Издание 2-е, дополненное - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Название работы Кол-во страниц Размер
Учебно-методическое пособие Издание третье, исправленное и дополненное... 2 499.35kb.
Курс лекций и практикум Издание пятое, переработанное и дополненное 20 7571.14kb.
Матрёшка индо-русь научно-художественный исследовательский проект. 3 1530.32kb.
Рабочая учебная программа базового курса «Информатика» 1 503.5kb.
Учебное пособие по философии представляет собой переработанное и... 12 5906.48kb.
Учебно-методический комплекс по учебным дисциплинам «Теория измерений» 5 1372.5kb.
Правила заполнения полей в базе данных «Краеведение» Аналитическая... 1 231.89kb.
Ордонанс. Второе издание 1 23.74kb.
Алексеев Михаил Николаевич Мой Сталинград Сайт «Военная литература»... 10 4306.01kb.
Религии мира всеобъемлющее справочное издание специальный научный... 29 9497.31kb.
Книга для учителя. Просвещение. 2-е издание. Морфемика. Орфография... 1 322.38kb.
Магистерской программы Наименование программы: «Физика элементарных... 1 22.87kb.
Викторина для любознательных: «Занимательная биология» 1 9.92kb.

Издание 2-е, дополненное - страница №1/3



А. А. ДЕНИСОВ

Мифы теории относительности


Издание 2-е, дополненное

Р е ц е н з е н т ы:


д-р техн. наук, профессор Северо-Западного государственного

заочного технического университета



И.Б. Арефьев
д-р техн. наук, профессор Санкт-Петербургского государственного

университета аэрокосмического приборостроения



Е.И. Перовская

Показана неадекватность теории относительности А. Эйн-штейна. Взамен излагаются основы рациональной теории отражения движения, на базе которой строится единая теория поля. Вскрывается электрическая природа гравитации и пути технического использования этого открытия.

ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
«Красота математической теории и ее значительный успех скрывают от нашего взора тяжесть тех жертв, которые приходится приносить для этого».

А. Эйнштейн.


«Математика это наилучший способ морочить голову самому себе».

А. Эйнштейн.


Начитавшись А. Эйнштейна, автор со студенческих лет был одержим его идеей создания единой теории всех физических взаимодействий, т.е. единой (общей) теорией поля, которую и пытался, следуя Эйнштейну, реализовать на базе теории относительности.

Однако через годы движения по этому пути автор неожиданно обнаружил, что неуспех А. Эйнштейна в создании единой теории поля был связан не с неумением или неспособностью создателя теории относительности получить искомый результат, а с органическими пороками самой теории относительности, которым посвящена данная брошюра.

Автор понял, что основополагающий постулат теории относительности об инвариантности уравнений физики к преобразованиям координат, во-первых, не справедлив без шулерского припасовывания массы к числу координат (что заведомо недопустимо) и, во-вторых, он вообще не имеет никакого отношения к физическому принципу относительности, который трактует о невозможности никакими способами обнаружить (читай: измерить) скорость абсолютного движения.

Дело в том, что физика изучает только принципиально измеримые объекты природы и их измеримые взаимодействия. Свойства же математических уравнений, будучи идеальными продуктами умственной деятельности человека, принципиально неизмеримы, не являются объектами природы и не могут произвольно ей приписываться.

То же относится и к системам координат, которые в природе никто не наблюдал.

Другими словами между инвариантностью математических уравнений к преобразованиям координат и физическим принципом относительности нет прямой связи, вследствие чего релятивисты вынуждены корректировать свои выкладки посредством жульнических манипуляций с массой движущихся тел, которая в отличие от координат, придумываемых нами для удобства описания процессов, является реальным физическим объектом и не может зависеть от нашего произвола координатного манипулирования.

Столкнувшись с этим обстоятельством, автор отказался от теории относительности и создал собственную «Теорию отражения движения (ТОД)», которая в отличие от теории относительности находится в ладу со здравым смыслом и логикой и обладает гораздо большим эвристическим потенциалом, что позволило без всяких фокусов с массой основательно продвинуться в познании природы, и, в частности, построить единую (общую) теорию поля.

Однако многочисленные попытки автора довести все это до сведения научной общественности натыкались на непреодолимый барьер: «Не может быть опубликовано, поскольку противоречит теории относительности». Но, в конце концов, автору на рубеже 1988-89 годов удалось полуподпольно напечатать (на ротапринте) первое издание «Мифов» в г. Вильнюсе, который к тому времени был уже полунезависим от Москвы.

Это вызвало бешеную ярость релятивистов, которые пытались, во-первых, воспрепятствовать распространению издания, и, во-вторых, изгнать автора из Ленинградского политехнического института, где он был профессором.

Соответствующее требование, подписанное рядом академиков, поступило в Ученый Совет Политеха, а один одержимый релятивизмом профессор из Института математики им. Стеклова носился по кооперативам, распространявшим «Мифы» с угрозами репрессий и разорения (и многих запугал).

И хотя автор в том же 1989 году был избран Народным депутатом СССР, что исключало его увольнение с работы, но репрессии не прекратились и уже в следующем 1990 году на годичном общем собрании АН СССР автор был публично провозглашен врагом науки, чем он весьма горд, поскольку является единственным в мире носителем подобного почетного звания [8].

За два десятка лет, прошедших с тех пор, тоталитаризм академической науки меньше не стал, но его репрессивный ореол постепенно сменяется трагикомическим, что позволяет надеяться выпустить второе издание «Мифов», расширенное за счет ТОД и единой теории поля, с менее тяжкими последствиями как для науки, так и для автора, поскольку его репутация «врага науки» уже не может быть усугублена.


2008 г.

ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ


Не сумев в юности одолеть премудрость парадоксов теории относительности, автор был вынужден изобрести собственную информационную теорию, которая все эти годы позволяла ему успешно справляться с задачами профессиональной деятельности в согласии с логикой и здравым смыслом. Однако многочисленные попытки сделать эту теорию достоянием научной общественности встретили со стороны ведущих физических (и философских) журналов дружный отпор на том странном основании, что она противоречит теории А. Эйнштейна и потому свидетельствует о невежестве и дилетантизме автора. Поняв, что совершил святотатство, покусившись на «Священное писание» современной физики, автор тем не менее решил, что даже если эти упреки справедливы в отношении его компетентности в теории относительности, то в еще большей степени они справедливы в отношении компетентности рецензентов в его собственной теории, и потому опубликовал ее на свой страх и риск. Он старался сделать изложение доступным и интересным не только широкому кругу специалистов от физиков до философов, но и любому образованному человеку, интересующемуся мировоззренческими проблемами. Автор полагает, что брошюра может оказаться полезной как бескорыстным искателям истины, так и ретивым охранителям релятивизма, которые получают шанс проявить себя на ниве разоблачения этой «хитроумной профанации».
1988 г.

Глава I. МИФЫ ТЕОРИИ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
МИФ ПЕРВЫЙ: КРАСОТА ТЕОРИИ
Эпохальной заслугой специальной теории относительности (СТО) считается соединение принципа относительности и постулата о постоянстве скорости света в любых галилеевых системах отсчета. Между тем такое соединение совершенно естественно и даже тривиально, поскольку принцип относительности в терминах и понятиях начала ХХ века означает не что иное как невозможность путем наблюдения любых физических процессов обнаружить абсолютное движение, т.е. движение наблюдателя относительно мирового эфира. Распространение света в эфире – один из таких процессов, так что различная его скорость для неподвижного относительно эфира и движущегося наблюдателей прямо противоречила бы принципу относительности.

Другое дело физическая трактовка этого принципа, которая может быть двоякой: либо в рамках ньютоновской механики как кажущегося явления (артефакта) с отысканием процесса, компенсирующего эффект сложения скоростей света и наблюдателя; либо как действительного постоянства скорости света в любых системах отсчета с неизбежным отрицанием эфира как физической реальности.



Случилось так, что физика вслед за Эйнштейном пошла по второму пути – рекомендованному Э.Махом пути наименьшего сопротивления, который не требовал поиска объяснений, а просто выдавал артефакты за факты. Такой по сути математический, а не физический подход принес теории быстрый успех, поскольку, во-первых, освободил физиков от необходимости думать над сутью процессов, что стало большим облегчением для тех из них, кто был лишен этой способности, а во-вторых, позволил формально описать ряд процессов, не поддававшихся ранее описанию именно ввиду отсутствия соответствующего физического объяснения.

Сам Эйнштейн, видимо, понимал неполноценность такого подхода к физике, ибо меланхолически заметил: «Красота математической теории и ее значительный успех скрывают от нашего взора тяжесть тех жертв, которые приходится приносить для этого» [1]. Тем не менее, красота теории относительности принадлежит к числу таких легенд, которые никем не подвергаются сомнению, включая, видимо, и самого ее создателя, что побуждает к внимательному исследованию ее основ. Не вдаваясь пока в подробности, необходимо сразу же отметить, что лежащее в основе СТО преобразование координат Лоренца- Эйнштейна





(1)

не удовлетворяет принципу относительности, вопреки всеобщему убеждению в обратном.

