено скорбей вольных и невольных. Как сладкая пища, постоянно употребляемая, повреждает желудок, так слава человеческая, нерастворенная скорбями, повреждает душу. Как от постоянной ясной погоды, непрерываемой дождями, увяда­ют и сохнут хлеб и травы, в плодах заводятся чер­ви, так от постоянного земного счастья слабеют и уничтожаются в человеке добрые качества, за­рождаются в его сердце самомнение, гордыня и блудные вожделения. Святой Исаак Сирский сказал: «Едва ли найдется человек, который мог бы понести честь, а может быть, и вовсе не най­дется такого: это происходит от способности ско­ро подвергаться изменениям»680. Способность скоро изменяться, доказанная опытами681, слу­жит причиною, что Бог, уготовавший рабам Сво­им вечную, непременяющуюся честь и славу на небеси, не благоволит, чтоб они в сем непосто­янном и превратном мире были почитаемы по­стоянно суетным и временным почитанием, как заметил блаженный Симеон Метафраст в жиз­неописании великомученика Евстафия Плакиды682. Те из святых мужей, которым Бог, сообраз­но их значительным естественным способностям и духовному преуспеянию, предоставил высокое служение в Церкви, подвергались особенным го­нениям, бесчестиям, поруганиям, озлоблениям, страданиям: в этом удостоверяют жизнеописа­ния и Афанасия Великого, и Григория Богослова, и Василия Великого, и Иоанна Златоустого, и дру­гих светильников Церкви. Попускаемые им на­пасти предохраняли их от душевного поврежде­ния, которое легко могло бы появиться от вели­чия сана и почитания человеческого683. «Прилеж­но внимай себе, сказал преподобный Исаия Отшельник, чтоб тебе удаляться желания власти, чести, славы и похвалы как язвы, смерти и поги­бели душевной, как вечной муки»684. Если посмот­реть внимательно на себя и на человечество, то невозможно не убедиться в справедливости со­вета, преподанного святым отшельником, невоз­можно не увидеть, что стремление к славе чело­веческой и к человеческим почестям сводит ино­ка с тесного спасительного пути, проложенного Богочеловеком и пройденного всеми последова­телями Его. Мало этого! Самое учение о тесном и прискорбном пути делается для сочувствующих человеческой славе странным, диким, безрассуд­ным; они насмехаются над ним и над возвещаю­щими его, как насмехались фарисеи, будучи ми­ролюбцами, над учением Господа о самоотвер­жении. Но Господь дал это учение как необходи­мое врачевство и пособие в стране изгнания и самообольщения для освобождения нас от лжи, от пленивших и пленяющих нас посредством лжи (Лк. 16:14). Нет иного ключа, который бы отверзал врата в Царство Божие, кроме креста Христова. Ключ этот подается десницею Божией тем, которые произволяют войти в Царство Бо­жие, и они сами стараются приобрести его, о при­обретенном радуются и веселятся как о залоге вечного, неизреченного блаженства. Говорит пре­

подобный Симеон, Новый Богослов: «С несомнен­ною верою в Бога отрекшийся мира и всего при­надлежащего миру, верует, что Господь щедр и милостив, приемлет приступающих к Нему с покаянием, воздает почесть рабам своим чрез бес­честие, обогащает их посредством нищеты, про­славляет при посредстве досаждений и уничиже­ний и соделывает их причастниками и наследни­камивечной жизни посредством смерти. Верую­щий спешит, как жаждущий елень, восходит сими ступенями к бессмертному и горнему началу, как по лестнице, по которой восходят и нисходят ан­гелы, на вершине которой — человеколюбивый • Бог, ожидающий от нас посильного подвига и тщания, не увеселяясь зрением труда нашего, но желая дать нам мзду, как заслуженную»685.



Возлюбленные братия! Будем убегать тщесла­вия и славолюбия как отречения от креста Хрис­това. Отречение от креста Христова есть вместе и отречение от Христа: ижв не носит креста сво­его, и вслед Мене грядет, не может мой быти ученик (Лк. 14:27), сказал Господь. Падшие человеки! Мы не можем иначе познать и исповедать Христа с искренностью, деятельно, как с креста нашего, познав и исповедав наперед наше паде­ние им необходимость крестного пути для дос­тижения неба и хранимого в нем вечного блаженства. Будем убегать всех поводов к тщесла­вию и славе человеческой, как убегали их святые отцы, чтоб не утратить сочувствие к учению Хри­стову, не соделаться гробами повапленными, хри­стианами по наружности, отступниками в сущ­ности. Малая пылинка, попавшая в глаз, наруша­ет правильность зрения: ничтожное по видимо­му пристрастие лишает правильности разум, по­вреждает, изменяет образ мыслей подвижника. Сильные духом и телом отцы боялись малейше­го греха, малейшего уклонения от евангельского учения, тем более мы, немощные по духу и телу, должны страшиться греха, который имеет на­дежное пристанище и пособие в нашей немощи,' который, входя в нас, принимает вид ничтожной мелочи, а вошедши, превращается в страшное чудовище686. Не без причины святые отцы наблю­дали крайнюю простоту в одежде, в келейных по­требностях, в монастырских зданиях, в строении и украшении самых храмов687. Мысль и сердце слабого человека сообразуются, что непонятно для неопытных и невнимательных, с его наруж­ным положением. Если на иноке блестящие одежды, если келия убрана тщательно, со вкусом и роскошью, если даже храмы монастыря вели­колепны, сияют золотом и серебром, снабжены богатою ризницею, то душа его непременно тщеславна, исполнена самомнения и самодоволь­ства, чужда умиления и сознания своей грехов­ности. Упоенная тщеславным удовольствием, представляющимся ей духовною радостию, она пребывает в омрачении, самообольщении, оже­сточении и мертвости, как бы среди торжествен­ного празднества. Напротив того, когда одежда на иноке проста, когда он, подобно страннику, живет в келий как бы в шатре или куще, когда в этой кущи имеется одно необходимое, когда храм Божий служит для него местом молитвен­ного исповедания и плача, не развлекая и не вос­хищая его своим блеском, тогда душа его заим­ствует от наружной обстановки смирение, отде­ляется от всего вещественного, переносится мыс­лями и чувствованиями в предстоящую всем че­ловекам неизбежную вечность; душа старается покаянием и исполнением евангельских запове­дей благовременно приготовить себе в вечности прием благосклонный. В скромную келию, убран­ную просто, входит наравне с вельможею про­столюдин; в келию, тщательно убранную, нет вхо­да для простолюдина, могущего приходом сво­им нарушить отчетливость убранства в келий. В лице убогого простолюдина, часто богатого в' вере, отвергается Христос (Иак. 2:1 —6). Пагубно собственное тщеславие: тем пагубнее слава человеческая. Слава инока от чад мира и плотского мудрования есть признак, что этот инок — со­суд, отвергнутый Богом, так как, напротив того, поношения и гонения от человеков составляют для инока верный признак избрания его Богом. То и другое засвидетельствовано Самим Госпо­дом: Горе, сказал Он, егда добре рекут вам вси человецы: по сим бо творяху лжепророком отцы их. Напротив того, блаженни будете, егда возне­навидят вас человецы, и егда разлучат бы и по­носят, и пронесут имя ваше яко зло Сына чело­веческого ради. Возрадуйтеся 6 той день и взыг­райте: се бо мзда ваша много на небеси. По сим бо творяху пророком отцы их (Лк. 6:26,22,23).

Последуем вышеприведенному совету свято­го отшельника! Если же по судьбам Божиим ино­ку придется носить тяжкое бремя земных санов и почестей, то да умолит он прилежными и слез­ными молитвами Бога, чтоб земное величие не имело влияния на образ его мыслей, не вселило в его душу гордыни, не доставило ему высокого ока на ближних, от чего предостерегал и предосте­регает Господь учеников Своих: Блюдите да не презрите единого от малых сих: глаголю бо вам: яко Ангели их на небесех выну видят лице Отца Моею небесного. Прииде бо Сын Человеческий всыскати и спасти погибшаго человека. Он про­лил за всех и каждого бесценную кровь Свою и тем установил для всех человеков одну, одинако­вую, равную цену, одно равное значение (Мф. 18: 10, П. Слич. 1 Кор. 6:20).


ГЛАВА 40 О памятозлобии

Глубокая и сокровенная тайна — падение че­ловека! Никак не познать ее человеку собствен­ными усилиями, потому что в числе последствий падения находится и слепота ума, не допускаю­щая уму видеть глубину и тьму падения. Состоя­ние падения обманчиво представляется состоя­нием торжества, и страна изгнания — исключи­тельным поприщем преуспеяния и наслаждения. Постепенно раскрывает тайну Бог пред тем под­вижником, который искренно и от всей души служит Ему. Какое, братия, разнообразное и страшное зрелище является нам при раскрытии тайны! Когда обнажатся по повелению Божию адские пропасти в бездне сердечной, как не ис­полниться страха! Как не исполниться страха особливо по той причине, что немощь наша до­казана нам бесчисленными горькими опытами! Как не исполниться ужаса от мысли, что какая-либо убийственная страсть может долгое время жить тайно в сердце, внезапно явиться и навсегда погубить человека! Это справедливо, но кто боится греха, кто не доверяет себе, тот безопас­нее от греха. И потому, желая ознакомить воз­любленных братии с тайнами греха для предох­ранения от него, мы не упускаем здесь указать на то страшное, невидимое опустошение, кото­рое производит в душе страсть памятозлобия. Бог любы. есть (Ин. 4:8), сказал святой Иоанн Бого­слов: следовательно, отвержение любви, или памятозлобие, есть отречение от Бога. Отступает Бог от памятозлобного, лишает его своей благо­дати, решительно отчуждается от него, предает его душевной смерти, если он не потщится благовременно исцелиться от убийственного нрав­ственного яда, от памятозлобия.

В Антиохии, столице Востока, в первые века христианства жили два друга, Саприкий, пресви­тер, и гражданин Никифор. Долгое время пре­бывали они в теснейшей дружбе; потом сеятель зла, диавол, посеял между ими вражду, которая, возрастая, обратилась в непримиримую, ожесто­ченную ненависть. Из двух друзей Никифор опомнился, в себя пришел, сказано в жизнеопи­сании, и, уразумев, что ненависть посеяна и ук­реплена диаволом, искал примириться с Саприкием. Саприкий упорно отвергал предложение о примирении, не раз повторенное. При таком взаимном отношении этих двух лиц внезапно восстало в Антиохии гонение на христиан, в цар­ство императоров Римских Валериана и Галлиена. Саприкий как христианин и пресвитер был схвачен и представлен пред антиохийского игемона. Принуждаемый к принесению жертвы идолам, Саприкий исповедал Христа и, испове­дуя Его, претерпел вышеестественно страшные муки. Когда разнообразные пытки не возмогли поколебать твердости Саприкия в исповедании Богом Иисуса Христа, тогда игемон повелел от­рубить ему голову. Никифор, услышав о подвиге Саприкия, и желая получить прощение и благо­словение мученика, совершившего свой подвиг и уже шедшего увенчать его смертью от руки палача, поспешил встретить мученика. Он пал мученику в ноги, говоря: «Мученик Христов! Про­сти меня, согрешившего пред тобою». Но Сап­рикий не дал даже ему никакого ответа, потому что имел сердце, объятое злобою. Сколько ни повторял Никифор молений, ожесточенный и ослепленный Саприкий отвечал на них одним исполненным ненависти молчанием и отвраще­нием взора. Они достигли места казни. Здесь Никифор снова умолял Саприкия о прощении. «умоляю тебя, мученик Христов, говорил он, про­сти меня, если я как человек согрешил пред тобою. Писание говорит: просите и дастся вам. (Мф. 7:7). Вот я прошу: даруй мне прощение». И на эту предсмертную мольбу не преклонился Саприкий. Внезапно благодать Божия, укрепляв­шая его в мученическом подвиге, отступила от него. Когда мучители хотели отсечь ему голову, он вдруг обратился к ним с вопросом: «За что хо­тите вы казнить меня?» Они отвечали: «За то, что ты отказался принести жертвы богам и презрел царское повеление ради некоторого человека, называемого Христом». Несчастный Саприкий сказал им: «Не убивайте меня; сделаю то, что по­велевают пари; поклонюсь богам, и принесу им жертву». Услышав эти ужасные слова Саприкия, святой Никифор умолял его со слезами, говоря: «Не делай этого, возлюбленный брат, не делай! Не отвергайся Господа нашего Иисуса Христа, не теряй венца небесного, который ты сплел себе терпением многих мук. Вот! У дверей стоит Вла­дыка Христос, Который немедленно явится тебе и воздаст тебе вечным воздаянием за временную смерть, для принятия которой ты пришел на это место». Саприкий не обратил никакого внима­ния на эти слова и устремился всецело в вечную пагубу. Тогда святой Никифор, видя, что пресви­тер окончательно пал и отвергся Христа, истин­ного Бога, начал, подвигнутый Божественною

