Легенда о происхождении часовни на мысе Св. Ильи - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Легенда о происхождении часовни на мысе Св. Ильи - страница №1/1

Легенда о происхождении часовни на мысе Св. Ильи (камень-скала у мыса Киик-Атлама)
На большой скале, давным-давно отколовшейся от мыса Киик-Атлама, в давние времена существовала небольшая часовня в честь христианского святого - пророка Ильи. Видна была та церковь с большого расстояния, хотя и небольших была размеров. Именно Святому Илье молились тогдашние моряки и просили уберечь их от штормов и кораблекрушений. В настоящее время часовня не сохранилась, в памяти остались лишь легенды, связанные с ней.
«Мыс Ильи. Чем ближе к Ильину дню, тем ниже нависают облака, душнее становится и чаще ночные грозы. А в Ильин день потемнеют облака, забегают змеи молний и треском громовых раскатов напомнит о себе пророк. Беда попасть тогда в море. Хорошо, если только сорвет снасти. Иной раз закружит судно, швырнет на скалу и щепками выбросит у мыса Ильи. Помолись, моряк, на церковь пророка – не случилось бы несчастья. А видна та церковь с большого расстояния, хотя и невелика она. Такая, какие строили в древние времена. В те времена, когда верили в Верхнюю силу и знали свою слабость перед Ней. Хотя и были смелыми, пожалуй, смелей, чем теперь. Не выдумали люди, что Илья, сын Тамары, построивший церковь, в открытое море ходит на дощанке. А когда стал богатым и приобрел свой корабль, в самую страшную бурю не боялся оставить гавань и в декабрьский шторм поднимал паруса. Но раз случилось выйти под пророка Илью. Освирепело в тот день море, озлились небеса и попрятались люди в жилища. А Илья Тамара поднял сразу флакос и тринесту и белой чайкой унесся в волну. Кто рискнул бы сделать это теперь? Разве только сумасшедший. Далеко ушел Тамара в море, не стало видно берегов. Не знал он опасности и не верил в рыбачью сказку об Илье. И молния, и гром от облаков. И когда подумал так, накатился на судно вал выше мачты на много мер. Васта, темони, клади руль, - крикнул Тамара рулевому, но оторвался руль и понеслось судно по воле ветра к береговой скале. Понял Илья, что близко гибель и в испуганной душе шевельнулось сомнение, не карает ли его пророк за неверие. И в ту же минуту пронесся с севера на юг громовой раскат, и над мысом, где теперь, церковь Ильи, в пламени и тысячи искр опустилась огненная колесница. Илья! - воскликнул Тамара и подумал в душе: - на том месте, где видел его, построю ему церковь, хотя бы пришлось для того продать корабль. Матим бистин, своей верой клянусь в том. Не успела остыть эта мысль, как примолкла гроза, и ветер с берега погнал волну в море, а с ней и Тамарин корабль. Васта темони, - прозвучал над Тамарой чей - то грозный голос, и увидел себя Тамара стоящим у руля, который, подплыл к судну, стал на свое место. К вечеру достиг Тамара Сугдей, сдал товар и нагрузившись новым вернулся в Кафу. Не рассказал, однако, о случившемся, пожалел продать корабль и решил в начале заработать побольше денег и тогда построить храм. Сначала решил так, но вскоре передумал. Не может быть, чтобы все это случилось. Просто приснилось. Колокитья? И успокаивая себя, так он со временем забыл о своей клятве. Все шло хорошо: за десятки лет ни один из его кораблей не потерпел крушения, и Илья Тамара стал богатейшим купцом Кафы. Однако в душе, помимо воли, жило что – то, что напоминало о случае в молодые годы. Не любил Тамара смотреть на гору, где было ему видение, и избигал выходить в море под Ильин день. Но однажды, незадолго до этого дня, пришлось ему возвращаться от Амострицких берегов. Да будет благословенно имя Георгия, патрона той страны! Попутный ветер резко нес корабль, и в дали стали уже синеть Таврские горы. И вдруг стих ветер, точно смело его с моря, и корабль попал в мертвый штиль. Больше всего боятся его моряки, но наступал Ильин день, когда по всему Понту носится ветер, и Тамара спокойно лежал на корме. Он подсчитывал барыши и, закончил подсчеты, улыбнулся торговой удаче. Не нужно быть знатным, не нужно быть ученым, чтобы хорошо жить. Нужно только быть умнее других, чтобы пользоваться их глупостью. Алю пулу яде грамота, алю полите гносис! Скверная мысль, - сказал кто - то в душе его, и вздрогнул Тамара. Поднялся с ложе, посмотрел на берег. Оттуда медленно надвигались тучи, и зарница сверкнула зловещим глазом. Побежала по морю предвестная рябь, за нею береговик погнал волну. Корабль поднял все паруса и взял нос на восток, где была Кафа, но, попал в странное течение, не мог далеко уйти. А ветер быстро крепчал, не добрым шумом гудело море, воздух шипел и свистел, завывая. Не выдержала порыва главная мачта и поломалась. Плохо дело? И в последнем сумеречном свете увидели гору, где когда - то случилось видение. Вспомнил о нем Тамара и смутился духом. Настала темнота, нельзя было видеть своей руки: ливень заливал потоками палубу; волна била через борта и в трюмах появилась течь. Истрепались в клочья штормовые паруса; не слушался корабль руля, как гнилая нитка, оборвалась якорная цепь, когда нагнало корабль к берегам и попытались бросить якорь. Одно чудо может спасти! И молили люди о чуде; умоляли Илью смягчить гнев, обещали весь первый улов отдать на свечу ему. А Тамара упал на колени и в сердце своем поклялся выполнить, что обещал когда – то в своей юности. Огненная молния рассекла небо, опалила воздух, озарила корабль и скалы, среди которых он носился; в последнем зигзаге скользнула по мачте и загорелась сиянием впереди судна. Кто – то грузный и гневный поднял над кораблем руку. Сверкал молниями его взгляд; в бешенном порыве рвалась борода; готовы были открыться уста для гибельного слова. Элейсон имас, Кирие! Помилуй нас! Опустилась рука проклятий и указала погибавшим путь спасения. В стороне зажглись Кафские огни, и …..потухло сияние. Как убитые, заснули дома корабельные. Не заснул только старик Тамара. Стоял у городского храма и шептал слова тропаря: Почитающих тебя, Илья, исцели. Стоял всю ночь и утром нашли его на том же месте. Не узнали его, так изменился он. Покоем величия дышало его лицо и близостью неба светились его глаза. И когда через год иконный мастер писал образ пророка Ильи для нового храма, который построил на горе Тамара, это с него написал он лик пророка. От того невидно гнева в пророческих глазах и нет страха, когда смотришь на икону. Умер Тамара глубоким стариком и под конец дней своих избегал говорить о пережитом, но люди читали об этом в чистом взоре его. Ибо взор души человеческой проникает часто глубже, чем подсказывает речь.»