В самом деле, чем с точки зрения принципа относительности неудовлетворительны классические преобразования Галилея


? (1а)
Тем, во-первых, что неподвижный и движущийся со скоростью v относительно него наблюдатели в одно и то же время каждый по своим часам зафиксируют различные положения световой волны, например, на осях х и , когда где с – скорость света. Это ставит наблюдателей, вопреки принципу относительности, в неравные условия. Во-вторых, тем, что преобразование симметричных, т.е. равных по модулю, значений и дает несимметричные значения и , что нарушает симметрию сферической волны относительно начала координат для движущегося наблюдателя.

Но теми же дефектами обладают и преобразования (1), где, во-первых, при из преобразования для следует что при подстановке в преобразование для дает причем попытка сопоставить и х, а также и t для световой волны, когда указывает на физическую бессмысленность преобразований (1), поскольку приводит к невыполнимому условию . Во-вторых, для симметричных значений и из (1) следует и , т.е. , что противоречит принципу относительности, ибо позволяет определить абсолютное движение по нарушению симметрии волны. Но и это еще не все. Ведь ничто не мешает движущемуся наблюдателю с помощью своих часов наблюдать распространение света вдоль неподвижной оси х, а неподвижному наблюдателю по своим часам t, наблюдать распространение света вдоль движущейся оси . Но тогда для движущегося наблюдателя согласно (1) скорость света при а для неподвижного наблюдателя она , да к тому же для них при тех же условиях, что вопиюще несовместимо как с принципом относительности, так и с постулатом СТО о действительном постоянстве скорости света в любых инерциальных системах отсчета.

Еще хуже, что согласно (1) скорости распространения сферической световой волны из начала координат, одинаковые по всем осям для неподвижного наблюдателя , различны для движущегося наблюдателя

, что противоречит заверениям Эйнштейна об изотропности сферической световой волны.

Вообще говоря, этого и следовало ожидать, поскольку преобразования Лоренца получены из условия инвариантности к ним уравнений Максвелла, которое не имеет отношения к принципу относительности, поскольку эти уравнения описывают только процессы, связанные с движением электрических зарядов относительно неподвижного наблюдателя, а движения наблюдателя они никак не отражают, ибо его впечатления относятся к сфере психологии и лежат за рамками физики.

Действительно, с точки зрения неподвижного наблюдателя, между двумя электрическими зарядами действует только кулоновская сила, а с точки зрения движущегося наблюдателя в соответствии с этими уравнениями на заряды действует и магнитная сила, причем согласно принципу относительности не суммарное действие этих сил должно быть одинаковым для обоих наблюдателей, а показания прибора, измеряющего эти силы, должны быть одними и теми же, что допускает одинаковое изменение от наблюдателя к наблюдателю как измеряемых сил, так и сил противодействия в измерительной системе прибора, например, пружины, к чему мы еще вернемся.

Однако дурная приверженность инвариантности уравнений заставляет релятивистов игнорировать процессы в движущихся измерительных приборах и искать причины расхождений внутри самих взаимодействий, что приводит к нелепому росту массы в механике и к еще более нелепой деформации поля движущегося заряда.

Поэтому идея о связи принципа относительности с инвариантностью уравнений, принадлежащая Пуанкаре и Лоренцу и некритически воспринятая Эйнштейном, порочна в своей основе. Ведь наблюдатель имеет дело не с уравнениями, а с приборами, следовательно, инвариантными к преобразованиям координат должны быть не уравнения, которые отражают логику наблюдателя, а безразличные к этой логике физические взаимодействия и их измерения. То, что это не одно и то же, очевидно, поскольку уравнения всегда связывают не решения, а некоторые их комбинации, менее информативные, чем сами решения. Так, уравнение сферической световой волны, распространяющейся из начала координат, представляет собой связь между средними геометрическими значениями координат, симметричных относительно нуля, . Да и решение его всегда дает два симметричных корня, между которыми нельзя сделать выбор без дополнительной информации.
Поэтому полученные на базе такого уравнения преобразования (1) следовало бы рассматривать как средние геометрические значения преобразований для с и (– с), справедливые только для квадратичных форм, но не пригодные для линейных уравнений, не говоря уже о принципе относительности.
Таким образом, свой собственный знаменитый постулат , где , , , Эйнштейн фактически подменил постулатом , который помимо допускает еще и физически абсурдное или , что и проявляется в преобразованиях (1) при .

К тому же R и не могут иметь одинаковые по форме выражения, поскольку если для неподвижного наблюдателя координаты прямоугольные, то движущемуся наблюдателю они представляются косоугольными.

Да и вообще релятивистское словоблудие вокруг впечатлений движущегося наблюдателя выглядит совершенной схоластикой. Ведь, если есть два электрических заряда или две массы, взаимодействие которых измеряется жестко связанными с ними динамометрами, то сколько бы наблюдатель не носился мимо них, показания приборов не могут измениться (разве что под воздействием его топота).
Конечно, разумный наблюдатель должен был бы решить, что даже если с взаимодействием зарядов или масс происходят какие-то изменения, то точно такие же изменения происходят и с динамометрами, что не нарушает их показания, а не выдумывать чудесное изменение масс или зарядов. Но Эйнштейн не отнес себя к числу таких наблюдателей.

Поэтому Эйнштейновская «объективная относительность» заставляет несчастных релятивистов заниматься поиском механизмов, компенсирующих впечатления ошалевшего наблюдателя, при этом, создавая цепь благоглупостей вроде роста массы, деформации поля движущегося заряда и т.п. словно вся эта суета способна повлиять на объективный ход физических процессов.



Хотя, если бы не слепая приверженность Эйнштейна релятивистской инвариантности, верная в целом идея получения преобразований координат, удовлетворяющих принципу относительности, привела бы его к линейным преобразованиям
,, , , (2)

, ,
где j означает, что v нормально y и z, причем , которые получаются и непосредственно путем измерения неподвижных координат движущимся наблюдателем. Ведь после того, как он записал эти преобразования в общей форме , , следовало лишь потребовать, чтобы в согласии с принципом относительности оба наблюдателя при одинаковых показаниях своих часов видели одинаковое положение световой волны, что автоматически гарантирует и одинаковость скорости этой волны относительно обоих наблюдателей. Тогда при для получим , откуда , а, разделив на при тех же условиях, получим , откуда и , тогда . Аналогично получаются и преобразования для , , , и .
Вообще, (1) привязаны к математическому уравнению сферы, которое никто не наблюдает, а (2) привязаны к наблюдаемым положениям световой волны. Поэтому (1) – следствие умозрительных математических построений, а (2) – результат прямых измерений.
Итак, вопреки декларациям, СТО фактически не удовлетворяет принципу относительности, поскольку исходит из релятивистской инвариантности тех или иных математических уравнений, которая не имеет прямого отношения к данному физическому принципу. Поэтому преобразования Лоренца (1), справедливые для ряда математических уравнений, не справедливы для их решений, а именно последние только и имеют реальный физический смысл. Все это породило ряд нелепых мифов, являющихся теми самыми жертвами, которые принесла физика ради мифа о красоте СТО, вследствие чего жертвой СТО стала сама фундаментальная физика.
МИФ ВТОРОЙ: ПОСТОЯНСТВО СКОРОСТИ СВЕТА
Как отмечалось в рамках первого мифа, Эйнштейн подтолкнул физику на легковесный путь отказа от объяснений принципа относительности и, в частности, странных на первый взгляд результатов оптических экспериментов Майкельсона-Морли, постулировав постоянство скорости света как физический факт. До сих пор мы послушно следовали за ним, указав лишь на неувязку СТО в технической реализации программы соединения этого постулата и принципа относительности, с которым фактически был соединен постулат о постоянстве квадрата скорости света.

Однако слишком уж не вяжется постулат о постоянстве скорости света с нашими обыденными представлениями и здравым смыслом, который отражает вековой опыт человечества и который до того нас никогда не подводил. Не зря же в самом деле Эйнштейн ополчился на него: «Здравый смысл это предрассудки, которые вырабатываются в возрасте до 18 лет»!

Действительно, с точки зрения классического принципа относительности эти оптические эксперименты были изначально бессмысленны и обречены на провал. Ведь с их помощью пытались измерить скорость абсолютного движения Земли в космическом эфире, что согласно принципу относительности сделать невозможно. Так что подобные эксперименты лишь подтвердили справедливость принципа относительности, а не реальное постоянство скорости света в любых направлениях.

Ведь если нельзя измерить скорость абсолютного движения, значит нельзя измерить и истинную скорость света.

Кроме того, остался не исследованным нелегкий путь объяснения принципа относительности вместе с постоянством скорости света как артефакта, связанного с особенностями отражения физических процессов наблюдателями, от которого теоретическая физика давно отмахнулась, но который привлекателен перспективой возврата здравого смысла и исследовательского импульса взамен исчерпавшего себя формального подхода.

Вернемся в этой связи к процедуре вывода преобразования (2).

Как показано в следующей главе эти преобразования являются искажениями реального положения дел (координат и времени) вследствие запаздывания информации, поступающей к наблюдателю с конечной скоростью с. Поэтому реальное движение всегда опережает то, с которым и имеет дело наблюдатель. Таким образом, если неподвижный наблюдатель имеет дело с x, y, z, , , , то движущийся со скоростью v наблюдатель имеет дело с , , , , , не потому, что эти координаты реально сокращаются, а время реально замедляется, а просто вследствие запаздывания информации, которую он получает об x, y, z, , , .