благодатию, взывать к мучителям громким голо­сом: «Я — христианин! Я верую в Господа наше­го Иисуса Христа, Которого Саприкий отвергся! Мне отрубите голову!» Желание святого Никифора было исполнено688. Очевидно: одному отвержение заповеди евангельской вменено Святым Духом, мгновенно отступившим от несчастного, в сердечное отвержение Христа; без сердечного исповедания Христа не возмогло устоять одно устное исповедание; другому тщательное испол­нение заповеди доставило высокое достоинство мученика. В это достоинство внезапно возвела Никифора благодать Святого Духа, объяв его сер­дце, предуготованное для Духа Божия, исполне­нием заповеди Божией.

Вот и другая повесть. В Киево-Печерской лав­ре два инока, иеромонах Тит и иеродиакон Евагрий, жили в единомыслии и духовной дружбе. Их взаимная любовь была предметом назидания и удивления для прочих братии. Ненавидящий доб­ра враг, обыкший сеять плевелы посреди пше­ницы и превращать пшеницу в плевелы, особли­во когда человеки спят, то есть не внимают себе и не опасаются быть скраденными, полагая проч­ным и неотъемлемым приобретенное ими доб­ро, превратил любовь иноков во вражду. Тит и Евагрий столько расстроились один против друтого, что не могли даже смотреть друг на друга. Братия много раз упрашивали их, чтоб они по­мирились, но они и слышать не хотели о мире. По прошествии значительного времени их ссо­ры иеромонах Тит тяжко заболел. Болезнь была так трудна, что отчаялись в его выздоровлении. Тогда он начал горько плакать о своем согреше­нии и послал к иеродиакону просить прощения, со многим смирением возлагая на себя вину. Тот не только не захотел простить, но и произнес о иеромонахе много жестоких слов, даже прокля­тий. Однако братия, видя Тита умирающим, на­сильно привели к нему Евагрия для примирения. Больной, увидев его, приподнялся на постели, поклонился пришедшему, упав к ногам его и ска­зав со слезами: «Прости меня, отец, и благосло­ви». Евагрий отворотился от него и произнес пред всеми следующие страшные слова: «Никогда не примирюсь с ним, ни в сей век, ни в будущем». Сказав это, Евагрий вырвался из рук братии, дер­жавших его, и упал. Братия хотели поднять его, но он оказался умершим: они не могли ни согнуть рук его, ни затворить уст, ни сомкнуть ресниц, а болевший иеромонах Тит встал с постели здра­вым, как бы никогда не был болен. Всех присут­ствовавших объял ужас, и они начали спраши­вать исцелевшего пресвитера, каким образом

совершилось его исцеление. Блаженный Тит от­вечал им: «Когда я был тяжело болен, то увидел ангелов, что они удаляются от меня и плачут о погибели души моей, отравленной памятозлобием, а бесов, радующихся тому, что я гибну по причине гнева моего: почему я начал умолять вас, чтоб вы пошли к брату и испросили у него мне прощение. Когда же вы привели его ко мне и я поклонился ему, а он отвратился от меня, то я увидел, что один из грозных ангелов, державший огненное копие, ударил им непростившего, от чего тот упал и умер, а мне этот же ангел подал руку и восставил меня, и, вот, я здоров». Братия много плакали о умершем страшною смертию Евагрие и похоронили его в том положении, в каком он окостенел, с отверстыми устами и рас­простертыми руками689.



Братия! Устрашимся нашей немощи! Устра­шимся греха, удобно обольщающего нас, удобно вкрадывающегося в нас, пленяющего, оковыва­ющего нас! Устрашимся нашего падшего есте­ства, не престающего произрастать из себя гре­ховные плевелы. Надо постоянно внимать себе, поверять свое поведение и душевное состояние по Евангелию, никак не допускать никакому гре­ховному увлечению усиливаться и плодиться в душе, признавая это увлечение маловажным. «Вводимый в начало зла, не скажи себе: оно не победит меня. Насколько ты введен, настолько уже и побежден», говорит преподобный Марк Подвижник690. И то надо знать, что «малые со­грешения диавол представляет еще меньшими, ибо иначе он не может привести к большим со­грешениям», сказал тот же преподобный691. Ни­как не должно пренебрегать плевелами, возни­кающими из сердца, или греховными помысла­ми, являющимися уму. Помыслы должно немед­ленно отвергать и отгонять, а греховные чувство­вания искоренять и уничтожать, противопостав­ляя им евангельские заповеди и прибегая к мо­литве. Плевелы удобно исторгаются, когда они бессильны и молоды. Когда же они укоренятся от времени и навыка, тогда исторжение их со­пряжено с величайшими усилиями. Помысл гре­ховный, будучи принят и усвоен уму, входит в состав образа мыслей или разума и лишает его правильности, а греховное чувствование, закос­невши в сердце, делается как бы его природным свойством, лишает сердце духовной свободы. Стяжем несомненное убеждение в непреложной истине; Бог печется неусыпно о иноке и о вся­ком православном христианине, предавшем себя всецело в служение Богу и воле Божией, хранит его, зиждет, образует душу его, приуготовляет его для блаженной вечности. Все скорби, наносимые нам человеками, постигают нас не иначе, как по Божию попущению, к нашей существенной пользе. Если 6 эти скорби не были нам необхо­димо нужны, Бог никак не попустил бы их. Они нам необходимы для того, чтоб мы имели случай прощать ближних и тем получить отпущение собственных своих согрешений. Они нам необ­ходимы, чтоб мы усмотрели Промысл Божий, бдящий над нами, и стяжали живую веру в Бога, являющуюся в нас тогда, когда мы научимся из многочисленных опытов, что из скорбей и зат­руднительных обстоятельств изъемлет нас всегда всесильная десница Божия, а не наши ухищре­ния. Они нам необходимы для того, чтоб мы при­обрели любовь к врагам, чем окончательно очи­щается сердце от яда злобы и соделывается спо­собным к любви Божией, к приятию особенной, обильной благодати Божией. Союз любви к ближнему с любовью к Богу ясно усматривается в приведенных двух повестях. Из этих повестей видно, что любовь к врагам есть та высшая сту­пень в лестнице любви к ближнему, с которой мы вступаем в необъятный чертог любви к Богу. Всеусильно понудим сердце наше, чтоб оно от­пускало ближним все роды обид, какие они ни нанесли бы нам, чтоб получить отпущение наших бесчисленных согрешений, которыми оскорби­ли мы величество Божие. Не будем, побеждаясь неверием, предаваться многообразным попече­ниям, соображениям, мечтаниям, ухищрениям для охранения себя от врагов наших, для действования против их злонамеренности. Это воспре­щено Господом, сказавшим: не противитеся злу (Мф. 5:29). Прибегнем, утесняемые скорбными обстоятельствами, с молитвою к всесильному Богу, у Которого в полной власти и мы, и враги наши, и наши обстоятельства, и обстоятельства всех человеков, Который может самовластно рас­порядиться всем, мгновенно преодолеть и унич­тожить все величайшие трудности. Будем тща­тельно молиться о врагах наших, изглаждая этою молитвою злобу из сердец наших, прививая к нему любовь. «Молящиеся о человеках, обижаю­щих его, сокрушает бесов; сопротивляющийся же первым, уязвляется вторыми», сказал препо­добный Марк Подвижник692. Паче всего, говорит апостол, возмите щит веры, которым возможе­те угасить все раскаленныя стрелы лукавого (Еф. 6:16). Эти стрелы суть различныя действия в нас демонов, приводящих в движение недуги пад­шего естества: воспаление сердца гневом, разго­ряченные помыслы и мечтания, порывы к мще­нию, многопопечительные и многочисленные соображения, большею частью несбыточные и не­лепые, о сопротивлении врагу, о побеждении и унижении его, о доставлении себе самого проч­ного, неподверженного никаким опасностям по­ложения. Стяжавший веру стяжал Бога деятелем своим, встал превыше всех ухищрений не только человеческих, но и демонских. Стяжавший веру получает возможность коснуться истинной, чис­той молитвы, не расхищаемой никакими попе­чениями о себе, никакими опасениями, никаки­ми мечтаниями и картинами, представляемыми воображению лукавыми духами злобы. Верою своею в Бога благочестивый инок вручил себя Богу; он жительствует в простоте сердца и беспопечительности; он мыслит и заботится только об одном: о том, чтоб соделаться во всех отношени­ях орудием Бога и совершителем воли Божией.
ГЛАВА 41 Значение слова «мир»

