Иосиф Дубровский я купил корову - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Иосиф Дубровский я купил корову - страница №1/1

Иосиф Дубровский

Я купил корову

Я купил корову

По-новому,

В какой-то момент даже неотличимую,

Мы находим причину, уязвимую,

Во всех аспектах.

Больше нет тех проспектов,

И того ожидания чуда.

Мы вырываем из неоткуда,

Все новые и новые оправдания.

За улыбками прячем страданья,

А за слезами вчерашнее счастье.

То, что не смог передать я,

Не успело ещё пропасть.

Пока есть страсть, и хватает мочи забыть те ночи.

Но не забыть те дни.

Пока с нами есть кто-то, мы одни

Увязнем в рутине повседневных дел.

В тот раз я не успел и вымолвить

Хоть что-то похожее на слово,

В оправдание,

Нашему вечернему разводу.

А зашёл я, чтобы просто сказать, –

Я купил корову.



В стихах, наполненных

грустью, нет места для любви.

Я нашёл в старом пенале

Я нашёл в старом пенале

Небольшую запайку,

Остальное высыпал со дна сумки.

В блокадном Ленинграде такая пайка

Дала бы мне прожить сутки.

А может и нет.

Там тоже был снег,

И ты стояла в теплой куртке

На заснеженной аллее.

И как обычные проститутки,

Ты осталась,

В моей воображаемой галерее.



Я не тяну по своему пути нить,

Потому что не люблю возвращаться…

My own mind

У меня есть яблоки

И у тебя есть немного.

Всё остальное за границей порога

Который потерял счет моих визитов.

Твоих мыслей, просеянных через сито,

Скупых слез разбавленных чаем.

Я тебя не встречаю,

Когда пересекаю город ночами.

Теперь только он может услышать,

Что рассвет начинается тише.

А тьма накатывает громко.

Вот такая вот работенка.

В тебе уже нет того ребенка,

А во мне того говна.

Я не писал никогда,

И, наверное, не буду,

О том, что я верю в чудо.

В натуре

Это в натуре,

Изобразил в фигуре,

Не высокого роста,

А просто.

Незначительно красивая,

Что порой не бывает сил высказать

Или показать.

Но мое назначение врать,

И я это понял.

Но снова или опять

Всё повернется вспять

И повторится.

В натуре –

Дело совсем не в фигуре.

И быть невысокого роста,

Порой, совсем не просто.

До завтра

Твоя душа достигнет оргазма.

Вот так вот,

Вечером,


Под звуки нового джаза,

На крыше,

Под тенью спутниковой тарелки эмалированного таза.

Всё сразу.

Что захочешь.

Ранним утром,

А лучше ночью. Я смотрю,

Ты этого не хочешь?

А я хочу. Давай завтра.

У меня зарплата,

Точнее получка.

Мне уже получше.

Правда, кашляю ещё.

Ну, ничего.

Было бы только теплее,

Хотя деревья в инее белеют.

Ну да, в январе, совсем не то, что в мае.

Лучше за окном – дома стены согревают.

Но на той же волне.

Мы нарисуем картину, вдвойне

Сложную и непонятную.

Знаешь,


Я сейчас сделал пятую,

А может шестую.

Давай, я тебе сам нарисую?

Твои миры – мои миры

Убегая от злых мыслей,

Я нашёл в голове такие проходы,

В которых точно не проходили пароходы,

И не тонули корабли.

В них можно спрятаться от грусти и тоски,

И от нашумевших дел.

И пока цел,

Займу место между тех

Двух стен.

Меня там не достанет прицел снайперов

Заказанных судьбой.

Мы бы поместились там с тобой,

Но тебе нужно стать мной,

Или окунуться в мои мысли.

И если те проходы не чистят кислотой

Мы там зависнем,

До следующей зимы.

Твои миры – мои миры.

Водолазы общественных начал

Водолазы общественных начал.

Я их никогда не встречал.

И мне совсем не верится,

что удастся с ними встретиться.

Сигареты иглой пронзают,

Из кабинетов не вылезают.

Грация, в аннотации

Общественной рекламы.

Кислородолюбивые гады.

На шпиль городской панорамы,

Снимают бинты,

Оголяют шрамы,

Забытого ночами города,

Сливающего очередные проводы

Дня безумной реки.

Промывают нам мозги.

Расправят крылья над крышами.

Сегодня о них не слышали,

А завтра займут кабинеты.

Их мысли трубят газеты.