И действительно, согласно (2) для сферической световой волны, распространяющейся из начала координат, не только , но и ==.

Более того, в каких координатах не измеряй скорость света, она всегда кажется одной и той же, поскольку для сферы согласно (2) в этом случае все координаты на осях равны между собой, т.е. , где , если наблюдатели фиксируют эти координаты при одинаковых показаниях своих часов (не путать с одновременностью!). Оговорка в скобках появилась, поскольку после первого издания «Мифов» релятивисты уцепились за то, что теория относительности якобы запрещает . Но, во-первых, даже согласно (1) , если , а во-вторых, мало ли что запрещает неадекватная математическая спекуляция, которая вполне может запретить и одинаковое начало рабочего дня, например, в 8 часов в Москве, Владивостоке и Нью-Йорке, хотя всем понятно, что эти события не одновременны, но часы-то показывают одинаковое время!

Между тем, если разделить на , на , на , то


,

, (3)
где , , , что представляет формулы кажущегося сложения скоростей по осям координат, причем первая формула совпадает с формулой сложения скоростей по Эйнштейну.

Из этих формул следует, что если одна из осевых скоростей равна скорости света, то для этой оси суммарная скорость все равно кажется (измеряется) скоростью света .

Если же , то по всем осям , что и фиксируется во всех оптических экспериментах.

В то же время, если проделать аналогичную процедуру согласно (1), то при лишь для оси х получим , а для других осей получим суммарные скорости, отличные от с, что нарушает исходную изотропность световой волны и явно противоречит принципу относительности.

Таким образом, видимость постоянства скорости света для любых наблюдателей есть следствие компенсации естественного (ньютоновского) сложения скоростей изменением местного времени движущегося наблюдателя в связи с изменением его местоположения
Выходит, что канонизация абсурдного постулата о постоянстве скорости света, несмотря на его соответствие прямым наблюдениям, была слишком поспешной и неоправданной. В действительности этот постулат – один из фундаментальных мифов СТО, перевернувший с ног на голову способ физического мышления путем подмены фактов их видимостью. Факт же состоит в том, что распространение света вполне подчиняется ньютоновской механике, хотя это и не всегда поддается наблюдению, а принцип относительности – иллюзия, артефакт, не только не отвергающий существование материальной среды (эфира), в которой распространяется свет, но даже постулирующий его.
Таким образом, легендарны не только эйнштейновский постулат о постоянстве скорости света в любых галилеевых системах отсчета, но и соответствие преобразований Лоренца-Эйнштейна любым оптическим экспериментам, якобы подтверждающим данный постулат, ибо в действительности ни то, ни другое не имеет места.
МИФ ТРЕТИЙ: СОКРАЩЕНИЕ ДЛИН
В свое время для «объяснения» опыта Майкельсона Лоренц предложил формулу действительного одинакового сокращения длин как в направлении движения, так и во встречном направлении. Это предложение почти сразу же вызвало возражения со стороны специалистов по твердому телу, которые попытались измерить вполне ощутимые напряжения в быстро движущимся теле, вызванные этим сокращением, и не обнаружили даже намека на них. Казалось бы, такой результат на фоне изначальной абсурдности самого предложения с позиций обычного здравого смысла должен был раз и навсегда похоронить это сокращение. Однако махизм не был бы махизмом, если бы так легко сдавал свои позиции под натиском реальности. Раз уж кажимость (изотропность световой волны) может выдаваться за реальность, то почему бы реальное отсутствие сокращения длин не выдавать за кажущееся? И вот изобретаются якобы действительные возрастание массы и замедление времени движущегося тела, которые математически компенсируют вызванные сокращением длин натяжения, делая их неизмеримыми. Формально концы с концами сошлись, однако физического смысла и логики в этом не больше, чем в утверждении, что фальшивая банкнота полноценна, поскольку это удостоверяется фальшивой надписью о ее подлинности.

Ведь эдак можно доказать что угодно, например, что , если постулировать, что сам процесс сложения удваивает исходные слагаемые.

Тем не менее Эйнштейн, строя свою теорию, сделал все, чтобы эти нелепости, компенсируя друг друга, вошли в нее органической частью. Причем, если Лоренц еще пытался связать все эти эффекты с воздействием эфира на движущиеся в нем тела, то Эйнштейн связал их только с субъективным выбором системы отсчета, сделав объективную реальность зависимой от сознания наблюдателя.

В действительности же никакого сокращения длин и вообще деформации пространства не происходит, а имеет место определенная методическая ошибка, связанная со способом измерения длин и исчисления местного времени.



Рассмотрим процессы, сопровождающие измерение длины стержня, движущегося со скоростью v вдоль линейки неподвижно связанного с эфиром наблюдателя, который расположен в нулевой отметке шкалы линейки, простирающейся от него в обе стороны. В тот момент, когда передний конец стержня поравняется с наблюдателем, последний увидит задний конец стержня в положении относительно линейки, соответствующем моменту выхода оттуда информации, достигшей наблюдателя в момент . Поскольку , то стержень за это время продвинется на , так что
, т.е. . (4а)
Продолжая движение мимо наблюдателя, в некоторый момент стержень поравняется с ним задним концом. В тот же момент наблюдатель увидит передний конец стержня в положении , соответствующем моменту выхода оттуда информации, достигшей наблюдателя в момент . Поскольку , то стержень за это время продвинется на , так что
, или . (4б)
Таким образом, в этих условиях согласно (4а) наблюдатель завышает длины приближающихся объектов и занижает их – (4б) у удаляющихся объектов. Вместе с тем, разделив и на время прохождения стержня мимо себя, т.е. на , наблюдатель получит
и , где . (5)
Точно такую же картину получим, если стержень и наблюдателя поменять ролями. Тогда при приближении наблюдателя к неподвижному стержню длина последнего завышается, а при удалении – занижается. Следовательно, по меньшей мере, при движении с абсолютной скоростью v относительно эфира в измерениях наблюдается кажущаяся анизотропия длин (4) и скоростей (5), которая не имеет ни малейшего отношения ни к реальной деформации пространства, ни к лоренцеву сокращению.

Рассмотрим теперь случай, когда относительно эфира движутся как измеряемый стержень со скоростью , так и наблюдатель вместе с линейкой со скоростью , и их относительная скорость составляет . В момент, когда наблюдатель догонит ближайший конец стержня, он увидит дальний конец в положении , сигнал из которого идет теперь к нему в течение Но за это время часы наблюдателя переместятся в эфире на навстречу наблюдаемому событию, а их местное время согласно (3) возрастает на , так что по этим часам пройдет время За это время относительное перемещение наблюдателя и стержня должно составить , поэтому вновь , т.е. сохраняются формулы (4) и (5), но уже для относительного движения объектов. Иначе говоря, принцип относительности проявляется здесь в том, что измерения длин зависят только от относительной скорости измерительного прибора и измеряемого объекта и не зависят от их абсолютного движения в эфире. Если перемножить (4а) и (4б), то можно получить формулу , где , которая по форме напоминает формулу лоренцева сокращения , но противоположна ей по содержанию. Если наша формула устанавливает связь между измеряемой (истинной) длиной и средним геометрическим измеренных (кажущихся) длин при приближении и удалении объекта (усредненной анизотропией), то формула Лоренца, во-первых, приписывает как , так и статус истинных величин, а, во-вторых, берет их в обратном отношении, не говоря уже о неясности повода для геометрического усреднения анизотропии, которую к тому же СТО вообще игнорирует. Впрочем в СТО абсолютные, независимые от наблюдателя значения длин отрицаются, а «истинность» длины понимается в смысле соответствия ее произволу наблюдателя в выборе координат. Произвольность эта якобы только и существует истинно. В силу этого два наблюдателя за одной и той же длиной , движущиеся с разными скоростями и , будут иметь дело с разными, но якобы одинаково истинными длинами и . Поскольку обе длины истинны, наблюдатели смогут поладить между собой только на почве отрицания объективной реальности длины вообще. В СТО это очевидное обстоятельство маскируется «объективной относительностью» длины, которая означает, что наблюдатель может мистически изменять длину объектов волевым усилием, поскольку он по своей воле связывает себя с любой системой отсчета. Другими словами, под видом объективной относительности проповедуются относительность вполне субъективная. Вместо объяснения (вроде приведенного), почему абсолютное движение в эфире никак себя не проявляет, Эйнштейн просто выбросил из физики как абсолютное движение, так и эфир, введя вместо последнего не имеющее реального содержания вне эфира поле. В действительности этот термин заимствован из математической теории поля, где в качестве поля вектора или скаляра он представляет собой полнейшую абстракцию без какого бы то ни было физического содержания. Это последнее возникает в теориях электромагнетизма и гравитации только как состояние некоторой материальной среды (светоносного эфира, физического вакуума), выбросив которую, Эйнштейн лишил и СТО физического содержания, превратив ее в имитационную математическую модель, пригодную для ряда прикладных расчетов, но которая не может претендовать на их физическое истолкование и объяснение.
Что же касается всеми проклятого эфира, то с учетом местного времени его существование не только не противоречит принципу относительности и любого рода физическим экспериментам, но, напротив, полностью соответствует как материалистическому взгляду на мир, так и здравомыслию нормального человека, не свихнувшегося на почве релятивизма.

