Инструкция Керенского для царской семьи. Режим 10 Глава III 11 Жизнь заключенной семьи в Царском. Эксцессы революционной среды 11 - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
Похожие работы
Инструкция Керенского для царской семьи. Режим 10 Глава III 11 Жизнь заключенной - страница №1/19


Н. А. Соколов

УБИЙСТВО

ЦАРСКОЙ


СЕМЬИ

Оглавление


Оглавление 1

ОТ АВТОРА 3

ОРГАНИЗАЦИЯ РАССЛЕДОВАНИЯ 4

Глава I 6

Ставка в дни переворота. Арест государя 6

Царское в дни переворота 7

Арест Государыни. Прибытие Государя. Их встреча 8

Глава II 9

Мотивы ареста Государя и Государыни 9

Инструкция Керенского для царской семьи. Режим 10

Глава III 11

Жизнь заключенной семьи в Царском. Эксцессы революционной среды 11

Царская семья и приближенные 12

Должностные лица: дворцовые коменданты Коцебу и Коровиченко, военный министр Гучков, министр юстиции Керенский 13

Глава IV 16

Причины перевоза царской семьи из Царского в Тобольск 16

Отъезд из Царского. Прибытие в Тобольск 18

Глава V 19

Тобольский дом 19

Жизнь семьи в Царском 19

Комиссар Временного Правительства Панкратов и его помощник Никольский 20

Тобольский отряд. Солдаты и офицеры. Полковник Кобылинский 21

Денежный вопрос 23

Первые меры большевиков по адресу семьи 24

Глава VI 24

Последние дни в Тобольске перед увозом Государя 24

Комиссар Яковлев. 22 и 23 апреля 24

24 апреля 25

25 апреля 27

26 апреля 29

Отъезд Государя, Государыни и Великой Княжны Марии Николаевны из Тобольска 30

Попытка Яковлева прорваться с ними в Европейскую Россию 30

Личность комиссара Яковлева 32

Глава VII 33

Цель увоза Государя из Тобольска. Оценка ее Государем и основной лозунг революции 33

Царская семья 34

Императрица и ее “немецкие симпатии”. Ее болезнь и ее отношение к Распутину 38

Расследование Чрезвычайной Следственной Комиссии об “измене” Государя и Государыни 41

Распутин 42

Глава VIII 50

Политическая обстановка в Тобольске 50

Глава IX 51

Преемник Распутина — Соловьев 51

Глава Х 61

Попытка русских людей спасти царскую семью 61

Глава XI 64

Перевоз детей из Тобольска 64

Глава XII 66

Задержание Государя, Государыни и Великой Княжны Марии Николаевны в Екатеринбурге. Переезд их и остальных детей в дом Ипатьева 66

Глава XIII 68

Дом Ипатьева 68

Глава XIV 69

Стража. Система постов. Режим в доме Ипатьева 69

Глава XV 76

Окружение царской семьи чекистами 76

Глава XVI 81

Царская семья была в доме Ипатьева до ночи на 17 июля 81

Глава XVII 84

Верхний этаж дома Ипатьева в описании судебного следователя Наметкина 84

Нижний этаж дома Ипатьева в описании члена суда Сергеева 95

Глава XVIII 98

Научная экспертиза частей стен и пола в доме Ипатьева для определения характера их разрушении 98

Научное исследование кусков пола на кровь 101

Глава XIX 110

Вещи царской семьи, обнаруженные в Екатеринбурге и его окрестностях 110

Глава XX 111

Рудник в урочище Четырех Братьев 111

17—18 июля на руднике 112

Глава XXI 113

Грузовой автомобиль на руднике. Серная кислота, бензин 113

Глава XXII 117

Вещи царской семьи, найденные на руднике. Выводы 117

Глава XXIII 124

Показания свидетелей и объяснения обвиняемых об убийстве царской семьи 124





ОТ АВТОРА


Мне выпало на долю производить расследование об убийстве Государя Императора Николая II и его семьи.

В пределах права я старался сделать все возможное, чтобы найти истину и соблюсти ее для будущих поколений.

