Международная Педагогическая Олимпиада - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Ix международная дистанционная олимпиада «Эрудит» География 8 класс... 1 55.48kb.
Вопросы к вступительному экзамену в аспирантуру по специальности 1 41.58kb.
Учебник для психолога по жизни». Козлов Н., Изд. «Аст пресс», М. 1 211.54kb.
Ix международная дистанционная олимпиада «Эрудит» Литература 9 класс... 1 102.57kb.
Порядок проведения Олимпиад по английскому языку в 2012-2013 Всероссийская... 1 21.79kb.
1. Педагогика как наука. Объект, предмет, задачи, функции, методы... 1 158.62kb.
11-ая Международная jtefs/bbcc педагогическая конференция «Устойчивое... 1 29.55kb.
Решение «Сократовская олимпиада» 1 29.08kb.
X международная дистанционная олимпиада «Эрудит» Биология 9 класс... 1 258.59kb.
Педагогическая психология 10 3669.56kb.
Дпп педагогическая психология (Неволина И. Я.) 1 21.99kb.
Новости без звука выглядят нелепо 1 25.5kb.
Викторина для любознательных: «Занимательная биология» 1 9.92kb.

Международная Педагогическая Олимпиада - страница №1/1

Международная Педагогическая Олимпиада

(www.pedolimp.ru)

«Публицистика»

Автор – Крайнова Марина Васильевна

Должность – учитель русского языка и литературы

Образовательное учреждение - МБОУ СОШ №2, муниципальный ресурсный Центр дистанционного обучения "Дом-Школа.ру" детей с ограниченными возможностями здоровья

Город - Иваново

Очерк


Мой Пушкин

Вчера говорили о Пушкине, обсуждали очерк Марины Цветаевой. А сегодня сочинение. Смогут ли они, современные школьники, постигнуть безграничный океан поэтического мира? Вряд ли… А может быть…

Марина Цветаева «Мой Пушкин». Красная комната. Тайный шкаф. Огромный сине-лиловый том с золотой надписью вкось – Собрание сочинений Пушкина. Это запретный плод. Оттого он сладкий до ноющей боли под ложечкой.

Ах, Марина, ах, проказница, «снова в шкафу, снова носом в книгу и в полку, почти в темноте и почти вплоть и немножко даже удушенная его весом, приходящимся прямо в горло, и почти ослепленная близостью мелких букв». Мой Пушкин! Ну, Марина, ну, проказница, ловко ты нас опередила: «Мой Пушкин!» Обидно!

Мой взгляд осторожно скользит по портрет – Пушкина (прямо как у Марины Цветаевой - Памятник-Пушкина), по ученикам со своим «Моим Пушкиным». Нет, не поймут. А может быть… И страх, и надежда словно растворяются под ложечкой, где почему-то тоже ноет: «Мой Пушкин!».

Это не Марина, это Вика:

«Черная речка. Черные пистолеты. Двадцать шагов по белому снегу, двадцать шагов от белого до красного, двадцать шагов от жизни до… Вечности! Он знал, что погибнет, но шел Туда. Все приметы кричали: «Нельзя!» Забыл кольцо. Вернулся за перчатками и не взглянул в зеркало. Нельзя идти! Но он шагнул. Шагнул навстречу Вечности и … теперь здесь – под самой ложечкой, где больно-больно. Мой Пушкин…»

Широко открытые глаза. И улыбка. Только какая-то грустная. Это не Марина, это Катя:

«Иногда я думаю, одел бы Пушкин кольцо-талисман и … остался бы жить! Глупость, наверное… Но хочется верить, что могло быть так! Нет, не могло. Пушкина убили. Убийца – Дантес. А если бы Дантес погиб? Убийца - … Нет!!! Пушкин не мог стать убийцей. Мой Пушкин…»

Руками закрыла уши. Белый лист, синие чернила. Перечеркнуты слова, строчки. Мысли рвутся наружу, рука не успевает за их бегом. Это не Марина, Это Таня:

«Все вокруг постоянно твердят, что Пушкин гениален. Надоело! Не отнимайте Пушкина. Он – родной. Представляете, вы говорите про папу: «Мой папа – гений». Глупо! У меня даже нет любимого произведения Пушкина. Странно? Ничего странного. Пушкин – родной! Кого вы больше любите: маму, папу, бабушку, братика?.. Вопрос риторический. Вот и я люблю, люблю каждую строчку, каждый образ. Лукоморье, Дубровский, письмо Татьяны, лукавый взгляд Пугачева, любопытная барышня-крестьянка, театр… Люблю. Не могу не любить. Родные! Мой Пушкин…»

Новый лист. Всего несколько строк. Почерк мелкий и неровный. Это не Марина, это Михаил:

«Читать Пушкина – идти по дремучему лесу: за каждым деревом открывается новая тайна. Остановиться невозможно! Мой Пушкин…»

Строчки, строчки, строчки… Говорил, что не пишется, Муза заблудилась. Но… Пришла, почти Снизошла. И это не Марина, это Артем:

«Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя…

Ласковый голос мамы у изголовья кроватки. Первая встреча с Пушкиным. Его стихи запомнились сразу, на всю жизнь. Что полюбил, не догадывался, просто не думал об этом.

Школа. Уроки. Пушкин. Читаю с интересом, только… как дамоклов меч надо мной: должен прочитать обязательно! Не хочу!!! Не хочу, потому что познал уже радость от того «вечернего» Пушкина, когда, вдоволь набегавшись с друзьями, уставший, приходил домой и с верхней полки старого шкафа стаскивал большой том в плетеном переплете, чтобы перед сном прочитать почти наизусть заученные строчки из «Руслана и Людмилы». Не хочу я читать «Евгения Онегина» от этой страницы до той только потому, что задали. Нет радости. Тысячу раз прав Черчилль, говоря: «Как лишить человека любой из радостей? Сделайте ее рутиной». Неужели кому-то нужен такой Пушкин, рутинный? Заучивание стихотворений по программе, почти «анатомический» анализ произведений… Разве всегда можно растолковать художественный образ? Он порою почти невесом, словно фантом. Его воспринимаешь каким-то седьмым чувством. И тогда появляется радость, радость от познания непознанного, неуловимого. И возвращается Пушкин, тот самый, который звучит из детства маминым голосом. Мой Пушкин…»

О Пушкине – много. К Пушкину – только одно. Это не Марина, это Евгений:

«Пушкин, простите, можно на «ты»? Не считай за дерзость мои слова, мои мысли, поэт.



Пушкин, ты открыл великую тайну, вечную тайну - смысл человеческой жизни. Открыл мне, а значит, всем, кто берет в руки твои книги и окунается в мир ярких незабываемых образов: то романтических, то реальных. Цыганский табор. Роковая любовь. Блестящий Петербург и далекая глухая деревня. Обольстительные женщины и столичные денди. Разочарованный, холодный Онегин и милая Татьяна. Пророк. Лицейские друзья. Кавказ. Мороз и солнце… Ты писал о жизни, поэт. Писал саму жизнь. И открывал Любовь! Мой Пушкин…»

Ни разу – наш Пушкин, потому что нет «нашего Пушкина». Каждый раз – Пушкин Мой. Потому что ноет под ложечкой у Марины, у Вики, у Кати, у Миши, у Тани, у Артема, у Жени… Не у всех сразу. А у каждого. Проказница Марина. Нет, она не опередила всех, не присвоила Пушкина. Она просто угадала, подсказала: Мой Пушкин.