При попытке движущегося вдоль х наблюдателя измерить длину отрезка l на неподвижной оси у (рис. 1) ему придется наклонить линейку в сторону движения на угол для того, чтобы с учетом запаздывания сигнала на увидеть из начала координат совмещение линейки по всей длине с измеряемым отрезком l.

При этом он, во-первых, измерит длину отрезка как
, (4г)
а, во-вторых, воспримет систему координат К как косоугольную с наклоном осей и (ибо все это справедливо и для z) под углом к оси х. (4г) в какой-то мере объясняет стремление Лоренца и Эйнштейна во всех случаях геометрически усреднить (4а) и (4б) желанием привести все искажения длин к единой форме, но не оправдывает это стремление, поскольку, как сейчас будет показано, оно иногда приемлемо лишь в механике, но не в электродинамике.



у






l v

0 х

Рис. 1


С другой стороны, косоугольность координат зачеркивает релятивистскую инвариантность уравнения световой волны к преобразованиям координат, так как уравнение сферы в косоугольной системе совершенно не похоже на уравнение ее в прямоугольной системе, что Эйнштейн начисто игнорировал, даже не предполагая возможности деформации координат в процессе их отражения наблюдателем.
МИФ ЧЕТВЕРТЫЙ: ВОЗРАСТАНИЕ МАССЫ
Возрастание массы движущегося тела появилось у Лоренца как средство компенсации сокращения длин, которое иначе должно было вызвать натяжения, не наблюдавшиеся в экспериментах. Создавая СТО, Эйнштейн сохранил эту связь длины и массы, хотя формально мог обойтись и без этого. Однако, постулируя объективную реальность сокращений, он был вынужден принять и рост массы.

Здесь опять характерное для теории относительности передергивание карт: хотя официально в основе теории относительности лежат два постулата – принцип относительности и постоянство скорости света, но фактически подсовывается третий самостоятельный постулат о возрастании массы.

Но, если свойствами уравнений и системами координат, не являющихся объектами физической реальности, можно манипулировать сколько угодно, то масса – объективная реальность и ею нельзя безнаказанно манипулировать.

В действительности, строя физическую теорию, нельзя обойтись только принципом относительности, даже выделив изотропность волны в самостоятельный постулат. Необходимо руководствоваться также законами сохранения, которые должны соблюдаться с точки зрения любого наблюдателя. Однако последний сможет следовать, например, закону сохранения энергии только посредством измерения кинетической энергии при взаимодействии движущихся тел


, (6)
что вовсе не так просто, если учесть анизотропию скорости (5) при приближении тела и при удалении его от наблюдателя. Впрочем, поскольку скорость входит в (6) в квадрате, т.е. , естественно прибегнуть к геометрическому усреднению анизотропии скорости, положив
или , (7)
где и берутся согласно (5), тем более что (7) совпадает с (4в), и данный усредненный результат не зависит от направления скорости. Тогда (6) примет форму
, (8)

а импульс



, (9)
что совпадает с эйнштейновским импульсом, однако имеет противоположное содержание, поскольку в нем Лоренцев фактор появился не за счет роста массы, а за счет усреднения анизотропии скоростей при неизменной массе, которая является постоянной характеристикой тела при всех преобразованиях координат. Поскольку наблюдатель в физике является пассивным воплотителем законов природы, то (7) не является его произволом, а отражает объективный физический закон геометрического усреднения анизотропии механических величин, который применительно к длинам напоминает преобразование Лоренца , где и берутся согласно (4а) и (4б), но где l – усредненный артефакт, а не «объективная относительность» длины.

Что касается кинетической энергии (8), то она отличается от эйнштейновской , которая теряет всякий физический смысл при , поскольку неверно определена из уравнения Гамильтона . В этом уравнении Эйнштейн приписал лоренцев фактор массе, а мы согласно (7) – скорости, что при интегрировании принесло различные результаты. В частности, (8) не только не теряет смысла при , но, меняя знак, весьма логично свидетельствует о трудности обнаружения тахионов, поскольку при торможении они не выделяют энергию, а поглощают ее.

Если к (8) добавить энергию покоя , о которой пойдет речь в следующих разделах, то получим полную энергию
, (10)
которая также в отличии от эйнштейновской обладает рядом замечательных свойств. В частности, если эйнштейновская энергия, как и подобает мифу, не имеет физического смысла при , что породило легенду о физической невозможности данного условия, то (10) это условие не только допускает, но даже предполагает, что частицы физического вакуума (эфира) находятся именно в таких условиях. Более того, если частицы с нулевой массой как в (10), так и в СТО, могут двигаться только со скоростью , ибо только тогда их энергия отлична от нуля, то (10) допускает, что и, напротив, частицы с бесконечной массой при могут обладать конечной энергией и входить в таком виде в состав эфира. Конечной энергией обладают согласно (10) и ультратахионы с , что также подтверждает возможность и реальность сколь угодно больших скоростей.

Если продифференцировать (7) по времени, то получим для кажущегося ускорения в среднем


, (11)
где . Воспользуемся (11) для определения ускорения а, вызванного внешней силой . При этом следует иметь в виду, что в силу (11) реальное ускорение должно отражаться как , т.е. в нашем случае а и поменяются ролями. Меняя индексы а, перепишем (11) в форме

, (12)
где второе слагаемое представляет составляющую ускорения в направлении , а третье слагаемое представляет составляющую ускорения в направлении, нормальном .

Если домножить обе части (12) на релятивистскую массу m, то это соотношение будет отличаться от силы Минковского наличием третьего слагаемого без которого никак нельзя обойтись, поскольку иначе сила, перпендикулярная скорости, разгонит в своем направлении массу до скорости, превышающей с.


Все же, поскольку ярые релятивисты выдают отклонение траекторий заряженных частиц в соответствующих ускорителях от классической формы за экспериментальное подтверждение роста массы этих частиц, обратимся к таким экспериментам. Положим, что частица массой m и c зарядом q, летящая со скоростью , отклоняется поперечным электростатическим полем напряженностью и магнитным полем с индукцией , которые к тому же взаимно перпендикулярны. В этом случае, поскольку углы между и и между и составляют , то от (12) остается только первое и третье слагаемые, в которых электростатическая сила составляет и поперечное ускорение частицы , а магнитная сила и соответствующее ускорение

Эти ускорения (точнее их двойной интеграл по времени) непосредственно измеряются в ускорителях и их вид и величина не вызывают сомнений. Однако приписывать их уменьшение по сравнению с и росту массы нет никаких оснований, во-первых, потому что при этом массу никто непосредственно не измеряет, а, во-вторых, потому, что в этих формулах связан не с массой, а с особенностями отражения частицей своего ускорения.


Действительно, когда на частицу действует, например, поперечная сила , то это предписывает частице двигаться с ускорением . Однако, поскольку согласно (12) частица искаженно воспринимает свое ускорение а в данном случае как , то она будет двигаться не с предписанным ей ускорением , а с ускорением а, которое воспринимается ею как , т.е. с ускорением , где рост массы совершенно не причем.

В случае продольной силы частица также должна ускоряться с . Однако в силу (12) она реально приобретает ускорение а, которое отражается как , где масса неизменна.

В своей основополагающей работе [1] Эйнштейн, определяя кинетическую энергию разогнанного полем от нуля до скорости v электрона и находясь в плену мифического роста массы, счел энергию работой импульса и получил с учетом неверное соотношение

, а в действительности , т.е. (8), где , а Поэтому ошибочна и полученная там формула для разности потенциалов , которая должна иметь вид . Количественное различие этих формул, например, при v = 0,99 с более чем четырехкратное, что было бы нетрудно обнаружить, если бы не страх релятивистов, монопольно владеющих ускорителями, перед экспериментальными разоблачениями.
МИФ ПЯТЫЙ: ЗАМЕДЛЕНИЕ ВРЕМЕНИ
Замедление времени появилось у Лоренца как средство компенсации (наряду с ростом массы) сокращения длин. Оно означает, что время в движущейся системе течет для неподвижного наблюдателя медленнее, чем для движущегося вместе с системой. Кроме того, это значит, что в силу относительности движения оба наблюдателя будут считать, что их собственное время течет быстрее, чем время партнера, и не смогут согласовать своих воззрений, иначе как, отрицая объективность времени вообще, ибо СТО постулирует правоту обоих.

В действительности дело обстоит совершенно иначе.

Отметим сразу, что время не является объективной реальностью, ибо не может быть непосредственно измерено. Если длины измеряются линейками, скорости – спидометрами, ускорения – акселерометрами, силы – динамометрами и т.д., то время ничем не может быть измерено, а лишь вычисляется делением длины на скорость, угла на угловую скорость (как в наручных стрелочных часах) и т.д.

Это значит, что хотя длины и скорости объективно реальны, их математическая комбинация (время) является идеальным продуктом нашей умственной деятельности и не имеет к природе никакого отношения. Поэтому любые часы ничего не измеряют из-за отсутствия объекта измерения, а лишь показывают результат деления длины на скорость и т.п. По этой же причине мы можем, переводя стрелки, заставить часы показывать какое угодно время в отличие, например, от пружинного динамометра, показания которого никак от нас не зависят, ибо диктуются внешней для него объективно реальной силой.