Слово мир имеет два значения в Священном Писании. Словом мир обозначается все челове­чество в следующих, и им подобных, выражени­ях Писания: Тако возлюби Бог мир, яко и Сына Своего единородного дал есть, да всяк веруяй в Он, не погибнет, но имать живот вечный. Не по­сла бо Бог Сына Своего в Мир, да судит мирови, но да спасется им мир (Ин. 3:16,17). Се Агнец Божий, вземляй грехи мира (Ин. 1:30). Словом мир обозначаются те человеки, которые прово­дят греховное, противное воле Божией житель­ство, живут для времени, а не для вечности. Так надо понимать слово мир в следующих, и им по­добных, выражениях: Аще мир вас ненавидит, ве­дите, яко Мене прежде вас возненавиде. Аще от мира бысте были: мир убо свое любил бы. Якоже от мира несте, но Аэ избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир (Ин. 15:18,19). Не лю­бите мира, ни яже в мире. Аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем: яко все, еже в мире, по­хоть плотская, и похоть очес, и гордость жи­тейская, нестъ от Оти,а, но от мира сего есть. И мир преходит, и похоть его: а творяй волю Божию пребывает во веки (1 Ин. 2: 15, 16, 17). Прелюбодеи и прелюбодейцы! не весте ли яко любы мира сего вражда Богу есть? иже бо восхощет друг быти миру, враг Божий бывает (Иак. 4:4). Блаженный феофилакт Болгарский опреде­ляет л^ир так: «Обычно Писание называет миром житие грешных и пребывающих в нем людей плотского мудрования, почему и Христос сказал ученикам Своим: вы. несте от мира. Они состав­ляли часть живущих в мире человеков, но, не пре­бывая в грехе, не были от мира693. Большинство человеков проводило и проводит жизнь грехов­ную, мерзостную пред Богом, враждебную Богу; по этой причине и потому, что большинство вра­гов Божиих несоразмерно велико в сравнении с числом верных служителей Бога, большинство называется в Писании миром, относящееся к большинству приписывается всему человечеству. Так надо понимать слова евангелистов: Бе Свет Истинный, иже просвещает всякого человека, грядущаго в мир. В мире бе, и мир Тем бысть, и мир Его не позна. Бо своя прииде, и свои Его не прията (Ин. 1: 9, 10, 11). Сей же есть суд, яко Свет прииде в мир, и возлюбиша человецы паче тму, неже Свет: беша бо их дела зла (Ин. 3:19). Блаженни будете егда возненавидят вас челове­цы, и егда разлучат вы и поносят, и пронесут имя ваше яко зло Сына человеческого ради. Торе егда добре рекут вам вси человецы: по сим бо творяху лжепророком отцы их (Лк. 6: 22, 26). Не познало Спасителя большинство человеков, ненавидит и преследует злословиями и гонения­ми истинных слуг Божиих большинство челове­ков, и так велико это большинство, что слово Божие признало правильным приписать отвержение Богочеловека и гонение служителей Его все­му человечеству. Что очень мало человеков, жи­вущих богоугодно, и очень много угождающих греховным и плотским похотениям, засвидетель­ствовал Господь: Пространная врата и широкий путь, бводяй в пагубу, и мнози суть входящий им. Что узкая врата и тесный путь, вводяй в живот, и мало их есть, иже обретают его (Мф. 7:13,14; слич. Лк. 13:23,24). Оправдися Премуд­рость Божия от весьма немногих чад своих (Мф. 11:19); немногие избранники познали ее, немно­гие отдали ей должную справедливость.

Истинные служители истинного Бога! Изучи­те и узнайте установленное для вас Промыслом Божиим положение на время вашего земного странствования. Не попустите падшим духам обольстить и обмануть вас, когда они будут в при­манчивой ложной картине представлять вам зем­ное благосостояние и внушать желание его, стремление к нему, чтоб, таким образом, украсть и похитить у вас вечное сокровище ваше. Не ожи­дайте и не ищите похвал и одобрения от обще­ства человеческого! Не ищите известности и сла­вы! Не ожидайте и не ищите жительства бесскор­бного, пространного, вполне удобного! Это не ваш удел. Не ищите и не ожидайте любви от человеков! Ищите всеусильно и требуйте от себя любви и соболезнования к человекам. Довольствуйтесь тем, что немногие истинные служители Божий, с которыми по временам вы будете встречаться на пути жизненном, полюбят вас, с любовью и учас­тием одобрят ваше поведение, прославят за вас Бога, Такие встречи не были часты и в цветущие времена христианства; в последнее время они сде­лались крайне редки. Спаси мя, Господи, яко оскуде преподобный, яко умалишася истины, от сынов человеческих. Суетная глагола кийждо ко искреннему своему (Пс. 11:1,2, 3).



Преподобный авва Дорофей превосходно объясняет слова святого апостола Павла: мне мир распяся, и аз миру (Гал. 6:14). Монашествующим существенно нужно знать это объяснение. Вот оно: «Апостол говорит: мне мир распяся, и аз миру. Какое между этим различие? Как мир рас­пинается человеку и человек миру? Когда чело­век отрекается от мира и делается иноком, ос­тавляет родителей, имения, приобретения, тор­говлю, даяние другим и приятие от них, тогда рас­пинается ему мир, ибо он оставил его. Это и зна­чат слова апостола: мне мир распяся. Потом он прибавляет: и аз миру. Как же человек распина­ется миру? Когда, освободившись от внешних ве­щей, он подвизается и против самых услаждений, или против самого вожделения вещей, против своих пожеланий и умертвит свои страсти, тогда и сам он распинается миру и сподобляется ска­зать с апостолом: мне мир распяся, и аз миру. Отцы наши, как мы сказали, распяв себе мир, предались подвигам и себя распяли Миру. А мы думаем, что распяли себе мир, потому что оста­вили его и пришли в монастырь, себя же не хо'тим распять миру, ибо любим еще наслаждения его, имеем еще пристрастия его, сочувствуем сла­ве его; имеем пристрастие к снедям, к одеждам: если у нас есть какие-нибудь хорошие рабочие орудия, то мы пристрастны и к ним, и позволя­ем какому-нибудь ничтожному орудию произ­водить в нас мирское пристрастие, как сказал авва Зосима. Мы думаем, что, вышедши из мира и придя в монастырь, оставили все мирское; но и здесь, ради ничтожных вещей, исполняем при­страстия мирские. Это происходит с нами от многого неразумия нашего, что оставив великие и многоценные вещи, мы посредством каких-нибудь ничтожных удовлетворяем страстям на­шим. Каждый из нас оставил, что имел: имевший великое, оставил великое, и имевший что-нибудь, и тот оставил, что имел, каждый по силе своей. И мы, приходя в монастырь, как я сказал, мало­важными и ничтожными вещами питаем при­страстие наше. Однако мы не должны так делать, но как мы отреклись от мира и вещей его, так должны отречься и от самого пристрастия к ве­щам»694. После этого объяснения очень понятна причина, на основании которой святой Исаак Сирский, писавший свои наставления инокам самого возвышенного жительства, то есть безмолвникам, затворникам и отшельникам, определя­ет мир так: «мир есть общее имя для всех страс­тей. Если человек не узнает прежде, что есть мир, то он не достигнет узнать и то, сколькими члена­ми он удалился от мира и сколькими привязан к нему. Находится много таких, которые двумя или тремя членами отрешившись от мира, и в них отказавшись от общения с ним, возомнили о себе, что они чужды мира жительством своим. Это слу­чилось с ними оттого, что они не уразумели и не усмотрели премудро, что они умерли для мира только двумя членами, а прочие члены их живут внутри плотского мудрования, принадлежащего миру. Впрочем, они не возмогли даже ощутить страстей своих: не ощутив их, не могли позабо­титься о исцелении себя от них. По исследова­нию (духовного) разума, для составления обще­го имени, объемлющего отдельные страсти, упот­ребляется слово мир. Когда хотим наименовать страсти общим именем, именуем их миром: ког­да же намереваемся распределить их по частным названиям их, тогда именуем их страстями. Каж­дая часть есть частное действие по началам мира (Кол. 2:8). Где, престают действовать страсти, там остаются без действия начала мира. Страсти суть следующее: вожделение богатства, стремление к собранию разных вещей; телесное наслаждение, от которого блудная страсть; вожделение чести, от которого происходит зависть; желание началь­ствовать; кичение благолепием власти, украше­ние себя пышными одеждами и суетными утварями; человеческая слава, служащая причиною памятозлобия; страх телесный. Где эти страсти престают действовать, там мир умер. И насколь­ко некоторые из этих частей оставлены, настоль­ко подвижник пребывает вне мира, который на­столько уничтожается, будучи лишен составных частей своих. Некто сказал о святых, что они, живя, были мертвы, ибо живя во плоти, жили не для плоти. И ты всмотрись в себя, для каких из вышесказанных страстей ты жив? Тогда позна­ешь, насколько ты жив для мира, и насколько умер для него. Когда уразумеешь, что значит мир, тогда уразумеешь из вышеприведенных частных указаний, в чем ты связался с миром и в чем от­решился от него. Короче сказать: мир есть плотс­кое жительство и плотское мудрование695. Мир есть блудница, привлекающая к любви своей тех, которые устремляют взоры к ней с вожделени­ем ее красоты. Тот, кто хотя отчасти увлечен лю­бовью к миру и опутан им, не может избавиться из рук его, доколе мир не лишит его жизни (веч­ной). Когда мир вполне обнажит человека и вы­несет его из дому его в день его смерти: тогда познает человек, что мир — льстец и обманщик. Подвизающийся выйти из тьмы мира, доколе находится еще среди него, не может видеть оплетений его. Мир держит в оковах не только уче­ников, чад и пленников своих, но вот! Он и не­стяжателей, и подвижников, и возвысившихся превыше его начал уловлять на дела свои различ­ными образами, попирает их и повергает под свои ноги»696.

Основываясь на этих понятиях о мире, пре­подаваемых нам Священным Писанием и свя­тыми отцами, мы повергаем пред возлюбленны­ми братиями нашими, иноками, совет и убеди­тельнейшее моление: убоимся служения миру! Этому служению могут подпасть даже подвиж­ники, не внимающие себе строго: это служение может совершаться при посредстве ничтожных пристрастий к ничтожным предметам. Примем все меры, все предосторожности к предохране­нию себя от миролюбия! Не сочтем маловредным никакого, по-видимому ничего не значащего при­страстия! Не сочтем маловажным никакого са­момалейшего уклонения от евангельских запо­ведей. Не предадим забвению грозного изречения, которым возгремел святой апостол Иаков: прелюбодеи и прелюбодейцы! не весте ли, яко мира сего вражда. Богу есть? иже бо восхощет друг быти миру, враг Божий бывает (Иак. 4:4). Всякое пристрастие есть в духовном смысле пре­любодеяние для инока, долженствующего лю­бовь свою всецело устремить к Богу, как и псал­мопевец возвестил: Возлюбите Господа вси преподобнии Его (Пс. 30:24). Удаляющий себе от Тебе погибнут: потребил ecu всякого любодеющаго от Тебе (Пс. 72:27). При служении миру невоз­можно служение Богу, и нет его, хотя бы оно и являлось болезненному взору рабов мира, пред­ставлялось существующим. Его нет! А то, что представляется, есть не что иное, как лицемерство, притворство, обман себя и других. Друг мира соделывается непременно, может быть, не­заметно для себя, злейшим врагом Бога и своего спасения. Миролюбие вкрадывается в душу, как тать, пользующийся мраком ночи, — нерадени­ем и невниманием себе. Миролюбие способно со­вершать величайшие беззакония, величайшие злодеяния. Ужасный пример этого видим в иудейском духовенстве, современном земной жизни Богочеловека. Оно впало в миролюбие: оно заразилось расположением к почестям, к славе, к похвалам человеческим; оно пристрастилось к



сребролюбию и любоимению; оно впало в слас­толюбие и разврат; оно предалось грабительству и всякого рода неправдам, а для того чтоб охра­нить свое положение в народе, оно облеклось в личину строжайшего богоугождения, самого ме­лочного исполнения обрядовых постановлений и старческих преданий. Что было последствием миролюбия? Решительное отчуждение от Бога, перешедшее в ослепленную и исступленную не­нависть к Богу. Иудейское духовенство противо­стало с ожесточением Богочеловеку, когда Он явил Себя миру; оно противостало Ему, имея полное убеждение в его Божественности, как это засвидетельствовал Никодим, один из членов вер­ховного иудейского собора — синедриона (Ин. 3:2). Иудейское духовенство решилось на богоубийство и совершило его, зная наверно, что оно действует против Мессии и, в омрачении своем, высказывая это сознание в тех насмешках, кото­рыми оно осыпало мироспасительную Жертву на Ее жертвеннике — кресте. Иные спасе, Себе ли не можешь cnacmul говорили архиереи, книж­ники, старцы и фарисеи (Мф. 27:42), не замечая того, что они произносят осуждение на самих себя: они сознаются, что предали на распятие Того и ругаются Тому, Кто чудесным образом, Бо­жественною силою и властью спасал других697.