Я не думал, что мне самому придется говорить о ней, надеясь, что ее установит своим авторитетным приговором русская национальная власть. Но суровая действительность не сулит для этого благоприятных условий в близком будущем, а неумолимое время кладет на все свою печать забвения.

Я отнюдь не претендую, что мне известны все факты и через них вся истина. Но до сего времени она мне известна более, чем кому-либо.

Скорбные страницы о страданиях Царя говорят о страданиях России. И, решившись нарушить обет моего профессионального молчания, я принял на себя всю тяжесть ответственности в сознании, что служение закону есть служение благу народа.

Знаю, что в этом исследовании на многие вопросы не найдет ответов пытливый ум человеческий: оно по необходимости ограничено, ибо основной его предмет — убийство.

Но потерпевший от преступления — носитель власти верховной, правивший многие годы одним из могущественнейших народов.

Как и всякий факт, оно свершилось в пространстве и времени и, в частности, в условиях величайшей борьбы народа за свою судьбу.

Оба эти фактора: личность потерпевшего и реальная действительность, в условиях которой свершилось преступление, — придают ему особый характер: явления исторического.

“Одним1 из отличительных признаков великого народа служит его способность подниматься на ноги после падения. Как бы ни было тяжко его унижение, но пробьет час, он соберет свои растерянные нравственные силы и воплотит их в одном великом человеке или в нескольких великих людях, которые и выведут его на покинутую им временно прямую историческую дорогу”.

Никакой исторический процесс немыслим вне представлений прошлого. В этом нашем прошлом — тяжкое злодеяние: убийство Царя и его семьи. Правдивым рассказом я полагал бы послужить моему родному народу.

Поэтому и, помня слова великого русского историка, я старался, как ни соблазнительно ярки порой были мои личные воспоминания пережитого, излагать факты, основываясь исключительно на данных строгого юридического расследования.

Надо сначала знать, как оно было построено.

ОРГАНИЗАЦИЯ РАССЛЕДОВАНИЯ


25 июля 1918 года2 г. Екатеринбург, где содержалась в заключении царская семья, был взят от большевиков войсками сибирской армии и чехами.

30 июля того же года началось судебное расследование. Оно возникло у судебного следователя по важнейшим делам Екатеринбургского Окружного Суда Наметкина3 в обычном законном порядке: в силу предложения, данного прокурором суда 30 июля за № 131.

7 августа 1918 года Екатеринбургский Окружной Суд в Общем Собрании своих Отделений поставил освободить Наметкина от дальнейшей работы по делу и возложить ее на члена суда Сергеева.

Такая передача была вызвана, с одной стороны, поведением самого Наметкина, с другой — обстановкой того времени.

Пред лицом фактов, указывавших на убийство, если не всей царской семьи, то по крайней мере самого Императора, военная власть, единственно обеспечивавшая порядок в первые дни взятия Екатеринбурга, предъявила Наметкину, как следователю по важнейшим делам, решительное требование начать немедленно расследование.

Опираясь на букву закона, Наметкин заявил военной власти, что он не имеет права начинать следствия и не начнет его, пока не получит предложения от прокурора суда, каковой в первые дни освобождения Екатеринбурга отсутствовал.

Поведение Наметкина вызвало большое негодование по его адресу и в военной среде, и в обществе. В чистоту его беспредельного уважения к закону не верили. Одни обвиняли его в трусости перед большевиками, продолжавшими грозить Екатеринбургу, другие шли в своих подозрениях дальше.

Естественным выходом из создавшегося положения была бы передача дела судебному следователю по особо важным делам, в участок которого входил Екатеринбург, но Казань, где проживал этот следователь, была отрезана от Екатеринбурга большевиками.

По предложению прокурора суд передал дело члену суда Сергееву, что в некоторых случаях разрешалось специальным законом.

В первые месяцы, когда Сергеев вел свою работу, вся свободная от большевиков территория России от Волги до океана представляла собой конгломерат правительств, еще не объединившихся в одно целое. Такое объединение произошло 23 сентября 1918 года в Уфе, где для всей этой территории возникло одно правительство в лице директории из пяти лиц.