Но раз так, то искажения показаний движущихся часов хоть в (1), хоть в (2), во-первых, являются кажущимися, а, во-вторых, не имеют никакого отношения к несуществующему «объективному» времени, которое не может ни отставать, ни спешить, поскольку его просто нет в природе.

Соответственно, с какой бы скоростью не перемещались путешественники и что бы не происходило с их часами, обменные процессы в их организмах никак от этого не зависят и, стало быть, знаменитый парадокс близнецов – просто релятивистское очковтирательство.

То же относится и к четырехмерному континууму пространства-времени, который является простой математической спекуляцией в области аналитической геометрии, где пространство реально, а время фиктивно, и, потому, этот континуум в природе не существует, и в лучшем случае может рассматриваться как цирковой фокус.

Что касается преобразований (2) времени, то они как раз фиксируют в качестве времени результат деления искаженной длины (4) на скорость света, т.е.


, (13)
где , а – истинная (классическая) скорость света.

Из (13) следует, что когда движущиеся часы проходят начало неподвижной системы координат, то половина часов, уже прошедшая начало, будет показывать (13) со знаком минус, а та их половина, которая еще не прошла начало, будет показывать (13) со знаком плюс, что лишний раз указывает на кажимость всех временных эффектов и невозможность их отнесения к некоторой реальности.

Отметим, что среднее гармоническое значение анизотропии (13) дает истинное показание как неподвижных, так и движущихся часов , в то время как используемое А. Эйнштейном среднее геометрическое приводит к абсурдному «замедлению» времени , к тому же претендующему на реальность

Подчеркнем, что геометрическое усреднение механических величин, приводящее к преобразованиям Лоренца-Эйнштейна, допустимо только при наличии механической анизотропии, да и то за счет утраты этой анизотропии в соответствующих описаниях.

Вообще же в электродинамике, например, неправомерность преобразований координат СТО выражается в нарушении принципа относительности и в порождении новых мифов, в чем мы сейчас убедимся.
МИФ ШЕСТОЙ: ПОЛЕ ДВИЖУЩИХСЯ ЗАРЯДОВ
В наше время каждый со школьной скамьи знает, что благодаря теории относительности [5] предсказано сплющивание электрического поля релятивистского электрона, приводящее к безграничному росту его напряженности Е в направлении, перпендикулярном вектору скорости , где – напряженность поля неподвижной частицы. Многие знают, что это следствие формального применения преобразований Лоренца, т.е. геометрического усреднения анизотропии координат и времени. И только немногим ведомо, что данное открытие не находит экспериментального подтверждения.



h

r 2
v

1

Рис. 2



Действительно, если верить СТО, в современных ускорителях, где скорости частиц превосходят , поле заряженной частицы локализуется в области, ограниченной углом порядка (рис. 2). Поэтому поле частицы 1, пролетающей мимо отклоняющего электрода 2 шириной h, воздействует на него в течение , сообщая импульс

,

где r – расстояние от частицы до электрода. Этот импульс при достигнутых скоростях должен в десятки раз превышать импульс, например, при , а напряженность Е поля частицы – во столько же раз превышать , что, однако, никогда не отмечалось в ускорителях. В действительности же с ростом скорости напряженность поля частицы в направлении, перпендикулярном вектору скорости, не изменяется, а импульс даже уменьшается. Причем никакие фокусы с преобразованием координат, приводящие к росту массы электрона, не спасают положение, поскольку, как мы видели, этот рост – тоже миф. Но даже если допустить, что в последнем случае для движущегося наблюдателя концы с концами сходятся, то как можно всерьез принимать теорию, которая дает физически разные результаты для неподвижного и движущегося наблюдателей, что противоречит принципу относительности?

Причина этой ошибки кроется в неверном усреднении анизотропии электрического поля, потенциал U и напряженность которого (а также связанный с ней через константу вектор смещения D) входят в выражение для кинетической энергии линейно и потому нуждаются в арифметическом усреднении. Механические же величины непосредственно не участвуют (не фиксируются) во взаимодействии зарядов.

Между тем Эйнштейн, превратив четырехмерный континуум пространства – времени из кажимости в универсальную объективную реальность, был вынужден механически перенести формально иногда справедливые в механике преобразования Лоренца в электродинамику, где они всегда неправомерны даже формально.


Действительно, если интерпретировать вектор смещения как плотность связанного заряда q на нормальной полю поверхности S, т.е. , то , , . Поэтому при движении источника, либо приемника поля вдоль x со скоростью v согласно (4а) и (4в) имеем

и , что с учетом (4б) приводит к анизотропии и по сторонам приемника
и , (14а)
которая при арифметическом усреднении поля дает
и . (14б)

Таким образом, вопреки СТО, поле в поперечном направлении при движении заряженной частицы вдоль х в среднем остается неизменным, а не растет до бесконечности при . Что же касается , то в силу (4в) и (4г) возникает симметричная относительно оси х анизотропия поля, когда справа и слева, сверху и снизу от оси векторы смещения одинаковы по модулю и равны , но имеют встречные наклоны к оси х, т.е. находятся под углом друг к другу, так что получает приращение, подобное (14а), но в отличие от и направленное не вдоль , а перпендикулярно ему


. (14в)
При этом полусумма каждой пары противоположных векторов в среднем дает , так что и вдоль движения электрическое поле вопреки СТО остается неизменным.

Из анизотропии и следует, что полуразности


и
представляют момент вращения пробного заряда под воздействием анизотропии поля по сторонам от него, который пропорционален произведению v и и направлен перпендикулярно плоскости и D, а потому может быть записан в форме
, (15)
что равносильно появлению магнитного поля напряженностью .

В свою очередь радиальная анизотропия подобно магнитному полю может интерпретироваться как некоторое скалярное поле натяжений среды, потенциал которого


, (16)
где , а Е – напряженность электрического поля. (16) это – новое для электромагнетизма стрикционное поле, которое ускользнуло от СТО ввиду пренебрежения анизотропией поля.

Рассмотрим теперь актуальное с точки зрения принципа относительности параллельное движение взаимодействующих зарядов с одинаковыми скоростями v. В этом случае отраженное «неподвижной» средой поле движущегося заряда должно еще отразиться другим движущимся зарядом. При этом если в первом случае среда движется относительно источника поля со скоростью , то во втором случае преемник поля движется относительно среды со скоростью v, так что двукратное искажение поля приводит к


(17)
где .

Из (17) следует, что взаимодействие движущихся с одинаковыми скоростями зарядов независимо от их взаимного расположения ослабевает в раз по сравнению с электростатическим взаимодействием, что, казалось бы, противоречит принципу относительности, ибо позволяет определить абсолютное движение по этому ослаблению.

Это обстоятельство перепугало Лоренца и Эйнштейна, поскольку противоречило придуманной еще А. Пуанкаре интерпретации принципа относительности как математической инвариантности физических уравнений к преобразованию координат, т.е. их одинаковости как для покоя, так и для движения.

Чтобы выйти из скандального положения пришлось им придумывать весьма странную зависимость от направления движения, которая компенсировала бы эту неувязку.

Все это явилось следствием очевидного непонимания основоположниками СТО метрологической (информационной) подоплеки физических законов. Ведь чтобы обнаружить (измерить) изменение взаимодействия, вызванное движением, необходимо сравнить его с неподвижным эталоном, что на деле невозможно выполнить.
Если же сравнивать взаимодействие зарядов с движущимся эталоном, то он подвержен тем же изменениям, связанным с его движением, что и само взаимодействие, так что никаких изменений таким путем обнаружить невозможно.

Это значит, во-первых, что никаких компенсационных ухищрений в природе не существует и нет нужды их придумывать, а, во-вторых, что математический принцип инвариантности уравнений Пуанкаре противоречит физическому принципу относительности, который исходит не из неизменности взаимодействий в процессе движения, а из невозможности их измерить.

Поскольку из (17) для встречного движения зарядов с разными скоростями и следует
, (18а)
где и ,

то вновь получаем формальное релятивистское сложение скоростей по Эйнштейну


,
где , которое, однако, в нашем случае справедливо только в рамках электродинамики.

Если же и взаимно перпендикулярны, то получаем


, (18б)
откуда , что обобщает релятивистское сложение скоростей.
МИФ СЕДЬМОЙ: ПОЛЕ ДВИЖУЩИХСЯ МАСС
Гравитационное поле – это сфера деятельности общей теории относительности (ОТО), которая, претендуя на обобщение СТО, тем самым обобщает и пороки последней, поэтому попытки некоторых ученых, справедливо критикующих ОТО [3], искать выход на путях СТО заведомо обречены.

В действительности дело обстоит еще хуже, ибо помимо довольно произвольных обобщений ОТО содержит и совершенно независимый от СТО принцип эквивалентности гравитации и движения (равенство тяготеющей и инертной масс), ошибочная трактовка которого лишает ОТО всякого физического смысла даже по сравнению со СТО. Релятивистский принцип эквивалентности – это девятый миф теории относительности, о нем речь еще пойдет, здесь же рассмотрим влияние на гравитационное поле движения его источника или приемника.