Иудейское духовенство едва услышало весть о рождении Богочеловека, как возненавидело Его, приняло меры избавиться от Него. Это ясно вид­но из Евангелия. Когда волхвы принесли в Иеру­салим весть о рождении Царя Иудейского — Христа, тогда смутился наличный иудейский царь Ирод, смутилась вместе с ним и вся столица иудейская (Мф. 2:3). Естественно было смутить­ся, замечает блаженный Феофилакт Болгарский, наличному государю иудейскому вестью о рож­дении нового Царя Иудейского, который, следо­вательно, должен был завладеть его престолом и лишить власти или его, или потомство его. Но к чему смущаться Иерусалиму при вести о рожде­нии Мессии, Иерусалиму, который в течение многих веков ожидал обетованного Мессию, сво­его Избавителя, свою славу, — Иерусалиму, ко­торого вся религия состояла в вере в грядущего Мессию и в приготовлениях к принятию Его? Иерусалим смутился оттого, что нравственность иерусалимлян была растленная. Столица поня­ла, достойно тонкому столичному чутью, что но­вый Царь, Царь правды, потребует отвержения безнравственности, потребует истинной добро­детели, не обольстясь и не удовлетворясь добро­детелью притворною, лицемерством. По причи­не миролюбия иерусалимлян для них был снос­нее, приятнее Царя-Бога чудовище Ирод. Угады­вая с верностью душевное отношение тирана, лицемера и лицедея, какими были и члены си­недриона, они при первом вопросе о месте рож­дения Мессии, решительно, нисколько не оста­новившись и не задумавшись, указывают Ироду с точностью на место рождения Мессии, преда­ют Мессию в руки убийцы. Христос рождается в Вифлееме иудейском, говорят они, чтоб усилить отзыв, присовокупляют: тако бо писано есть пророком, — и объявляют поразительной ясно­сти пророчество (Мф. 2:5). Противное этому рас­положение заставило бы их дать ответ уклончи­вый, скрыть место698. Евангелие приписывает ми­ролюбцам все злодеяния, совершенные челове­ками, начиная от убийства Каином Авеля (Мф. 23:35). Миролюбцы во время земной жизни Бо­гочеловека навершили свои злодеяния отвержением Христа и богоубийством (Мф. 23:32), а в последние времена мира навершат принятием антихриста и воздаянием ему божеской чести (Ин. 5:42). Страшно миролюбие! Оно входит в че­ловека неприметным образом и постепенно, а, вошедши, соделывается его жестоким и неогра­ниченным владыкою. Постепенно приготовились человеки и стяжали душевное настроение, спо­собное к богоубийству, постепенно они приготовляются, стяжавают настроение и характер, способные к принятию антихриста (2 Сол. 2:7). Превосходно изложил суетность миролюбия и пагубные его последствия святой мученик Севастиан в беседе к тем мученикам, которые любо­вью к родственникам и семейству поколебались в подвиге. Святой Севастиан говорил им: «О креп­кие воины Христовы! Вот, великодушием вашим вы мужественно уже приблизились к торжеству, а ныне хотите уничтожить вечный венец ради окаянного ласкательства ваших свойственников! Ныне да научится вами мужество Христовых во­инов вооружаться не железом, а верою. Не по­вергайте знамений победы вашей ради женских слез, и не послабляйте вые врага (диавола), нахо­дящейся под ногами вашими, чтоб он, восприяв силу, не восстал снова на брань. Если первое его восстание на вас было лютым, то последующее будет лютее. Он разъярен и раздражен (первым своим побеждением). Воздвигнете от земных пристрастий славную хоругвь подвига вашего и не лишайтесь ее, ради пустого рыдания детей. Те, которых вы видите плачущими, радовались бы ныне, если 6 знали то, что знаете вы. Но они по­лагают, что только и есть та жизнь, которая в сем мире и что по окончании ее смертью тела нет жизни для души. Если б знали, что существует другая жизнь, бессмертная и безболезненная, в которой царствует непрестанная радость, то по­истине они потщались бы с вами перейти к ней и, вменив ни во что временную жизнь, возжела­ли бы вечной. Сия настоящая жизнь скоротечна и столько непостоянна и неверна, что не возмог­ла никогда соблюсти верности ниже к своим любителям. Всех, от начала мира надеявшихся на нее, она погубила; всех, желавших ее, обольсти­ла; всем гордящимся ею, наругалась; всем солга­ла; никого не оставила в надежде своей необма­нутым и в уповании непосрамленным, но впол­не явила себя ложною. О, если 6 она только об­манывала, а и не вводила в лютые заблуждения! Горестней всего то, что она любителей своих при­водит ко всем беззакониям. Она услаждает для чревоугодников объядение и пьянство, сластолю­бивых подвизает к любодеянию и всякого рода осквернениям. Она научает вора красть, гневли­вого яриться, лжеца обманывать. Она посевает разлучение мужа с женою, вражду между друзь­ями, ссоры между кроткими, неправды посреди праведных, соблазны посреди братии. Она отъемлет правосудие у судей, чистоту у целомудренных, разум у разумных, благонравие у нравственных. Воспомянем и лютейшие злодеяния, к которым она приводит своих любителей. Если когда брат убил брата, сын отца, друг умертвил друга, то по чьему наущению совершились таковые беззако­ния? По чьему мановению? При каких надежде и уповании? Не ради ли настоящей жизни, ко­торую человеки, любя попремногу, ненавидят друг друга и злодействуют друг другу, каждый ища самому себе благополучнейшего пребыва­ния. По какой причине разбойник закаляет пу­тешественника, богатый насилует убогого, гор­дый обижает смиренного, и всякий повинный злу гонит неповинного? Поистине все это злое дела­ют служащие этой жизни и желающие долгое время пребывать и наслаждаться в любви ее. Она, советуя все злое своим рачителям и служителям, предает их своей дщери, от нее рожденной, веч­ной смерти, в которую низверглись первые че­ловеки по той причине, что, будучи созданы для вечной жизни, вдались в любовь к временной, поработились чревоугодию, сласти и похотению очей, а оттуда ниспали во ад, не взяв туда с со­бою ничего из земных благ. Эта-то временная жизнь, — продолжал святой Севастиан, обратясь к родственникам мучеников, — обольщает вас возвращать вспять неправедным вашим советом ваших друзей, грядущих к вечной жизни. Она научает вас, о честные родители, отвлекать ваши­ми безумными рыданиями ваших сыновей отшествия к небесному воинству, к чести нетлен­ной и к дружеству с вечным Царем. Она убежда­ет вас, о целомудренные жены святых, чтоб вы ласканиями вашими развратили умы мучеников, отвели их от доброго намерения, доставили им советами вашими вместо жизни смерть, вместо свободы — рабство. Если они соизволят советам вашим, то поживут с вами малое время, потом должны же будут разлучиться с вами смертью, и разлучиться так, что свидание вам сделается воз­можным только в вечных муках, где пламень пожигает души неверных, где тартарские змеи сне­дают уста богохульные, где аспиды терзают гру­ди идолопоклонников, где слышатся горький плач, тяжкие воздыхания, непрестанное рыдание в муках. Дайте им избежать этих мук, и самих себя потщитесь избавить от них! Допустите их снова устремиться к венцу, уготованному им. Не бойтесь: они не разлучатся от вас, они идут уго­товать вам на небесах светлые обители, в кото­рых вы, вместе с ними и чадами вашими, будете наслаждаться вечными благами. Если вас утеша­ют здесь каменные красивые домы, то сколько более будет утешать красота горних домов, где столы блистают чистым золотом, где чертоги си­яют славою, будучи выстроены из красивых кам­ней и убраны камнями драгоценными, где цветут сады присноцветущие цветами неувядающи­ми, где злачные поля, кипящие сладкими пото­ками, где всегда воздух благорастворен, живи­тельные ветры, облагоухающие чувства неизре­ченным благовонием, где день не меркнет, свет не заходит, радование не прерывается. Нет там ни воздыхания, ни плача, ни скорби, ниже како­го-либо неблаголепия, оскорбляющего взоры; не обонявается там никакое зловоние, не слышит­ся никакого печального, плачевного и страшно­го голоса; взорам представляется все прекрасное, обонянию одни ароматы, уху одно веселое. Там непрестанно воспевают лики ангелов и арханге­лов, согласно славословя бессмертного Царя. По какой причине такая жизнь бывает презираема, а временная любима? Для богатства ли? Но бо­гатство скоро истощается. Тот же, кто хочет иметь его вечно при себе, да слышит, что гово­рит богатство. Вы так любите меня, говорит оно, что желаете, чтоб я никогда не разлучалось с вами. По смерти вашей я не могу идти вслед за вами, но при жизни вашей могу вам предшествовать. Если вы пошлете меня пред собою, то да послу­жат вам примером корыстолюбивый заимодавец и прилежный земледелец. Один дает золото ближнему, чтоб с него получить свои деньги в двойном количестве; другой посевает различные

семена в землю, чтоб взять их сторично умножив­шимися. Должник отдает заимодавцу золото в двойном количестве, а земля возвращает сеяте­лю семена его сторично умноженными. Если вы вверите ваше богатство Богу, то Он не воздаст ли вам его умноженным бесчисленно? Туда пошли­те, вперед вас, богатство ваше, и сами туда же тщитесь скорей прийти. Какая польза в этой вре­менной жизни? Если б кто прожил и сто лет, но когда наступит последний день жизни, не ока­зываются ли тогда все прошедшие годы и все житейские сласти как бы никогда не бывшими? Остаются только следы ничтожные, воспомина­ние, подобное воспоминанию о путешественни­ке, пробывшем у нас в продолжение одного дня. О, по правде, тот, кто не любит превосходной веч­ной жизни, безумен, совершенно чужд познания истинных благ! О, по правде безрассуден тот, кто боится потерять скоропреходящую жизнь для восприятия другой, присносущей, в которой на­слаждения, богатство, радости так начинаются, что никогда не оканчиваются, но пребывают бес­конечными вовеки. Кто не хочет быть любите­лем этой присносущей жизни, тот всуе погубляет и временную жизнь, впадает в вечную смерть, держится связанным во ад, где неугасимый огнь, всегдашняя скорбь, непрестающие муки, где живут лютые духи, которых глаза сверкают ог­ненными стрелами, которых зубы величиною подобны слоновым, которых хвосты угрызают подобно хвостам скорпионов, которых гласы подобны гласам львов рыкающих, которых одно видение приносит великий страх, лютую болезнь и горчайшую смерть. О, если 6 было возможно умереть посреди этих страшилищ и мук! Но что всего лютей: там не престают жить для того, чтоб умирать непрестанно; не уничтожаются до кон­ца, чтоб мучиться без конца; пребывают целы­ми, чтоб вечно пожираться угрызающими змия­ми; снедаемые уды снова обновляются, чтоб сно­ва служить снедью для ядовитых змей и неусы­пающего червя»699. Правильное употребление земной жизни заключается в приготовлении себя во время ее к жизни вечной.

Братия! Совершим наше земное кратковре­менное странствование, занимаясь единственно богоугождением, заимствуя от мира только одно необходимое. Петь, сказал апостол, снискание велие благочестие с довольством. Ничтоже бо внесохомв мир сей, яве, яко ни изнвсти что мо­жем. Имуще же пищу и одеяние, сими довольны. будем. А хотящий богатитися, впадают в на­пасти, и сеть, и в похоти многи несмысленны и вреждаюгция, яже погружают человеки во всегубитвльство и погибель (1 Тим. 6:6—9). К такому же нравственному бедствию, к какому приводят человека сребролюбие, приводят славолюбие и сластолюбие: из этих трех главных страстей со­ставляется миролюбие.
ГЛАВА 42

О хранении от знакомства с женским полом

Преподобные отцы наши, святые иноки всех времен, тщательно хранили себя от знакомства с женским полом. Вход женскому полу в древ­ние монастыри был воспрещен. Этот святой и благодетельный обычай сохраняется и ныне во всей Афонской горе. Те из иноков, которые про­водили особенно внимательную жизнь, с особен­ною тщательностию хранились от знакомства и обращения с женщинами, что видно из жития преподобных Арсения Великого, Сисоя Велико­го, Иоанна Молчальника и других возвышеннейшей святости отцов. Так поступали они не един­ственно по произволу, но по указанию необхо­димости, усмотренной ими, как в зеркале, в их внимательной жизни.