Меж тем усыпят стразы

Общественные водолазы.

Мигрируют в новые степи

Нонконформистские дети.

Играют на трубах поезда

Продукты легких гидролиза.

Общественные начала -

Социума опахало.

Как шахматная партия

Новая политическая иерархия.

Новое начало,

Невидимое для глаза.

Пока они водолазы,

Но вскоре выйдут на сушу

И мозги как феном засушат.

Водолазы общественных начал,

Я их никогда не встречал…



Сейчас вовсе на потолке повисли,

Пусть скучно начинался вечер…

Рашпиль, старый знакомый

Есть человек, по имени Нишабил,

Он любит играть в нарды,

В компании нескольких горилл,

В подвале на нарах.

Дорогой Нишабил открывает окно,

Нишабил растворяется в ванной.

Нишабил потерялся давно

На пленке кассетной старой.

- Привет, Нишабил, поел?

- Поел.


Зрачки на стеклянном протезе.

Наверное, он не шабил давно,

И вечер провёл в подъезде.

Часовой по 19-ой

– Часовой по 19-ой, приём!

– Под окном два пышных тополя

Обзор загородили.

Лучше бы другого посадили,

Мы отсюда быстро не уйдём.

– Часовой по 19-ой, на связи?

– Час назад в подъезд зашли бухие мрази,

Мы уже на первый взрыв идём.

Час не беспокоить, мы на связи!

– В 45-ой выпили кефир,


Слишком жирный, чтобы колебаться.

– 45-ая, просил не отзываться,

И без дела засорять эфир.

– Часовой по 19-ой, на выход!

Через час меняем караул.

Часовой по 19-ой, на выход!

Часовой по 19-ой заснул…

Несомненно,

время делать выводы, наступает стихийно.

Не выйдет

У нас не получится.

Выкинет на дорогу разбитые мысли.

Некоторые учатся

На ошибках, в пределах дорожной колеи.

Забыли о тех,

Кому обещали невозможного.

Не успеет приехать из-за грозы

Помощь, после звонка неотложного.

Никто не увидит наши следы.

А утром они утекут, вместе с дождевой водой,


Мутной, разбавленной с бензином.

И ежедневной рутиной,

Наши мысли с тобой,

Нависли над этим миром,

Тяжелыми тучами,

Вестниками плохих перемен.

Из множества звонков, совершенных на прошлой неделе,

Его точно никто не заменит,

И вовсе не поймет.

И тот, кто отправляется в вечный полет,


Определенно в это верит.

Видишь, собирается дождь?

Это к тебе собираюсь я…

Часов 8

Есть такое место, где лето в шесть.

Там такие люди, считают деньги,

В которых собралась

Злоба, гнев и месть.

Засечки, в таблице календаря,

Проставит рука. Трясутся пальцы.

И вот, наконец, страдальцы,

В отпуске, с сентября.

Я видел своды, растущих в небо,

С прямым стволом, обвитым плюющем,

Из проводов алюминиево-медных,

Электроцентралей труб чернющих.

Разрежут кляксой, смачным плевком

Холодное осеннее небо.

Задышит город, угарным дыхлом,

Глотая пары атмосферы.

Настанет день и из окон грязных

Польются крики на мокрые аллеи.

Без дней осенних, пустых, напрасных,

Пролетят унылые недели.

Мы их потратим на посиделки

С бокалом чая, под одеялом.

Зарисованные, не сделанные поделки,

Такие, как рыцарь с глухим забралом,

Забрал с собой. Ежедневный ливень,

Отнял у всех состоянье покоя.

И две минуты под зонтом. Стоит

Забраться в печку транспортных каптилень,

В глубину спешащего города

Придуманного в прошлом веке.

Зарывается в землю змея трубопровода,

Только во тьме открывающая веки.

Тут на южных вокзалах осень,

На восточных уже зима.

Мне осталось часов восемь…

Мне осталось часов восемь…



Это – мои друзья,

И между прочим,

Не зря земля меня носит…

Бравые гробовщики

Бравые гробовщики.

Равные доли могил.

Жадные ростовщики.

Шустрые как бобры.

По вырыванию ям

Для погребальных процессов

Каждый немного пьян

В предотвращение стрессов.

Гроб – ширина в плечах.

Короб – длинна до пяток.

Не на могильных харчах

Пятый меняют десяток.

Нам предоставят покой

Только забьют гвоздями.