Если подобно вектору электрического смещения D в электродинамике ввести в рассмотрение вектор гравитационного смещения , то применительно к нему окажутся справедливыми соотношения (14а) и (14в) предыдущего раздела, поскольку в этих преобразованиях изменяется только площадка , одинаковая как для зарядов, так и для масс. Поэтому для поля, как воспринимаемого движущейся со скоростью v вдоль оси х массой, так и для поля движущейся массы, имеет место анизотропия гравитации
(19)
которая ничем не отличается от соответствующей анизотропии электрического поля.

Однако, поскольку в механике, а с учетом принципа эквивалентности и в гравитации, происходит геометрическое усреднение анизотропии, то в среднем компоненты гравитационного поля движущейся массы имеют вид:


(20)
Это значит, во-первых, что в отличие от неизменного электрического гравитационное поле при движении равномерно ослабевает во всех направлениях, не изменяя их, и, во-вторых, что между полем, воспринимаемым движущейся массой, и полем движущейся массы нет никакой разницы, так что (20) относится к обоим случаям.
Напрашивается мысль о том, что гравитационная масса является такой же фикцией, как магнитная масса, которая порождается арифметическом усреднением анизотропии поля движущегося вдоль оси х заряда. Тогда гравитационная масса оказывается следствием геометрического усреднения той же самой анизотропии, а гравитационное поле имеет чисто электрическое происхождение. Это означает, что в природе существует только электрический заряд, движение которого сопровождается анизотропией электрического поля. Материя же обладает свойством разнородного усреднения этой анизотропии: арифметического, геометрического, квадратического и т.д., причем каждое усреднение приводит к появлению магнитного, гравитационного и, вероятно, других – еще не открытых полей, которые заведомо имеют чисто электрическое происхождение. Применительно к гравитации согласно (5) кажущееся ускорение движения стержня составит
, (21)
где .

Это кажущееся ускорение (замедление) должно порождаться напряженностью кажущегося гравитационного поля, которое, в свою очередь, должно порождаться анизотропией электрического поля.

Поэтому чтобы придать (21) размерность Г, надо домножить обе части (21) на , где G – ньютоновская гравитационная постоянная, тогда получим
, (21а)
где-либо знак Г в зависимости от знака D означает то тяготение, то отталкивание, либо Г всегда отрицательно, если знак D нивелируется соответствующим знаком радикала.

При этом поскольку для любого поля , и сферически симметричного поля, в частности, , , то из (21а) следует


, (21б)
где знак массы в принципе может зависеть от знака движущегося заряда.

Тогда в случае получаем , т.е. антивещество.

А. Эйнштейн, мечтавший об общей теории поля, прошел мимо возможности вывести гравитацию из электромагнетизма, а массу из движения заряда, поскольку его абстрактные преобразования координат (1) не содержат и намека на анизотропию поля, которая приводит к (21).

Из (21б) для электрона , так что массообразующая скорость движения заряда электрона имеет порядок .

Рассмотрим теперь актуальное с точки зрения принципа относительности взаимодействие масс, движущихся с одинаковыми скоростями v вдоль оси х. Поскольку при этом сначала происходит отражение поля движущегося источника в среде, а затем отражение движущимся приемником поля, отраженного средой, то согласно (20)

Как и следовало ожидать, полученный результат совершенно аналогичен (18а) для электрического поля движущихся зарядов, хотя формально при переходе от координатной системы неподвижного наблюдателя, имеющего дело с , к координатной системе масс, относящихся к , пришлось бы в отличие от электрического поля применить геометрическое усреднение анизотропии координат, поскольку для имеем Конечно, игры с преобразованиями координат – это всего лишь релятивистские игры, поскольку в физической действительности преобразуются не придуманные нами координаты, а поля. Об этом свидетельствуют трудности объяснения через координаты , когда , но тем не менее, поскольку из (22) для встречного движения масс с разными скоростями и следует , где и , то получаем отличное от релятивистского, но характерное для гравитации кажущееся сложение скоростей




(23)
где .

Из (23) следует, что при равенстве одной из скоростей , скорости света суммарная кажущаяся скорость равна бесконечности, а это значит, что если при этих условиях в электродинамике есть скорость распространения электромагнитных волн, то в гравитации должна быть скоростью распространения гравитационных волн, которые в подобных условиях просто не могут существовать. Таким образом, гравитационные волны – это тоже один из мифов ОТО [4], родившийся на базе единого геометрического усреднения координат как для электродинамики, так и для гравитации, характерного для теории Эйнштейна.


МИФ ВОСЬМОЙ: ПРИНЦИП ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
Все беды релятивизма по существу проистекают из неверной трактовки принципа относительности, которая сводится к инвариантности уравнений физики к преобразованиям галилеевых координат. В этом сведении содержится по меньшей мере две существенные передержки. Во-первых, как отмечалось, физическому контролю (измерению) поддаются только решения таких уравнений, а не сами уравнения, неоднозначно связанные со своими решениями, ибо различные уравнения могут иметь одинаковые решения, а одно и то же уравнение может иметь несколько решений, из которых только часть имеет физический смысл, и поэтому то, что справедливо по отношению к решениям, не обязательно справедливо в отношении уравнений и наоборот. Во-вторых, инвариантность (т.е. одинаковость решений) уравнений вне зависимости от движения наблюдателя является непомерной, ибо, с одной стороны, объективный физический процесс безразличен не только к точкам зрения, но и к заблуждениям наблюдателей, а, с другой – никакие измерения не выявят заблуждений наблюдателя, если последние одинаковы как по отношению к измеряемой, так и по отношению к противодействующей силам.

Действительно, если, например, при движении наблюдателя измеряемая сила, с его точки зрения, изменяется в определенное число раз по сравнению с точкой зрения неподвижного наблюдателя, то во столько же раз изменяется и противодействие измерительной системы прибора, что не изменяет его показаний с любой, пусть даже ошибочной точки зрения. Последнее, правда, подразумевает, что степень ошибочности физической теории одинакова в отношении противодействующих сил любой природы. Все это означает, что с позиций истинного принципа относительности вполне приемлема физическая теория, которая дает различные значения силы с точки зрения неподвижного и движущегося наблюдателей, т.е. ее уравнения не инвариантны к преобразованиям координат, лишь бы эти различия были одинаковы для сил любой физической природы.

Да и обыденный здравый смысл подсказывает, что релятивистская инвариантность, т.е. требование равноправия наблюдателей, физически неправомерна, поскольку лишь тот из них, который связан с изучаемым объектом (и в роли которого по существу выступает измерительный прибор), находится в адекватных задаче условиях, а все другие наблюдатели выступают в роли зевак, впечатления которых могут не иметь никакого отношения к реальному поведению изучаемого объекта и в любом случае никак на нем не сказываются. Иначе говоря, физически оправдана лишь та единственная система отсчета, в которой рассматриваемый процесс имеет реальный физический смысл, причем это относится и ко всем промежуточным преобразованиям, а не только к конечному результату.

Действительно, если параллельно движущиеся заряды согласно силе Лоренца ослабляют свое взаимодействие в раз с точки зрения неподвижного наблюдателя, то это просто значит, что релятивистская инвариантность уравнений физики (в данном случае закон Кулона) к преобразованиям координат вовсе не имеет места, а имеет место инвариантность измерений взаимодействий, вытекающая из физического (галилеева) принципа относительности, ибо пружина движущегося динамометра, измеряющего эти взаимодействия также ослабевает в , поскольку ее жесткость, определяемая межмолекулярным сцеплением, имеет электрическое происхождение.

Это значит, что показания динамометра одинаковы как в покое системы, так и при ее движении, а это и есть галилеева инвариантность измерений без всяких релятивистских фокусов с массой и зарядом (полем).

Релятивисты же никак не хотят понять, что показания приборов это не истина в последней инстанции, а информация, искаженная условиями эксперимента (движением).

Поэтому, исходя из безупречности показаний динамометра, не зависящих от системы отсчета, они пытаются скомпенсировать очевидные нарушения своей инвариантности жульническими изменениями массы и поля заряда – жульническими, поскольку ни масса, ни заряд не являются координатами и подсовываются исподволь, раз изменения координат вопреки заверениям не хватает для инвариантности.

Однако главный грех релятивизма состоит в отказе от эфира, т.е. материальной среды, посредством которой реализуются физические взаимодействия. Вследствие этого теория относительности оказалась в очевидном противоречии, во-первых, с принципом близкодействия и, во-вторых, с классическим принципом относительности. Первое произошло потому, что теория относительности вырвала взаимодействия из физического пространства и перенесла их в сферу абстрактно-геометрических систем отсчета, заменив физическую модель абстрактной имитационной моделью. Второе – вследствие отрицания СТО абсолютного движения. Иногда можно слышать, что теория относительности совместима с существованием эфира, но он ей просто не нужен. Что не нужен – верно, но что совместима – это заблуждение.

Действительно, если допустить параллельное движение с одинаковой скоростью v относительно эфира двух взаимодействующих электрических зарядов, то согласно СТО при расположении зарядов вдоль линии, перпендикулярной вектору скорости, их взаимодействие согласно силе Лоренца ослабевает в раз по сравнению с v = 0, когда бы действовал закон Кулона, совсем не похожий на силу Лоренца, что противоречит объявленному СТО принципу относительности, декларирующему невозможность такого положения. Ведь в абсолютном движении зарядов сила Лоренца должна бы согласно СТО превращаться в закон Кулона и не зависеть от скорости этого движения. Вот и приходится релятивистам отрицать абсолютное движение, чтобы не конфликтовать с принципом относительности.