Некоторые иноки утверждают о себе, что они, находясь часто в обществе женщин, не чувству­ют вреда. Этим инокам не должно верить: они или говорят неправду, скрывая свое душевное расстройство, или проводят жизнь самую невни­мательную и нерадивую и потому не видят свое­го устроения или же диавол скрадывает их, от­нимая понимание и ощущение вреда, чтоб соделать их монашескую жизнь бесплодною и угото­вать им верную погибель. Превосходно рассуж­дал об этом предмете преподобный Исидор Пелусиотский в письме к епископу Палладию:700 «Если тлят обычаи благи беседы злы (1 Кор. 15:33), по изречению Писания: то совершает это по преимуществу беседа с женами. Хотя бы пред­метом ее было и добро, но она достаточно силь­на, чтоб растлить тайно внутреннего человека скверными помыслами, и в то время как тело пребывает чистым, душа оскверняется. Бесед с женами сколько можно убегай, благий муж. Если по какой нужде придешь к женам, то имей глаза опущенными вниз, и тех, к которым ты пришел, поучай смотреть целомудренно. Сказав им не­много слов, могущих утвердить и просветить души их, немедленно удаляйся, чтоб долгая бесе­да не смягчила и не расслабила твоей душевной крепости. Скажешь: хотя и часто я беседую с же­нами, однако из этого не последует для меня ни­какого вреда. Пусть будет и так! Но я желаю, чтоб все были твердо уверены в том, что водами кам­ни утончаваются и пробиваются каплями дож­дя, всегда падающими на них. Рассуди: что твер­же камня и что мягче воды, особливо же водя­ной капли? Но всегдашним действием побежда­ется и естество. Если столько твердое естество преодолевается, страдает и умаляется от такой вещи, которая в. сравнении с ним ничто, то как не быть побежденною и превращенною долгим обычаем воле человеческой, удобоколеблемой»? Старец Серафим Саровский уподоблял благочестно живущего инока, хранящего целомудрие, невозженной восковой свече; частое же обраще­ние этого инока посреди общества женщин — этой же невозженной свече, когда она будет по­ставлена между многими другими возженными свечами. Тогда невозженная свеча начинает та­ять от действия на нее теплоты, исходящей от стоящих вокруг нее возженных свеч. Сердце ино­ка, говорил старец, непременно должно подвер­гнуться расслаблению, если инок позволит себе частое обращение с женским полом701.

Соединение полов в существующем виде его естественно (падшему естеству). Девство выше­естественно. Следовательно, желающий сохра­нить свое тело в девственности, должен непре­менно держать его вдали от того тела, соедине­ние с которым требуется естеством. В тела мужа и жены вложена невидимая сила, влекущая тело к телу. Приближающийся к жене непременно подвергается влиянию этой силы. Чем чаще сбли­жение, тем учащенней, а потому тем сильней влияние. Чем сильней влияние, тем слабее дела­ется наше произволение, которым мы намере­ваемся победить, с Божиею помощью, естество. Образы жен, их взоры, их голос, их нежность напечатлеваются очень сильно в душах наших по действию естества, особливо когда естеству со­действует сатана. В то время, когда мы обраща­емся с женщинами и когда производятся впечат­ления, мы этого не чувствуем; но когда удалимся в уединение, тогда впечатления, усвоенные душею, восстают в ней с необыкновенною силою и производят лютую блудную брань. Блаженный Иероним повествует о себе, что когда он жил в Риме и часто бывал в обществе набожных дам и девиц столицы мира, тогда он не чувствовал ни малейшего любострастного движения ни в вооб­ражении, ни в теле. Но когда блаженный удалил­ся в Вифлеемскую пустыню и предался строжай­шим иноческим подвигам, тогда внезапно нача­ли рисоваться в его воображении образы виден­ных им в Риме жен, а в старческом теле, изну­ренном жаждою, неядением, бдением, трудами, появились юношеские вожделения. Победа была очень затруднительна, потому что падшему ес­теству предстало в помощь, как это обыкновен­но бывает, явное содействие диавола. Совершив­шееся с блаженным Иеронимом совершается со всеми иноками, переходящими от общественной жизни к жизни безмолвной702. Они на опыте по­знают важность впечатлений, о которых предан­ные рассеянности не имеют никакого понятия. Все впечатления, которым подверглась душа по­среди человеческого общества, восстают, как мер­твецы из гробов, в безмолвнике и усиливаются совершать грех в помыслах и ощущениях, доко­ле милостью Божией и Божием определением не падут в пустыне все вооруженные мужи, вышед­шие из Египта. Тогда новое израильское поколе­ние входит в землю обетованную. С особенною удобностью подвергаются влиянию впечатлений чистые души, не познавшие греха на деле. Их можно уподобить лакированным дорогим сто­лам, стоящим в гостиных у вельмож и богачей; и маленькая царапина на таком столе делается очень приметною, нарушает его достоинство. Напротив того, людей, не сохранивших себя, можно уподобить столам, стоящим в кухне, на которых ежедневно рубят овощи и другие съес­тные припасы: десять, сотня новых рубцов не имеют для этих столов, покрытых бесчислеными рубцами, никакого значения. Чистую душу диавол старается заразить плотским впечатлени­ем. Этим-то и объясняется причина, по которой святые отцы с таким усиленным тщанием убега­ли женщин. Преподобный Арсений Великий ска­зал много жестких слов знаменитой римлянке, приехавшей нарочно для него в пустынный Еги­петский Скит из великолепного Рима и внезап­но представшей пред ним. Жесткие слова Арсе­ний заключил жесткою, но святою откровенно­стью: «Молю Бога, — сказал он римлянке, — чтоб Он изгладил воспоминание о тебе из сердца мо­его». Этими словами преподобный выразил всю тягость и опасность борьбы с впечатлениями, борьбы, низводящей инока до врат адовых, борь­бы, изведанной Арсением, очевидно, на опыте703. В том же смысле надо понимать и следующие слова преподобного Макария Великого: «Масло питает светильню зажженной лампады, и огнь любодеяния возбуждается обращением с жен­щиною. Лицо женщины — стрела лютая: нано­сит язву душе. Если хочешь быть чист, убегай, как яда, сообращения с женщиною, потому что в этом сообращении — сильное действие греха, по­добное действию хищных зверей. Не так опасно приближение к огню, как приближение к моло­дой женщине. Избегай, доколе ты юн, буйного действия блудной страсти и сообращения с жен­щинами. Наполняющее чрево и вместе надею­щиеся стяжать чистоту обманывают себя: ужас­нее потопление от воззрения на прекрасное лицо, нежели потопление от морской бури. Лицо жен­щины, если изобразится в уме, то принудит пре­зреть самое хранение ума. Вложенным в солому огнем производится пламень: так пребывающим воспоминанием о женщине воспламеняется страстное вожделение»704. Этого не мог бы ска­зать Великий Макарий, если б не вытерпел лю­той борьбы с впечатлениями, принятыми неожи­данно, в совершенном неведении. Весьма точно и верно сказал святитель Тихон Воронежский в наставлениях своих монашествующим: «Бере­гись, возлюбленне, жены, да не сожжешися. Ева всегда имеет свой нрав: всегда прельщает»703. Ста­рец спросил ученика: отчего святые отцы воспре­щают монахам, в особенности юным, короткое знакомство с женщинами? Ученик отвечал: чтоб монах, познакомясь коротко с женщиною, не впал с нею в блуд. Старец: так! падение в блуд есть конец, венчающий, воспрещенное монаху Свя­тым Духом, короткое знакомство с женщиною. Но это знакомство, не всегда оканчиваясь теле­сным падением, всегда сопряжено с расстрой­ством и бесплодием душевным. Женщина руководится чувствами падшего естества, а не благо­разумием и духовным разумом, ей вполне чуж­дыми. У ней разум — служебное орудие чувств. Увлекшись чувствами, она весьма скоро заража­ется пристрастием не только к иноку юному и зрелых лет, но и к старцу, — делает его своим идолом, а впоследствии сама по большей части делается его идолом. Женщина видит совершен­ство в своем идоле, старается его уверить в том и всегда успевает. Когда инок заразится, вследствие пагубных и непрестанных внушений и похвал, самомнением и гордынею, тогда отступает от него благодать Божия, он омрачается умом и сер­дцем, делается способным к слепоте своей, к са­мому безрассудному поведению и к бесстрашно­му нарушению всех заповедей Божиих. Когда Далила усыпила в своих объятиях израильского судию, сильного Самсона, тогда лишила его ус­ловий, при которых соприсутствовала и содей­ствовала ему Божественная благодать, предала Самсона на поругание и казнь иноплеменникам (Суд. 16: 4—21). Замечено, что женщина, позна­комившись коротко с монахом, живущим в бла­гоустроенном монастыре или пользующимся наставлениями духовного старца, первым долгом своим считает извлечь любимца из такого мона­стыря и отвлечь от старца, несмотря на очевид­ную пользу монастырской строгости и наставле­ний старца для инока. Она желает исключитель­но обладать предметом своей страсти. В безумии своем она считает себя способною и достаточною заменить старца, которого, наоборот, она призна­ет и провозглашает самым недостаточным и не­способным. Она не щадит никаких средств к до­стижению своих целей — ни средств доставляе­мых миром, ни средств, доставляемых сатаною. Пристрастие свое, а часто и порочную страсть, она называет живою верою, чистейшею любо­вью, чувством матери к сыну, сестры к брату, до­чери к отцу — словом, всеми святыми наимено­ваниями, усиливаясь посредством их сохранить в неприкосновенности приобретенное достоя­ние — несчастную душу вверившегося ей инока. В женщине преобладает кровь; в ней с особен­ною силою и утонченностью действуют все ду­шевные страсти, преимущественно же тщесла­вие, сладострастие и лукавство. Последнею при­крываются две первые.

Здесь отнюдь не порицается и не унижается женский пол! Он почтен Богом честью человече­ства и образа Божия, как и мужеский; он искуп­лен бесценною кровью Спасителя; искупленный и обновленный, составляет вмести с мужеским полом одну новую тварь о Христе (Гал. 3:28). Здесь представлены женщины такими, какими они бывают тогда, когда действуют по беззаконным законам падшего естества, под водительством своей необузданной крови. Оказавшись способ­ными вывести Адама из рая, при посредстве лес­ти и обольщения, что Адам засвидетельствовал пред Богом о жене своей (Быт. 3:12), они и ныне продолжают обнаруживать и доказывать эту спо­собность, выводя покоряющихся им иноков из благочестивой жизни, как из рая. Инок, обязан­ный любить всех ближних, а в числе их и жен­щин, любовью правильною, евангельскою, несом­ненно явит к ним эту любовь, когда, познав свою и их немощь, сохранит себя и их от вреда душепагубного, ведя себя с ними крайне осторожно, не вдаваясь в короткое знакомство, воздержива­ясь от свободного обращения и храня чувства, в особенности зрение и осязание.