С вашей работой большой

Можно сравнить с богами

Ваш непомерный труд,

Ваши большие заботы.

Свежезавернутый труп,

Даст вам ещё работы.

Дайте лопате шанс,

Сутки в земле постоять.

Знаете, лишний раз,

Лучше не умирать.



Мы будем на лавочках пить грок,

И считать на лестницах сколы…

То, что приходит с туманом

То, что приходит с туманом,

Который с рассветом,

Наполнит копченую тьму светом

И цветом утренних цветов.

И он не наш.

Так, как я ненавижу карандаш,

Ты ненавидишь его.

И вот опять не свезло.

Не то, что ты мне дашь,

Или что-то вернешь.

Туманной не бывает ночь,

И редко бывает день.

И если еще не лень –

Меня посети опять.

Ощущение что пора вставать.

Мне никогда не построят памятник.

В граните или базальте не высекут мои черты лица…

Глаза

Болты огромные,

Скрепили очень крепко,

Два металлических, прогресса,

Языка.


Держала скрепка? Или не держала скрепка?

Два изуродованных буднями листа.

Хотели или разводили крепко?

Не научили вовсе не чему.

Писали люди или не писали люди?

Звонили в якорь цепями,

Кому?

Забыты по квартирам сигареты,



На пальцах ярко красных от зори.

Накинет на затылок табуретка,

Фармацевтического стиля словари.

И лица из пространства, прокаженных,

Прольются на общественную мглу.

Я видел в этом деле закаленных -

И не советую,

Я это,


Никому.

И если ты еще не веришь в завтра,

Самое время стать моим соавтором.

Натощак

Мы напрасно проводим день,

Из обрывков радио фраз.

Мы выхватываем третий день

Трибуны почтовых ящиков.

Бесконечно скитаться лень,

Перекрашивая цветы.

Мы продолжим правильно жить,

Зарекаются обманщики.

Но всегда, под конец субботы,

Разгребая собранный план,

От высокомерной заботы,

Лень уходит на третий план.

Весны не будет!

Замерзшие, волнуются люди:
Весны не будет!

Весны не будет!
Не будет взрывать солнце льда студень.
Вздохну –
Не будет, так не будет…
Не стекает по обочинам вода.
Какая весна?
Ее к стене прижимают холода.
И даже черные грачи
Друг на друга кричат –
Не кричи!
Где-то за облаком, солнца луч зачат.
Ворочают солнца диск, хохоча,
Кривые тучи. Нет света.
Может оно и лучше?
Может ну их, эти проталины
И почки в лесах дремучих?
Морозы лучше!
Чем грязь в дорожной круче.
Не вскроет река вены половодья.
Горе?
Не горе, думаю я.
Чем мокрые носки постоянно менять,
Я продолжу до лета спать
В берлоге кирпичного города.
Умирают крысы от голода,
Застряв в непролазных льдинах трубопровода.
И котам свобода –
Не кричать на крышах, ночами
В сторону небосвода.
Холодная погода, снег, скользко.
Шаг не меняю на бег.
Держись человек!
И передай другим людям –
Не переживайте, весны не будет!

ЗВезда

Козырек зеленой кепки,

В пятничных маршрутках.

Человек в зеленой кепке,

В пятничных маршрутах.

По зеленой ветке.

Начни с себя



Начни с себя
Менять этот мир к лучшему.

Перестань ждать добра из чужих рук.
Даже змея гремучая

Для тебя больше, чем человек, друг.
Начни с себя.
Верни всё на свои места,
Если нынешнее не устраивает.
Даже можешь повернуть всё вспять,
Если ситуация требует,

И на этом настаивает.
Не смотри на других
Они иные проводники и изоляторы;
Своих проблем моряки и авиаторы;
У них свои тараканы в голове

И в канализации аллигаторы.
Начни с себя! 
Перестань заниматься самообманом.
Не держи в голове мысли ядовитые,
Как зорин вперемешку с зоманом.
Взрывайся мыслями и эмоциями на них.
Жертва прежних переживаний и обид.
Отмороженный псих?
Я повторю – не смотри на других,
Источник прежних обид и переживаний.
Вода не потечет под лежачий камень,
И под пустого тебя.
Никто не настаивает,
Но лучше,
Начни с себя!
Избавляйся от случайных связей,
Чтобы бы потом не стал игрушкой
Первой попавшейся мрази,
Окунувшись в лужу из любви и грязи.
Это хорошо, и не вызывает разногласий:
Ты, она, они – единое целое.
Ипостась.
Социальных институтов и гимназий. Начинай!
Разрывайся, бейся, стремись,
Взрывай, держись, учись.
Ломайся, перегибай, делай.
Гордись ветераном дедом.
Давай!
Создавай, созерцай,
Делись, забывай, прощай.
Собери этот мир по пикселям,

Пока не остыл чай.