Если же исходить из классического принципа относительности, то реально существующий эфир не будет проявлять себя в равномерных движениях зарядов и масс только при условии, что в процессе движения как электромагнитные, так и гравитационные взаимодействия будут изменяться, во-первых, одинаково во всех направлениях, чтобы не ощущать поворотов системы, и, во-вторых, одинаково для взаимодействий любой физической природы, дабы их поддающиеся измерению отношение не изменялось по сравнению с абсолютным покоем.

Этим требованиям в полной мере удовлетворяет только та методология, которую мы противопоставляем здесь теории относительности. Действительно, согласно (18а) и (22) электрические и гравитационные поля при движении ослабевают в раз, причем одинаково во всех направлениях, так что никакие комбинации физически разнородных измерительных систем и никакие повороты в пространстве принципиально не позволяют обнаружить движение относительно эфира, а это и есть физический принцип относительности.

Из него следует, что в расчетах абсолютное движение, т.е. совместное движение как измеряемой, так и измерительной систем, можно игнорировать, принимая во внимание только движение измеряемой системы относительно измерительной (сторонние наблюдатели здесь решительно непричем). Но ведь это чисто расчетное, математическое, а не физическое утверждение! Поэтому, придав ему статус физического принципа относительности, т.е. абсолютизировав относительность, теория относительности загнала себя в тупик, породив систему взаимосвязанных физических мифов, которые иногда вполне приемлемы в расчетной имитационной модели, что создает видимость их правдоподобия, но переворачивают объективную реальность с ног на голову.

Кстати говоря, ситуация с силой Лоренца как раз свидетельствует о том, что система уравнений электродинамики не инвариантна к преобразованиям координат без фокусов с зарядом и его полем, поскольку статику и кинематику движения зарядов она описывает даже разным числом уравнений (за счет уравнений магнитного поля, появляющихся в движении).

Вместе с тем, эта система уравнений вполне удовлетворяет классическому принципу относительности, поскольку магнитное поле не будет фиксироваться синхронно движущимся эталоном.


МИФ ДЕВЯТЫЙ: ПРИНЦИП ЭКВИВАЛЕНТНОСТИ
Принцип эквивалентности, фигурирующий в ньютоновской теории тяготения, подразумевает эквивалентность гравитационной и инертной масс или эквивалентность потенциальной энергии гравитации и кинетической энергии движущейся массы и является вполне почтенным физическим принципом, так что слово «миф» относится не к нему, а к его релятивистской трактовке, характерной для ОТО. Сам же принцип естественным образом проистекает хотя бы из того факта, что в точке, отстоящей на r от источника поля, ньютоновский гравитационный потенциал
(24)
представляет собой квадрат некоторой мнимой скорости, равный половине квадрата реальной скорости v, которую в данной точке прибрела бы масса , свободно падающая из бесконечности, так что . Именно в такой трактовке Эйнштейн использовал этот принцип для описания гравитации, введя лишь поправку на рост в процессе движения, т.е. используя не кинетическую энергию , а полную энергию , которая является одним из мифов СТО.

В действительности актуальным для гравитации является не принцип эквивалентности, а тот факт, что потенциал представляет квадрат некоторой скорости и потому подчиняется общему для скоростей правилу отражения (7). Это значит, что пробное тело , получив предписание двигаться со скоростью , на самом деле стало бы двигаться со скоростью V, которая отражается как , т.е. , откуда


. (25)
Это и есть истинный потенциал гравитационного поля, который для сферически симметричной массы с учетом (24) имеет вид
. (26)
Из (26) непосредственно вытекает эквивалентность массы и энергии, поскольку при аннигиляции источника поля, т.е. при , оно дает , или . Примечательно, что (26) изменяет знак при , что соответствует переходу от притяжения к отталкиванию и наоборот. Это означает, что вблизи очень плотных и массивных космических тел, радиус которых несколько меньше гравитационного радиуса , существуют условия для черных дыр, обладающих при бесконечным притяжением, поглощающим даже свет. Но по мере поглощения черной дырой мелких космических тел и пыли гравитационный радиус, пропорциональный массе, сравнивается с радиусом дыры, поскольку последний растет медленнее (пропорционально корню кубическому из массы). В результате система теряет устойчивость, поскольку из-за бесконечного самоотталкивания и растяжения она разрывается на части, которые, выталкиваются за сферу гравитационного радиуса, но тут же подвергаются бесконечному притяжению и возвращаются в исходное состояние, после чего вновь выбрасываются наружу и т.д. Таким образом, черная дыра постепенно превращается в пульсар, масса которого либо пульсирует вокруг сферы гравитационного радиуса, либо взрывается, если с учетом разогрева при сжатии силы расталкивания окажутся столь большими, что выброшенная взрывом масса уже не сможет вернуться назад.

Похоже, что (26) описывает не только гравитационное, но и сильное взаимодействие как нечто единое [4], как переход от гравитации при к сильному взаимодействию при , близком к , и свидетельствует о гравитационной природе сильного взаимодействия. Во всяком случае, учитывая, что (26) применительно к ядерным силам является лишь классическим приближением, оно хорошо отражает установленное экспериментально резкое возрастание по сравнению с ньютоновским притяжением нуклонов по мере приближения к ним с последующим резким переходом к отталкиванию. Из этого следует и невозможность гравитационного коллапса в смысле ОТО.

Учитывая, что (24) есть частное решение уравнения Пуассона , где – объемная плотность массы, достаточно в это уравнение подставить (25), чтобы получить для случая произвольного распределения массы уравнение
, (27)
частным решением которого является (26).

В слабых полях при из (27) следует , которое отличается от ньютоновского только вторым слагаемым в правой части, свидетельствующим о нелинейности гравитационного поля даже вдали от источников. Примечательно, что согласно (27) в отсутствие источников поля его расхождение все равно отлично от нуля и определяется вторым слагаемым, пропорциональным плотности энергии в данной точке пространства. Это значит, что источником гравитационного поля является энергия среды (по всей видимости любого происхождения) в том числе кинетическая энергия электрического заряда, что соответствует (21а) и в свою очередь указывает на электромагнитное происхождение гравитации и сильного взаимодействия. Кроме того, это подтверждает высказанную еще в [4] мысль об отсутствии гравитационных волн самих по себе, как отсутствуют самостоятельные магнитные, сильные и слабые волны. Реально же распространение электрического поля происходит посредством волн, которые следовало бы назвать электро-магнитно-сильно-слабо-гравитационными, поскольку они несут все виды этих полей.

Отметим, что ОТО строит полную энергию гравитирующих тел по образу и подобию ошибочной полной энергии СТО , где компонента метрического тензора в слабых полях обращается в . Нетрудно видеть, что наши соотношения для полной энергии
(10а)
приводят в слабых полях к тому же результату, что маскирует ошибочность тензорной формы ОТО. Действительно, поскольку для имеет место , то
.
Однако в сильных полях, например, для , , а , т.е. наши результаты бесконечно расходятся с результатами ОТО, а под сферой Шварцшильда, когда , у нас получаются вполне естественные результаты , а в ОТО решение Шварцшильда дает мнимую энергию. Другие же решения в обычной манере теории относительности сводятся к произвольному манипулированию коэффициентами тензорной системой уравнений, что позволяет описать и доказать даже прямо противоположные тезисы хоть в физике, хоть в лингвистике.

Движение тел в гравитационном поле описывается (20) и (22), где, – напряженность гравитационного поля так что


, (28)
где в центральном поле

. (29)
Если же источник поля тоже движется со скоростью , то согласно (20) статическое поле источника ослабевает до что при приводит к (22) .
МИФ ДЕСЯТЫЙ: МАТЕРИАЛИЗМ ТЕОРИИ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
Широко распространено убеждение, что теория относительности является чуть ли не образцом диалектического материализма [6]. Хотя на первый взгляд это обстоятельство не имеет существенного значения для физической теории, в данном случае ему необходимо уделить особое внимание, поскольку именно в мировоззренческих заблуждениях лежат истоки всех мифов релятивизма.