ГЛАВА 43 О падших ангелах

Святой апостол Павел говорит всем христиа­нам: несть наша брань к крови и плоти, но к на­чалом, и ко властем, и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф. 6:12). Эта брань ужасна! Она — на живот и на смерть. Последствиями этой брани должны быть

или наше вечное спасение, или наша вечная по­гибель. Духи злобы, зараженные лютою ненавистию к роду человеческому, ведут эту брань с ве­личайшим ожесточением и адским искусством. Святой апостол Петр говорит: Супостат ваш, диавол, яко лев, рыкая, ходит, иский кого поглотити (1 Пет. 5:8). Но истинно любящих Бога никак не могут падшие ангелы отлучить от Бога (Рим. 8:38), хотя и употребляют все усилия, чтоб совершить отлучение. Они употребляют все уси­лия, чтоб совершить отлучение, потому что в этом отлучении заключается наша погибель. Для того чтоб противостать духам злобы и победить их благодатию Божией, надо знать с точностью, кто они, надо знать с точностью образ борьбы с ними, знать условия победы и побеждения.

Духи злобы — падшие ангелы. Бог сотворил их вместе с прочими ангелами, сотворил непо­рочными, благими, святыми, ущедрил их многи­ми естественными и благодатными дарования­ми. Но духи, омрачившись гордостью, приписа­ли самим себе свое обилие способностей, свои изящные свойства, самые дары благодати. Они исключили себя из разряда созданий, признали самобытными существами, забыв о своем созда­нии, и на этом бедственном основании попрали свои священные обязанности к Богу-Создателю.

К такому самомнению и самообольщению они были увлечены одним из главнейших ангелов, которого святой пророк Иезекииль называет херувимом (Иез. 28)706, и вообще все святые при­числяют к высшим ангелам. Этот херувим столько погрузился в самомнение и гордость, что счел себя равным Богу, явно возмутился против Бога» (Ис. 14:13,14), соделася противником Богу, исступленным врагом Бога. Духи, отвергшие повиновение Богу, низвергнуты с неба. Они пре­смыкаются по земле, наполняют пространство между небом и землею, отчего называются воз­душными, или обитающими в воздухе, низошли во ад, во внутренность земли. Все это засвидетель­ствовано Священным Писанием (Ис. 14:12,15). Число падших духов весьма значительно. Неко­торые полагают, основываясь на свидетельстве Апокалипсиса (Апок. 12:4), что целая треть анге­лов подверглась падению. Пали многие из выс­ших ангелов, как видно из вышеприведенных слов апостола Павла: их-то он и называет начала­ми и властями. Глава и князь царства тьмы, со­ставленного из падших духов, — падший херу­вим. Он — начало, источник, полнота зла. Пре­вышая всех прочих падших ангелов способнос­тями, он превышает всех их злобою. Естествен­но, что увлеченные им и произвольно подчинив­шиеся ему духи должны постоянно заимствовать от него зло, следовательно, быть в служении ему. Но Бог, предоставя на произвол падшим ангелам вожделенное им пребывание во зле, по всемогу­ществу Своему и премудрости, бесконечно пре­восходящей разум разумнейших тварей, не пре­стает пребывать их верховным, полновластным Владыкою: они находятся в воле Бога как бы в несокрушимых оковах и могут совершать толь­ко то, что Богом попущено будет совершить им707.

В замен падших ангелов Бог сотворил новую разумную тварь — человеков, и поместил их в рай, находящийся на низшем небе и состоявший прежде под ведомством падшего херувима'08. Рай поступил в управление новой твари — человека. Весьма понятно, что новая тварь соделалась пред­метом зависти и ненависти падшего ангела и пад­ших ангелов. Отверженные духи, руководимые вождем своим, покусились обольстить новосоз­данных человеков, соделать их причастниками своего падения, своими единомышленниками, заразить ядом вражды своей к Богу, в чем и успе­ли. Человек, хотя и обольщенный, и обманутый, но произвольно отвергшийся повиновения Богу, произвольно согласившийся на демонскую хулу против Бога, произвольно вступивший в обще­ние с падшими духами и в повиновение им, отпал от Бога и от лика святых духов, к которым он принадлежал не только душою, но и духовным телом своим, причислился к лику духов падших по душе, а по телу — к бессловесным животным. Злодеяние, совершенное падшими ангелами над человеками, окончательно решило участь падших ангелов: окончательно отступила от них милость Божия, они запечатлелись в своем падении. Духу суждено пресмыкаться в помышлениях и чув­ствованиях исключительно плотских и веще­ственных! Дух неспособен приподняться от зем­ли! Дух не может вознестись ни к чему духовно­му! Такое значение, по объяснению святых от­цов, имеет приговор, произнесенный Богом над падшим ангелом вслед за тем, как этот ангел по­разил вечною смертью новосотворенного чело­века. На персех твоих и чреве ходити будеши, изрек Бог демону, и землю снеси вся дни живота твоего (Быт. 3:14). Человек, хотя причислился к лику падших ангелов, но падение его по способу, каким оно совершилось, получило совсем иной характер, нежели падение ангелов. Ангелы пали сознательно, намеренно, сами в себе произвели зло; совершив одно преступление, с остервене­нием устремились к другому, по этим причинам они вполне лишились добра, преисполнились злом, имеют единое зло своим качеством. Чело­век пал несознательно, ненамеренно, будучи обольщен и обманут, по этой причине его есте­ственное добро не уничтожилось, а смешалось со злом падших ангелов. Но это естественное доб­ро, как перемешанное со злом, отравленное злом, соделалось непотребным, недостаточным, не до­стойным Бога, Который есть цельное, чистейшее добро. Человек наиболее делает зло, думая делать добро, не видя зла, облеченного личиною добра, по причине омрачения своих разума и совести. Падшие духи делают зло для зла, находя наслаж­дение и славу в творении зла.



Бог по неизреченной благости Своей даровал падшему человеку Искупителя и искупление. Но и искупленному человеку предоставлена свобо­да или воспользоваться дарованным искуплени­ем и возвратиться в рай, или отвергнуть искуп­ление и остаться сопричисленным к сонму пад­ших ангелов. Время, в которое предоставлено человеку выразить свое произведение, — вся зем­ная жизнь. Искуплением возвращено человеку общение с Богом, но для свободного выражения воли ему предоставлено пребывать в этом обще­нии или нарушать его, и не отъята от него воз­можность общения с падшими духами, общения, в которое он вступил произвольно. При таком нерешенном положении человека во все время его земной жизни и благодать Божия не приста­ет вспомоществовать ему до самой минуты пе­рехода его в вечность, если он того захочет, и пад­шие ангелы не престают употреблять все усилия, чтоб удержать его в общении с собою, в плену греховном и своем, в вечной смерти и гибели. Отверженный дух нередко покушался искушать даже святых мучеников и преподобных отцов, по совершении ими величайших подвигов и знаме­ний, пред самою кончиною их, в виду, так ска­зать, венцев небесных709. Весьма справедлива мысль, встречаемая у многих святых отцов, что монах до самого гроба находится в опасности подвергнуться какому-либо искушению, не зная, откуда и в каком характере оно возникнет. Свя­тая церковь научает нас, что каждый христианин получает от Бога при Святом Крещении святого Ангела Хранителя, который, невидимо храня христианина, наставляет его на всякое благое дело в течение всей его жизни, напоминая ему заповеди Божий. Также и князь тьмы, желающий вовлечь весь род человеческий в свою погибель, приставляет к человеку одного из лукавых духов, который, повсюду следуя за человеком, старает­ся вовлечь его во всякий вид греха710. Из изложен­ных здесь понятий явствует, что инок в течение всей своей земной жизни должен бодрствовать над собою, исполняясь вместе и страха и муже­ства. Он должен непрестанно быть в осторожно­сти и страхе от своего врага и убийцы и вместе постоянно пребывать в мужестве и бодрости от убеждения, что непрестанно находится близ него могущественный помощник его — святой ангел. Преподобный Пимен Великий сказал: «Великая помощь Божия объемлет человека; но ему не «по­пускается видеть ее»711. Не попускается видеть ее, конечно, для того, чтобы человек, возуповав на эту помощь, не вознерадел и не оставил по­сильных подвигов своих.