И если совсем невмоготу,
Не надо винить себя.
А если хочешь, чтобы все сдохли,
Начни с себя!

Нарисую на заборе музыку,

Тихую и добрую музыку.

Дрожжи

Еле стоя на ногах,

Мурашками по коже,

Сбивая на полках банки, в поисках дозы

Рассыпал в стакан с водой дрожжи.

Шипящая масса,

Раздуваясь в размерах,

Медленно выползала из стакана,

Наблюдая за мной надменно.

Найдя бережно запрятанный кулек

Чистой, белой массы,

Я, как говориться, не отходя от кассы,

Вмазался.

Разум развязался,

Показался первый приход,

Но, наверное, показался.

Я как бархатный кусок ткани

По кухне расстилался,

От жары июньской, плотной, махался.

Глядя на потолок.

И приподнявшись, на сантиметров сорок,

Выше табуреточного седла –

Увидел эволюцию,

Протекающую по плоскости стола.

Дрожжевая война

Против воды и воздуха,

Давала мне право

Для следующего вздоха.

Взрыв за взрывом,

Как трясутся сиськи толстухи,

Дрожжи падали на стол,

Их атаковывали мухи.

Но, органическая масса,

Как хлебные крохи при брожении кваса,

Взмывала вверх,

Пожирая паразитов,

Начинала стекать со стола,

Жидкая,

Будто процеженная через сито.



И, уже капля за каплей,

Она падала на плитку кухни.

Я представил себя на её месте:

Тупо расти и пухни.

А эта тварь,

Почувствовав свободное пространство,

Начала продвигаться по кухне,

Быстро,


В ритме латиноамериканского танца.

Всё дальше и дальше,

Отрезав выход их помещения,

Стала пузырями,

Как глазами,

Всматриваться в меня.

Тварь последняя!

И поняв, что в углу у мойки, до сих пор бурлит жизнь,

Открыла огромную жидкую пасть, и прорычала:

– Ну всё, сука, держись!

Я поджал к груди колени,

Теперь вздох был точно последний…

На меня двигалась волна

Бледно белой жидкости.

Я залез на раковину.

Она не ожидала от меня такой прыткости.

Волна упала,

Но её липкие капли,

Попали на мои, знавшие виды, тапки.

Скинув обувь,

Я начал водить руками позади себя,

В поисках орудия,

Против этого, пожирающего всё живое,

Липкого студня.

Найдя лишь небольшой нож, я кинул его в массу.

По коже шла дрожь.

И тут, как подстреленный зверь,

Со стонами.

Масса стала пожирать кухонные приборы,

Нагружая себя патронами.

Она хватала вилки,

Засасывала ложки и ножи,

С таким арсеналом, она смогла бы в первой мировой прожить.

И, начиная апогей своего гнева,

Дрожжевая масса

Начала выплевывать в меня колющие и режущие предметы

Из своего чрева.

Я успел закрыть глаза и увидел свое тело:

Расстрелянное вилками и ножами.

Эта тварь сделала свое дело.

А к утру, бурля и чавкая,

Разбредется по квартире,

Пролегая под арками.

Зловонная дрожжевая масса,

Блюющая человеческими останками.

Наказание, в пересказывании критиков.

Высказано.

Раскатистым выстрелом

Высказал.

Нарисовал.

С лучами чистыми

Десяток скал.

Сказал или не сказал

Вам?


Без сил.

Я простил.

Напрасно, наверное, звал,

Тебя сегодня гулять?

Воображая, что это мог сказать

Только себе.

А не этим,

Которые, в подвигах

Дырками в памяти светят.

Когда тебя не заметил

На что ответил, что снег светел.

Потом, на рассвете,

В рассеянных стеклянных каплях,

Красных маках,

Живая цапля,

Цепляя якоря,

Поменяла…

Из каждой ситуации есть выход,

Но не в каждую можно найти вход.

Пусто с 24-го

Нам, как законодателям моды,

Не время ставить рекорды.

Дайте лишь больше свободы.

На улицах города дождь и невзгоды.