Дело в том, что теория относительности возникла в период острейшего кризиса физики, когда ее здание, казавшееся незыблемым и практически завершенным, внезапно рухнуло под натиском новых фактов, никак не укладывавшихся в прежние вульгарно-материалистические представления, которые отождествляли материю с веществом молекулярной структуры. Возникла необходимость обломки этого здания, сохранявшие самостоятельную ценность связать некоторой новой парадигмой, новым физическим мировоззрением, свободным от недостатков стихийно-материалистической вульгаризации, которая никак не вязалась ни с аннигиляцией вещества, ни со свойствами эфира. Для этого было два пути: первый – материалистический, связанный, во-первых, с отказом от молекулярной структуры материи и признанием решающей роли информации в физических процессах и, во-вторых, с информационным объяснением свойств эфира, в частности, галилеева принципа относительности; второй – идеалистический, связанный с допущением абсолютного пустого пространства и приданием мысли наблюдателя статуса демиурга, творца действительности. По ряду объективных и субъективных причин теория относительности пошла по второму пути. В числе объективных причин необходимо указать разочарование в потерпевшей крах прежней физической парадигме, которая была стихийно материалистической, и неготовность тогдашнего материализма оперировать с информацией, как равноценной материи категорией в условиях неразвитости самих представлений об информации. В числе субъективных причин – авторитет и популярность выдающегося физика Эрнста Маха, основоположника физического позитивизма, который отождествлял явление и сущность, показания измерительных приборов и объективную реальность, приписывая этим показаниям (комплексу ощущений) статус истины в последней инстанции, за которой больше ничего нет. Это – своего рода истерия обывателя от страха перед сложностью познания, удобная форма избавления от него. Когда обыватель по неумению или неспособности не может проникнуть в суть наблюдаемого явления, то в порядке самооправдания объявляет явление и его сущность неразличимыми. Иначе говоря, для махиста данные эксперимента – это и есть сущность бытия, а не информация о ней в форме того или иного явления, нередко деформированная в процессе отражения.

СТО и возникла как выражение отчаяния от краха многочисленных попыток рационального объяснения опытов Майкельсона-Морли в рамках абсолютного времени, которые и не могли быть объяснимы в этих рамках. Позитивистская методология с неизбежностью привела СТО, во-первых, к трактовке изотропности электромагнитной волны (с точки зрения любого наблюдателя) как закона природы, а не как вполне естественного артефакта, эффекта искажения информации; во-вторых, к произвольной подмене физики как науки о действительном имитационной математической моделью, хотя математика является наукой о возможном, т.е. объем ее понятий неизмеримо шире объема физических понятий; и, в-третьих, к отказу от материального эфира в физическом пространстве и к замене его идеальным полем векторов и скляров в пространстве координат.
В результате вместо физического объяснения ненаблюдаемости ньютоновского сложения скоростей СТО оперирует формулой релятивистского их сложения, которая ровным счетом ничего не объясняет, но, будучи детищем математической модели, вполне ей адекватна, т.е. приводит к правдоподобным конечным результатам. Вместо физического принципа относительности, говорящего о ненаблюдаемости абсолютного движения в эфире, СТО рассматривает не имеющую к нему прямого отношения математическую инвариантность уравнений к преобразованиям координатных систем. Наконец, СТО перенесла физические процессы из материальной среды, служащей для них естественной системой отсчета, в координатные системы, произвольно выбираемые сторонними наблюдателями, причем этот субъективный выбор якобы диктует объективный рост движущейся массы, сокращение длин и замедление времени, хотя это – всего лишь промежуточные состояния имитационной модели, не имеющие отношения к реальности. Ведь из того обстоятельства, что вы прибыли на вокзал после отхода нужного вам поезда, нельзя делать однозначный вывод, что он ушел раньше времени, хотя с математической точки зрения эта женская логика вполне правомерна. Однако идеализм относительности как раз и порождается проповедью первичности модельных представлений наблюдателя перед объективной реальностью, а чаще – отождествления их друг с другом с фактической подменой этой реальности искаженной в процессе отражения информацией о ней.

Так, если в материалистической трактовке поле – это состояние среды (все того же эфира), окружающей источник информации и выполняющей функции передачи информации от источника к приемнику, то в теории относительности – это некоторая абстрактная сущность, связанная не со средой, а с наблюдателем, и являюшаяся продуктом его субъективных представлений.

Тем не менее, диалектика познания мира такова, что в ней ничто не пропадает зря. Идеализм теории относительности, ввиду его очевидного практического успеха, расшатал стереотипы вульгарно-материалистических представлений и этим подготовил почву для диалектико-материалистической парадигмы, которая включила в себя информацию как равнообъемную материи и парную ей категорию [7].

В рамках этой парадигмы объективная реальность представляет собой неразрывное диалектическое единство борющихся противоположностей: материи и продукта ее взаимо- и самоотражения – информации, для которых характерно не только взаимоотрицание, но взаимопроникновение, переход друг в друга, так что каждая из них по отношению к другой представляет, по выражению Гегеля, «свое иное».

При этом, поскольку существование материи мыслится только в пространстве и во времени, а существование материи в пространстве есть ее структура, тогда как ее существование во времени есть движение материи, то информация – это структура в движении, т.е. изменяющаяся структура материи.

Таким образом, отражение происходит всегда в форме изменяющейся структуры, которая потому и может воспроизводиться в ином, что информация безразлична к конкретному материалу, как отражаемого объекта, так и его модели, т.е. к материалу своих носителей. С этой точки зрения, например, чертеж будущего изделия представляет сознательно искаженную с целью оптимизации структуру прототипа, а само изделие воплощает структуру чертежа, в известной мере искаженную в силу несовершенства технологии. Здесь на первом этапе материя порождает идеальную форму (чертеж), которая затем материализуется в изделии, так что материальный прототип формирует (воздействует на) материальный конечный продукт посредством информации.

Точно так же одно заряженное тело определяет поведение другого удаленного заряженного тела посредством информации, каналом для передачи которой служит разделяющая их материальная среда, а не мистическое поле, под именем которого в физике имеет право на существование только несущая информацию среда.

Нетрудно заметить, что объективная информация выполняет роль отторгнутой К. Марксом от диалектики гегегелевской абсолютной идеи, являвшейся носительницей законов, объективной логики природы, без которой невозможна диалектика природы, в чем убедился Ф. Энгельс при попытке ее описания.


То, что любого рода поле является по существу информационным полем, следует из того очевидного обстоятельства, что его источник не тратит энергию (или материю) на распространение поля и потому в статике неиссякаем, как неиссякаем художественный шедевр, сколько бы его ни копировали. Это значит, что функции носителя информации берет на себя среда, отказ от которой делает информацию бессмыслицей, ибо она не существует вне материи (как и материя вне информации). Различные наблюдатели в зависимости от условий наблюдения, конечно, получают различную информацию об объекте. Отсюда вовсе не следует, что это объект изменяется в зависимости от наблюдателя, на чем настаивает релятивизм, как нелепо и предположение, что поле способно, оторвавшись от среды, вести независимое существование по воле наблюдателя. Однако именно благодаря материализации абстракций (пусть неправомерной) теория относительности сумела объяснить магнитное поле как чисто информационный эффект. Действительно, до сих пор речь все время шла о конкретной информации, которая сродни чувственной информации живых организмов. Но, как было показано, движущиеся объекты сталкиваются с кажущейся анизотропией поля, т.е. с набором полей различной интенсивности по разные стороны от себя. В этих условиях тело по необходимости должно вести некоторую логическую обработку, усреднение совокупности полей, чтобы выработать единственную адекватную реакцию на них. Безусловно, речь здесь идет об объективной логике, восходящей к абсолютной идее Гегеля, диалектике природы, которой далеко до гибкой человеческой логики, но которая вполне сродни логике безусловных рефлексов. В конце концов она сводится всего лишь к усреднению – арифметическому у зарядов и геометрическому – у масс, но и в этом случае продуктом логического отражения является абстрактное среднее поле (логическая информация, аналогичная понятию у человека), которому не соответствует никакое реальное поле или его источник, но которое является реально действующим началом, определяющим реакцию движущегося объекта.
Поэтому движущейся заряд ведет себя так, словно на него действует магнитное поле, хотя это всего лишь эффект усреднения анизотропии электрического поля; а движущаяся масса словно бы увеличивается в движении, хотя это эффект соответствующего усреднения анизотропии скорости (ускорения). Другое дело, что, обнаружив большую, подчас решающую роль логической информации в физических процессах, теория относительности абсолютизировала ее вплоть до материализации таких эффектов усреднения, как рост массы, замедление времени, что привело ко всякого рода нелепым мифам и парадоксам.

Тем не менее теории относительности принадлежит большой вклад в познание природы, поэтому пафос автора направлен не на то, чтобы разоблачить ее идеологическую непоследовательность, а на то, чтобы развеять иллюзии не только физиков, но и философов на ее счет.


Ведь не вина, а трагедия Эйнштейна состоит в том, что только его махистские заблуждения не позволили осуществить мечту всей жизни – создать единую теорию поля, ибо, поняв и оценив роль информации в естественных процессах, он шел в верном направлении. Так что когда теория относительности будет повержена, это произойдет и благодаря Эйнштейну. И в этом нет парадокса, а лишь диалектический закон отрицания отрицания, не только борьбы, но и взаимопроникновения противоположностей.
Судя по эпиграфам в предисловии, умница и хитрец А. Эйнштейн, вероятно, быстро понял, что подменив физический принцип инвариантности измерений математическим принципом инвариантности уравнений, он завел физику в непроходимый тупик, однако окружавшее его стадо восторженных апологетов помешало ему отступить назад.
Это тем более вероятно, что любой математик знает, что все математические уравнения впрямую зависят от системы координат, в которой они записываются.
Достаточно открыть справочник по математике, чтобы убедиться, что, например, уравнение сферы в прямоугольных координатах отличается от ее же уравнения в косоугольных координатах, а дивергенция и ротация векторов выглядят по-разному в декартовых и сферических координатах, причем движущиеся координаты не составляют исключения.

следующая страница >>