Падший ангел, присужденный пресмыкаться по земле, употребляет все усилия, чтоб и человек постоянно пресмыкался по ней. Человек, по при­чине гнездящегося в нем самообольщения, весь­ма склонен к этому. Он имеет ощущение своей вечности, но так как это ощущение повреждено лжеименным разумом и лукавою совестью, то человеку и представляется его земная жизнь бес­конечною. На основании этого обольстительно­го, ложного, гибельного сознания человек пре­дается исключительно заботам и трудам о уст­роении своего положения на земле, забывая, что он на ней кратковременный странник, что его постоянная обитель — или небо, иди ад. Священ­ное Писание говорит от лица падшего человека Богу: Прилпе земли душа моя; живи мя по словеси Твоему (Пс. 118:52). Из этих слов явствует, что пристрастие к земле умерщвляет душу вечною смертью; она оживляется словом Божиим, кото­рое, отторгая ее от земли, возносит мысли и чув­ствования ее к небу. «Диавол, — так любомудрствует о падшем ангеле святой Иоанн Златоуст,— бесстыден и нагл. Он нападает снизу. Впрочем, в этом случае побеждает по той именно причине, что не стараемся сами подняться туда, где бы он не мог нас ранить. Ибо он не может подняться высоко, но пресмыкается по земле, и потому змей есть его образ. А если Бог устроил его та­ким в начале, тем более таков он ныне. Если же не знаешь, что значит нападать снизу, я постара­юсь объяснить тебе этот способ борьбы. Итак, что значит нападать снизу? Одолевать посред­ством земного, посредством наслаждений, богат­ства и всего житейского. Посему если диавол ви­дит кого парящим к небу, то, во-первых, не в со­стоянии напасть на него, а во-вторых, если и отва­жится напасть, тотчас сам падает, потому что — будь безопасен — у него нет ног. Не страшись его: у него нет крыльев — ползает только по зем­ле, пресмыкается между земными вещами. Не имей ничего общего с землею, тогда не нужен будет и труд. Диавол не умеет сражаться откры­то, но как змей скрывается в терниях, так он все­го чаще притаивается в прелестях богатства. Если посечешь сие терние, он скоро придет в робость и побежит. Если умеешь заговорить его Боже­ственными заклинаниями, то легко ранишь его. И у нас имеются духовные заклинания: имя Гос­пода нашего Иисуса Христа и сила крестная»712. Преподобный Макарий Великий, узнав, что не­который инок, Феопемпт, увлекается блудными помыслами, приносимыми диаволом, дал феопемпту следующий совет: «Постись до вечера, так, чтоб тебе чувствовать голод, учи наизусть Евангелие и другие книги Священного Писания, чтоб тебе всегда пребывать в богомыслии. Если придет тебе злой помысл, не принимай его, ни­когда не попускай уму твоему быть сведенным вниз, но всегда устремляй его горе, и Бог помо­жет тебе»713. Брат спросил авву Сисоя: «Что мне делать, чтоб спастись и угодить Богу?» Старец от­вечал: «Если хочешь угодить Богу, исступи из мира, отступи от земли, оставь тварь, приди ко Творцу, соедини себя с Богом молитвою и пла­чем, и найдешь покой в сем и будущем веке»714. Преподобный Варсонофий Великий написал не­которому брату: «Если хочешь спастись, понудь себя умереть для всего земного. Считай себя за ничто и стремись к предлежащему, чтоб под предлогом доброго дела, диавол не вовлек тебя в безвременные заботы»715. Злохитрый змей, опыт­ный в борьбе с человеками и в погублении их, не всегда прибегает к сильным средствам для дос­тижения своей цели. К чему употреблять их, ког­да они могут возбудить в иноке усиленное сопро­тивление и доставить ему славную победу, как это доказано многими опытами? Средства сла­бые действуют вернее. Они большею частью не примечаются, а и примеченные пренебрегаются по наружной ничтожности, мнимой безгреш­ности своей. Вообще в современной брани диавола на христианство и иночество не видно в деле средств сильных, а видны одни средства слабые. Уже не нападают на православные монастыри агаряне и латиняне, не жгут и не режут иноков для уничтожения православного иночества. Оно уничтожается незаметными сетями, в которые уловляется, по обычаю времени, весьма удобно. Земные занятия, когда инок предается им с ув­лечением, способны и без явных грехов лишить его преуспеяния, опустошить его несчастную душу. Такая душа соделывается жилищем демо­нов, по свидетельству Евангелия (Мф. 12:44,45). Когда сердце древа заразится тлением, тогда дре­во уничтожается постепенно и незаметно, меж­ду тем как наружность его в течение долгого вре­мени продолжает сохранять благолепие, не вы­казывая живущей во внутренности и снедающей ее смерти. Слабые средства, не касаясь наруж­ности монашества, уничтожают его сущность. Что такое монах, как не тот христианин, кото­рый отделился от всего, уединился умом и серд­цем, чтоб принадлежать единому Богу, вступив в неразлучное общение с Ним. Где же монах, ког­да он чужд Бога и пригвожден к земле? К числу слабых средств, но действующих весьма сильно, принадлежат различные рукоделия и телесные труды, когда инок займется ими неумеренно и с пристрастием, а это случается сряду при заня­тиях самочинных, не по послушанию. При этих занятиях неприметно вкрадывается пристрастие к ним: сперва является к занятию особенное вни­мание и усердие; потом инок устремляет все силы души и тела к занятию, забывает, оставля­ет Бога. Между тем змей старается представить иноку его занятие невинным, даже душеспаси­тельным, общеполезным. По злохитрости змея начинают отовсюду раздаваться одобрения и похвалы иноку за его занятие; он заражается са­момнением; душа его, не освещенная Словом Божиим, объемлется мраком неведения и нера­зумия; он поступает в полное владение падшего духа. Когда душа оставит подвиг духовный или, что то же, будет исполнять его с нерадением, поверхностно и холодно, займется единственно или преимущественно, с пристрастием и увле­чением, земными занятиями, тогда страсти, при­надлежащие падшему естеству, свободно пребы­вают в сердце, ничем не тревожимые; они рас­тут, ширятся, крепнут на просторе и свободе, Тогда инок пользуется обманчивым спокойстви­ем, утешаясь самомнением и тщеславием, при­знавая это утешение благодатным: не борющие­ся со страстями не растревоживают их, а если и растревожатся на короткое время страсти, то не привыкший к самовоззрению не обращает на это внимания и старается успокоить страсти ка­ким-либо земным развлечением. Такое спокой­ствие, или, правильнее, усыпление души, чуждое умиления, чуждое воспоминания о смерти и суде, об аде и рае, чуждое заботам о благовре­менном умилостивлении Бога, о примирении и соединении с Ним, святые отцы называют не­чувствием, умерщвлением души, смертью ума при жизни тела716. Во время страшного душев­ного усыпления, страсти, в особенности душев­ные, вырастают до неимоверных размеров, стяжавают крепость и силу, превысите естествен­ных способностей: инок погибает неприметно для него.

Преподобный Кассиан Римлянин, посетив­ший египетские монастыри в конце IV или на­чале V века, в то время как монашество в Египте было необыкновенно многочисленно и сияло множеством духовных светильников, повеству­ет, что иноки египетской пустыни Каламон или Порфирион, находившейся в весьма значитель­ном расстоянии от мирских селений, почти не­приступной по своему положению для мирян, оказывали гораздо меньшее преуспеяние в мо­нашеской жизни, нежели иноки пустыни Скит, находившейся не очень далеко от мирских селе­ний и даже от многолюднейшего города Алек­сандрии. Причину этого преподобный Кассиан видит в следующем: пустыня Скит была самая бесплодная, а потому иноки ее не были развле­каемы ни возделыванием земли, ни созерцани­ем красот природы, а пребывали в келейном без­молвии, занимаясь по келиям самыми просты­ми рукоделиями, постоянно пребывая в молит­ве, в чтении и изучении Слова Божия, в рассмат­ривании возникающих в себе помыслов и ощу­щений; проводя такое сосредоточенное житель­ство, они скоро приходили в преуспеяние, и пре­успеяние их достигало высочайшей степени со­вершенства. Напротив того, пустыню Каламон составлял пространный, плодоноснейший остров, оазис, подобный раю, со множеством великолеп­ных дерев, со множеством разнообразнейших растений, свойственных тропическому климату. Остров со всех сторон был окружен обширным песчаным морем: так со справедливостию мож­но назвать песчаную степь, среди которой уеди­нился Каламон. Доступ к нему был крайне зат­руднителен. Иноки Каламона, увлеченные удоб­ствами обитаемого ими места, много занимались садоводством и земледелием; много развлекались их взоры красотами окружавшей их природы; ус­тремив внимание в значительной степени к зем­ле, они не могли обращать его всецело к небу717. В жизнеописании святого Саввы, архиепископа Сербского, сказано, что когда он посетил святых отшельников Афона, то нашел их вполне чужды­ми всех земных занятий: не занимались они ни земледелием, ни виноградниками, ни продажею своего рукоделия — не имели никаких житейс­ких забот; единственным их занятием были мо­литва, слезы, постоянное устремление ума и сер­дца к Богу718. Преподобный Арсений Великий столько остерегался увлечения чем-либо земным, увлечения, способного дать повод тончайшей страсти самомнения и тщеславия, что не писал ни песен, ни сочинений, хотя имел к тому всю возможность по своим способностям, учености в духовному преуспеянию719. Древние великие иноки, как то: Антоний Великий, Макарий Вели­кий и другие — обилуя по дару Божию силами душевными и телесными, занимались много ру­коделием; но рукоделие их было так просто и навык к нему столько был усвоен, что оно нис­колько не препятствовало заниматься вместе с рукоделием и молитвою. Они столько приучили себя к простому рукоделию, что ум их свободно погружался в глубины молитвы, возносился в ви­дение в то время, как руки не преставали маши­нально работать: работа была так проста и при­вычка к ней так велика, что она не требовала для себя от ума никакого внимания720. Весьма мно­гие из древних иноков вили веревки, другие де­лали корзины или рогожи (циновки). Легко мож­но заметить при наблюдении и над современны­ми рукоделиями, что некоторые рукоделия, по привычке к ним, весьма мало требуют внимания к себе, например вязание чулков: привыкшие к этой работе производят ее вовсе не глядя на нее и во время ее свободно занимая ум посторонни­ми предметами. Но другие занятия, например, занятие живописью, требуют большего внима­ния к себе: привыкшие к живописи хотя и могут заниматься при ней молитвою, но им невозмож­но всецело углубляться в молитву, потому что рукоделие требует, чтоб внимание часто обраща­лось к нему. Живопись возбуждает большое со­чувствие к себе в душе, которой стремление, при этом, не может не раздваиваться между Богом и рукоделием. По приведенным здесь образцам можно судить и о прочих рукоделиях. Надо чтоб сердце монаха было хладно к его рукоделию. В особенности занятия умственные способны от­влекать человека от смирения и Бога, привлекать к самомнению и поклонению своему «я». При таких занятиях надо с особенною тщательностию внимать, чтоб дело наше совершалось во сла­ву Божию и для общественной пользы, а не для наших тщеславия и самолюбия. Невозможно работать Богу и вместе мамоне! Невозможно работать Богу и вместе поблажать своим увлече­ниям, пристрастиям, страстям.

На основании вышесказанного преподаем возлюбленным нашим братиям, инокам, совет, чтоб они наблюдали при земных занятиях край­нюю осторожность, ведая, что по земле пресмы­кается злобный и коварный змей, всегда готовый уязвить нас и излить в нас свой смертный яд. Но­воначальный инок должен заниматься возложен­ным на него послушанием со всею тщательнос­тью, ради Бога и своего спасения, не любоваться успешным исполнением послушания, не хвастать этим, не развивать в себе тщеславия, самомне­ния и гордости, чрез что послушание из орудия во спасение претворяется в орудие и средство в погибель. О успешном прохождении послушания надо постоянно молиться Богу, и успех припи­сывать единственно милости Божией. Когда же инок получит свободу употреблять значительную часть своего времени произвольно, то он должен охраниться от пристрастия к какому бы то ни было вещественному занятию и ко всему земно­му и тленному как от смертоносного яда. Он дол­жен непрестанно возносить свою мысль горе. Возносить мысль горе не значит воображать не­бесные селения, ангелов, славу Божию и прочее, тому подобное — нет! Такая мечтательность слу­жит поводом к бесовской прелести. Без всякой мечтательности инок да возносится духовным ощущением на Суд Божий, да исполняется спа­сительного страха от убеждения в вездесущии и всеведении Божиих, да плачет и исповедуется пред Богом, присутствующим в его келий и на него взирающим, да испрашивает себе благовременно прощение и помилование, помня множе­ство грехов своих и неминуемую смерть. Если время, данное на покаяние и приобретение бла­женной вечности, истрачено будет на временные занятия и приобретения, то в другой раз оно не дастся; потеря его невознаградима; потеря его будет оплакиваться вечными и бесплодными сле­зами во ад. Если во время земного странствова­ния человек не расторгнет общения с духами, то и по смерти останется в общении с ними, более или менее принадлежа к ним, смотря по степе­ни общения. Нерасторгнутое общение с падши­ми духами подвергает вечной погибели, а недо­статочно расторгнутое — тяжким истязаниям на пути к небу.



Посмотрите, братия, посмотрите, что совер­шил, совершает и совершит диавол, низводя ум человека от духовного неба к веществу, прико­вывая сердце человека к земным занятиям и к земле. Посмотрите и устрашитесь страхом спа­сительным. Посмотрите и остерегитесь осторож­ностью необходимою, душеполезнейшею. Пад­ший дух занял некоторых иноков приобретени­ем разных редких и дорогих вещей и, пригвоз­див к ним мысль, отчуждил ее от Бога. Других занял изучением различных наук и художеств, лишь годных для земли, и, привлекши все вни­мание к преходящим знаниям, лишил суще­ственно нужного знания о Боге721. Иных занял приобретением для монастыря разнородного стяжания, постройками, разведением садов, ого­родов, пашни, лугов, скотоводства, и принудил забыть Бога. Иных занял убранством келий, цве­точками, картинками, деланием ложечек, четочек и отвлек от Бога. Иных привязал к токарно­му станку и научил вознерадеть о Боге. Иных подучил обратить особенное внимание на их пост и прочие телесные подвиги, дать особенное зна­чение сухарям, грибам, капусте, гороху, таким образом, разумные, святые и духовные подвиги превратил в бессмысленные, плотские и грехов­ные, подвижника заразил и низложил плотским и лжеименным разумом, самомнением, презорством к ближним, в чем заключается уничтоже­ние самого условия к святому преуспеянию и условие погибели. Некоторым внушил придать вещественной стороне церковных обрядов пре­увеличенное значение, затмив от них духовную сторону обрядов; таким образом, он, для этих не­счастных отъяв сущность христианства, оставил одну искаженную, вещественную оболочку, ув­лек их к отпадению от Церкви, к ложному и глу­пейшему суемудрию, к расколу. Столько удобен для падшего духа этот род брани, что он ныне употреблен повсюду. Столько удобен для диавола и человеческой погибели этот род брани, что диавол употребит его в последние дни мира для полного отвлечения всего мира от Бога. Употре­бит диавол этот род брани, и употребит с решительным успехом. В последние дни мира обымет человеков, по влиянию миродержителя, привя­занность к земле и ко всему вещественному, плот­скому: они предадутся земным попечениям и вещественному развитию; они займутся исклю­чительно устройством земли, как бы она была вечным жилищем их: соделавшись плотскими и вещественными, они забудут вечность, как бы несуществующую, забудут Бога, отступят от Него. Якоже бысть во дни Ноевы, предвозвестил Гос­подь, тако будет и во дни Сына Человеческого:

ядяху, пияху, жвняхуся, посягаху, до негоже дне вниде Ное в ковчег: и прииде потоп, и погуби вся. Такожде якоже бысть во дни Аотовы: ядяху, пияху, куповаху, продаяху, саждаху, здаху: в оньже день изыде Лот от содомлян, одожди камык горящ и огнь с небесе, и погуби вся: потому же будет и в день, во онъже Сын Человеческий явит­ся^. 17:26-30).