Та самая пора,

Чтобы появляться из неоткуда

Идя в никуда.

Кто-то боится полиции

А у меня фобия одна –

Не сделать дела до темна.

Иначе в нарисованных фильмах

Не поймут мой посыл о стилях

Уютного ночного бреда.

О подъездах, в которых не был.

И о людях, которых не знал.

Свети моя звезда,

Другой о тебе писал.

А я не напишу никогда.

И пока в бутылке вода,

А в стакане воздух,

Будут говорить о звездах.

Достаточно одной …

Легче не будет, верю.

Стоит лишь привыкать.

Мне за закрытой дверью

Долго не простоять.

Было ещё сложнее,

Было, минуты на две,

В кабельной галерее

Телепрограммы на день.

Нам оттоптали ноги

В гонке за лучшей жизнью.

Нас разделяют пробки

Гонят автомобили.

Невероятно сложно

Дни перепутать в мае

Правда всегда дороже,

Правда не отпускает.

На предрассветном шлейфе

Розовом от мороза

Жгут корабли на верфи

Топят в весенних грозах.

Мы на них смотрим прямо.

Мы им привыкли верить

В зеркало луч упрямый

Красный как роза светит.

Каждому в этом свете

Выставлен алгоритм.

Марками на конверте

Нашей планеты ритм.

Легче не будет, знаю,

Нас не покинет тень.

Необъяснимый словами,

Я проживаю день.



Я наблюдаю ночами,

Как крошат хлеб,

Восхищаясь голубями.

Середина среды

Моё слияние с небом,

Начинается в среду,

Бесконечно шагая

По зыбкому краю.

Я уже чувствую эту победу,

Лета над маем.

Облако тает.

Кто-то срывает листки объявлений.

Мне очень нужных,

О помощи бедным.

Облако сыпет по синей вуали

Пепельным снегом.

Там где я не был

Нет перестроек,

Крупных помоек

Из желтых бутылок.

Мне прикрывает,

Я это знаю,

Серая шляпа

Дырявый затылок.

Вышел намедни, вышел из тучи,

Серого дня, пепелища идей.

Люди, послушайте, слышите люди?

Я беспричинный, но я не злодей.

В среду начнется слияние с небом,

Было вчера, а сегодня суббота,

В среду начнется слияние с небом

Это моя основная забота.

Я мерил шагами лучи проспектов

Проспекты лучом тянутся,


Есть начало, но нет конца.
Сегодня там следы останутся,
Завтра их смоет вода.
От зелени – летом задыхаются легкие,
А осенью огнем выжигали взгляд:
Тополя, великие и высокие,
Посаженые здесь, десятки лет назад. 
Просажены деньги на алкоголь и радости. 
Наказаны новым дождливым утром.
Это не природа делает гадости.
Если идет дождь, то это нужно кому-то.
И проспекты сливаются в лужи из смуты.
Крикливые птицы покинули крыши.
Вода, как песок, отсчитала минуты;
Песок, как пшеницу, погрызли мыши.
И новые люди наполнят улицу.
Наполнят жизнью ее параллели.
Дома напомнят потрошенную курицу, –
Лишь дождь прошел они опустели.
Импульсом нерва непрерывно тянется,
Наполнена гомоном грядущих выходных.
Кто-то забыл, что сегодня пятница. 

Тянет из ясель детей озорных. 


Им силы дают,
Нитью вольфрамовой светятся, 
Направив в глубину города свой вектор. 
Я знаю, для многих это будет нелепицей, – 
Я мерил шагами лучи проспектов.

Начало

Наступил тот день,

А скорее подошёл тот момент,

Когда я почувствовал,

Что время выходить в свет.

Сейчас не получится греметь в новостях,

И на разных языках издаваться,

Главное не терять себя,

Перед другими не зазнаваться.

Достигнуть большего,

Что уже себе назначил.

И на призыв «начни с себя», я отвечу:

– Я уже начал!



Содержание

Я купил корову

Я нашёл в старом пенале

My own mind

В натуре

До завтра

Твои миры – мои миры

Водолазы общественных начал

Рашпиль, старый знакомый

Часовой по 19-ой

Не выйдет

Часов 8

Бравые гробовщики

То, что приходит с туманом

Глаза

Натощак

Весны не будет!

ЗВезда

Начни с себя

Дрожжи

Наказание, в пересказывании критиков.

Пусто с 24-го

Достаточно одной …

Середина среды

Я мерил шагами лучи проспектов

Начало