18 ноября 1918 года верховная власть сосредоточилась в руках Верховного Правителя Адмирала Колчака.

17 января 1919 года за № 36 Адмирал дал повеление генералу Дитерихсу, бывшему главнокомандующему фронтом, представить ему все найденные вещи царской семьи и все материалы следствия.

Постановлением от 25 января 1919 года член суда Сергеев, в силу повеления Верховного Правителя, как специального закона, выдал Дитерихсу подлинное следственное производство и все вещественные доказательства.

Передача была совершена в строго юридическом порядке в присутствии прокурора суда В. Ф. Иорданского.

В первых числах февраля месяца генерал Дитерихс доставил все материалы в г. Омск в распоряжение Верховного Правителя.

Высшей власти представлялось опасным оставлять дело в общей категории местных “екатеринбургских” дел, хотя бы уже по одним стратегическим соображениям. Казалось необходимым принятие особых мер для охраны исторических документов.

Кроме того, дальнейшее нахождение дела у члена суда не оправдывалось уже задачами работы, выяснилась необходимость допросов весьма многих лиц, рассеянных по всей территории Сибири и дальше, а член суда прикован к своему суду.

Наконец, самая передача дела Сергееву, являвшаяся компромиссом, противоречила основному закону, возлагавшему производство предварительных следствий на особый технический аппарат судебных следователей.

5 февраля меня вызвал к себе Адмирал. Я был приглашен им как следователь по особо важным делам при Омском Окружном Суде. Он приказал мне ознакомиться с материалами следствия и представить ему мои соображения о дальнейшем порядке расследования.

6 февраля я защищал перед Адмиралом следующий порядок:



  1. Расследование должно быть построено на началах закона, как это делалось и до сего момента: устава уголовного судопроизводства.

  2. К нему должны быть привлечены в достаточном количестве судебные следователи, ибо оно недоступно физическим силам одного лица.

  3. Во главе расследования должна стоять не коллегиальная, а единоличная авторитетная власть. Она представлялась мне в лице сенатора с опытом в следственной технике.

Но суровая действительность была жестока к нам. В далекую Сибирь не пришли такие сенаторы. Отсутствовали и рядовые техники, так как Сибирь почти не знала института судебных следователей. Иные боялись связать свою судьбу с опасным делом.

При вторичном свидании в тот же день б февраля Адмирал сказал мне, что он решил сохранить обычный порядок расследования и возложить его на меня.

7 февраля я получил предложение министра юстиции о производстве предварительного следствия и в тот же день принял от генерала Дитерихса все акты следствия и вещественные доказательства.

3 марта, перед моим отъездом к фронту, Адмирал нашел необходимым оградить свободу моих действий особым актом. Он принял лично на себя моральную заботу о деле и указал в этом акте, что следствие, порученное мне в законном порядке, имеет источником его волю. Эту заботу он проявлял до самого конца.

После его гибели я прибыл в Европу, где моя работа заключалась в допросах некоторых свидетелей.

Я указал в главных чертах основание, на котором было построено судебное расследование, имея в виду укоренившееся в обществе ошибочное представление об этой стороне дела и, в частности, о роли в нем генерала Дитерихса.

К моему прискорбию, он и сам не удержался на высоте исторического беспристрастия и в своем труде объявил себя высшим “руководителем” следствия.

Это неправда. Генерал Дитерихс, пользовавшийся в военной среде уважением и авторитетом, оберегал работу судебного следователя более, чем кто-либо. Ему более, чем кому-либо, обязана истина. Но ее искала не военная, а судебная власть, имевшая своим источником волю Верховного Правителя. И, конечно, генерал Дитерихс работой судебного следователя никогда не руководил и не мог руководить, хотя бы по той простой причине, что дело следователя, как его столь правильно определил великий Достоевский, есть свободное творчество.

Я излагаю результаты преемственного судебного расследования. В основе его лежит закон, совесть судьи и требования науки права.

следующая страница >>