Чтоб противостоять падшим духам, надо ви­деть их. Борьба возможна только с таким против­ником, который подвергается чувствам тела или души. Когда не виден враг, когда не видны его ору­дия, когда никакое ощущение не свидетельству­ет о присутствии и действии его, тогда он равен врагу несуществующему. Какое же может быть тут сражение? Духи, не видимые для очей теле­сных, видимы для очей душевных, для ума и сер­дца; но святые отцы, достигшие чистоты и совер­шенства, видели духов и телесными очами. Нам, не видящим падших духов телесными очами, на­добно научиться видению их душевными очами. Для объяснения того, каким образом являются духи человекам и каким образом они могут быть видимы человеками, представим две нижеследу­ющие повести. 1) Преподобный Макарий Вели­кий проводил жизнь отшельника в Египетском Ските. В некотором расстоянии от его келий пре­бывало многочисленное общество иноков, нахо­дившихся под руководством Великого и прово­дивших жизнь затворников. Келий их отстояли одна от другой на вержение камня. Однажды пре­подобный сидел на пути, ведущем к келиям ино­ков и внезапно увидел идущего демона в образе человека со множеством сосудов. Старец спро­сил его: «Куда ты идешь?» Диавол отвечал: «Иду возмутить братию». Старец спросил: «Что у тебя в этих сосудах?» Диавол отвечал: «Кушание для братии». Старец сказал: «Во всех ли сосудах есть кушание?» Он отвечал: «Да. Если кому покажет­ся неугодным одно кушание, то подаю другое, за ним третье, и так далее по порядку все кушания, одно за другим, чтоб каждый вкусил хотя одно­го». Сказав это, демон пошел далее, а старец остался на пути, ожидать его возвращения. Увидев его возвращающимся, старец сказал ему: «Здрав­ствуй». «Какое здравствуй!» — отвечал тот. «По­чему так?» — спросил старец. «Потому что, — отвечал диавол, — все монахи были ко мне не­благосклонны, и никто из них меня не принял». Старец сказал: «Итак, ты не имеешь между ними ни одного приятеля?» Диавол отвечал: «Имею там одного друга, который слушается меня: когда при­ду к нему и он увидит меня, так и начнет вертеть­ся во все стороны»722. Старец спросил: «Как его имя?» Диавол сказал: «феопемпт». Сказав это, он удалился. Преподобный Макарий отыскал феопемпта и вступив с ним в келейную беседу, на­шел, что этот инок не узнавал демона, являвше­гося ему, вступал в беседу с приносимыми им помыслами, услаждался ими, не понимая и не подозревая, что чрез это он вступил в общение и теснейшую связь с падшим духом. Святой научил Феопемпта борьбе с диаволом и из друга демо­нов превратил во врага723. Из этой повести явству­ет, что Феопемпт видел диавола, как и диавол засвидетельствовал об этом, но видел его лишь умом в разных греховных помыслах. Пришествие диавола к феопемпту ознаменовывалось особен­ным наплывом навязчивых и обольстительных помыслов, с которыми он не знал что делать, при­ходил в состояние недоумения, беспокойства и смущения, вступал в беседу с помыслами, очевид­но, не понимая, что они предлагаются бесом, а полагая, что они возникают в его собственной душе, старался успокоить их рассуждением и словопрением и, наконец, увлекался и услаждал­ся ими. 2) Другой великий угодник Божий, пре­подобный Макарий Александрийский, увидел од­нажды телесными очами бегающих и летающих по всей церкви малых отроков, черных, как эфи­опы. Обычай в той обители был таков, что один инок протяжно читал псалмы посреди церкви, а все прочие братия сидя внимали ему724. Препо­добный увидел, что при каждом иноке сидел эфи­оп и издевался над ним. Иному эфиопы полагали пальцы на глаза, и он тотчас начинал дремать, дру­гому полагали пальцы на уста, и он начинал зе­вать. Пред иными они предстояли в подобии жен­ском, пред другими строили здания, приносили разные вещи и упражнялись в разных занятиях. По окончании Божественной святой службы Ма­карий, призывая к себе каждого брата, расспра­шивал его наедине, о чем он думал и мечтал во время Богослужения. Оказалось, что каждый ду­мал и мечтал о том, что изображали пред ним духи725. Из этой повести явствует, что духи дей­ствуют на нас не только суетными и греховными помыслами, но и мечтаниями греховными и су­етными, даже осязанием и различными прикос­новениями. Все это сделается вполне ясным ино­ку, проводящему внимательную жизнь по еван­гельским заповедям, в свое время, из собствен­ных опытов. «Бесы входят в чувства и члены, — говорит преподобный Иоанн Карпафийский, — мучат плоть разжением, устрояют страстно смот­реть, слышать, обонявать, внушают говорить не­должное, исполняют очи прелюбодеяния, приво­дят в смущение, действуя извне и внутри нас»726. Чтоб несколько объяснить для всех и каждого, каким образом духи, эти газообразные разумные существа, могут входить в члены нашего тела, про­изводить в них свойственное себе действие, при­касаться к самой душе, влиять на нее, укажем на подобное действие некоторых газов; укажем на угар, который происходит оттого, что тяжеловес­ный углеродный газ входит, невидимо для чув­ственных глаз, посредством обоняния, в головной мозг; укажем на винный спирт или газ (spiritus, дух, газ), который, от употребления вина внутрь, подымается из желудка, сквозь тело, в голову ^.не­постижимым для нас образом, действует на мозг и на ум. Этот же винный спирт или газ, прони­кая, столько же непонятно для нас, из желудка в кровь, производит в ней разгорячение, или, что то же, приводит ее в физическое727 соединение с теплородом, веществом газообразным, самым утонченным, подвергает влиянию этого вещества и тело и душу. Газообразные вещества имеют свойство входить в вещества твердые и в другие газы, проникать сквозь них: так луч солнечный проникает сквозь воздух и сквозь все известные газы, принадлежащие земле, сквозь воду, сквозь лед, сквозь стекло; теплород (т.е. тепло или огонь, в обширном значении этого слова) проникает удобно сквозь железо и сквозь все металлы, про­изводит в них изменение — проникает он и сквозь те газы, сквозь которые проникает свет; воздух проходит сквозь дерево, не проходит сквозь стекло; пары воды, разные запахи, то есть газы, отделяющиеся от разных веществ, прони­кают сквозь воздух. Преподобный Макарий Ве­ликий говорит: «С того времени, как при посред­стве преступления заповеди (в раю первыми че­ловеками) зло вошло в человека, диавол получил свободный доступ всегда разговаривать с душою, как разговаривает человек с человеком, и влагать в сердце все вредное»728 Разговаривает диавол с человеком, не употребляя голоса, но словами, по­тому что мысли суть те же слова, только не про­изнесенные голосом, не облеченные в звуки, без чего человек не может сообщать мыслей. В том же Слове Великий Макарий говорит: «Диавол так хитро действует, что все злое представляется нам как бы рождающимся само собою в душе, а не от действия чуждого (постороннего) духа, злодей­ствующего и старающегося утаиться»729. Ясные признаки пришествия к нам и действия на нас падшего духа суть внезапно являющиеся грехов­ные и суетные помыслы и мечтания, греховные ощущения, тяжесть тела и усиленные скотские требования его, ожесточение сердца, надмен­ность, тщеславные помыслы, отвержение покая­ния, забвение смерти, уныние, особенное распо­ложение к земным занятиям. Пришествие к нам падшего духа всегда сопряжено с ощущением нами смущения, омрачения, недоумения. «По­мыслы, происходящие от демонов, — сказал Ве­ликий Варсонофий, — прежде всего бывают ис­полнены смущения и печали и влекут вслед себя скрытно и тонко: ибо враги одеваются во одеж­ды овчия, то есть внушают мысли, невидимому, правые, внутрь же суть волчцы хищницы (Мф. 7:15), то есть восхищают и прельгцают сердца незлобивых (Рим. 16:18) тем, что кажется хоро­шо, а в самом деле зловредно»730. Подобно сему рассуждают все великие наставники монашества. С иноками, твердо противостоящими отвержен­ным духам в брани невидимой чувственными очами, в свое время, не иначе, как по попущению благодетельствующего нам Бога, вступают духи в борьбу открытую731. Будучи существами газооб­разными, без плоти и костей (Лк. 24:39), они при­нимают различные виды зверей, скотов, гадов и насекомых, в размерах и очень великих и очень малых, стараются устрашить инока, расстроить его, ввести его в высокое мнение о себе732, стара­ются ввергнуть в то гибельное состояние, кото­рое называется бесовскою прелестью, даже ста­раются исторгнуть поклонение себе, поклонение, подобающее Богу. Смиренная преданность воле Божией, сознание и готовность потерпеть все страдания, какие попущены будут Богом, совер­шенное невнимание и неверие ко всем словам, действиям и явлениям падших духов уничтожа­ют все значение их попыток. Попытки их полу­чают величайшее значение при внимании к ним и при доверии к бесам. Внимание к ним и дове­рие всегда имеет последствием своим величай­ший вред, а часто и погибель инока. При правиль­ной борьбе с духами является от этой борьбы обильная душевная польза, и инок приходит в особенное преуспеяние. Преподобный Макарий Великий говорит: «Князь века сего для младен­цев по духу есть жезл наказующий и бич, даю­щий раны, но тем самым, как выше сказано, при посредстве озлоблений и искушений, доставляет им великую славу и умножение чести: ибо от сего соделывается то, что они достигают совершен­ства, а себе он уготовляет большую и тягчайшую муку... Диавол, будучи раб и творение Божие, ис­кушает не столько, сколько ему угодно, и наво­дит озлобления не в таком количестве, в каком бы он хотел, но сколько Божие мановение, чрез попущение, дозволит ему. Ибо Бог, совершенно ведая о всех все и сколько каждый имеет сил, столько каждому допущает и быть искушен­ным»733. Верующий живою верою с Бога, с само­отвержением предавшийся Богу, пребывает не­смущенным при всех искушениях, наносимых духами злобы, видит в духах лишь слепые орудия Промысла Божия: не обращая на них никакого внимания во время искушений, наносимых ими, он всецело предается воле Божией. В преданнос­ти воле Божией — тихое, успокоительное приста­нище при всех искушениях и скорбях734.
следующая страница >>