Эволюции принципа разделения властей. Полагает, что в современном мире этот принцип замещается понятием «политического плюрализма» - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1
Похожие работы
Эволюции принципа разделения властей. Полагает, что в современном мире этот принцип - страница №1/1

«Право и политика».-2009.-№4.-С.875-879.
ЗАПАДНЫЙ ОПЫТ ЭВОЛЮЦИИ

ПРИНЦИПА РАЗДЕЛЕНИЯ ВЛАСТЕЙ
Р. Р. Акберов
Аннотация: автор статьи рассматривает принцип разделения властей в конституционном праве зарубежных стран. Указывает на ошибочность трактовки в соответствии с которой она разделяется на законодательную, исполни­тельную и судебную. Размышляет на тему эволюции принципа разделения властей. Полагает, что в современном мире этот принцип замещается понятием «политического плюрализма».

Ключевые слова: юриспруденция, политология, теория, философия, конституционное право зарубежных стран, раз­деление властей, власть, политический плюрализм, эволюция, эволюция.
Все бы было потеряно, если бы один и тот же человек, один и тот же корпус людей, дворянства или народа, исполнял бы все три власти: власть создания законов; власть исполнения публичных резолю­ций и власть разрешения гражданских споров и осуждения преступлений»1.

Именно таким категоричным высказыванием извес­тный французский автор Шарль-Луи де Монтескье оха­рактеризовал необходимость разделения властей. С тех пор принцип разделения властей стал одним из основных принципов либеральной демократии. Данный принцип не является лишь предметом исследования специалистов конституционного права: он является принципом извес­тным всем тем кто хотя бы как ни будь интересовался политическим устройством современных обществ и яв­ляется возможно одним из самых известных принципов современного государственного устройства.

Его сущность проста. В соответствии с ним разделе­ние властей осуществляется посредством распределения основных государственных функций между различными и отделенными друг от друга органами. Так, функция создания закона или установления общих правил, т.е. законодательная власть, осуществляется общим соб­ранием. Правоприменительная функция и проведение государственной политики, т.е. исполнительная власть, осуществляется правительствами и другим структурами исполнительной власти. Наконец, функция разрешения споров в правоприменительной практике, а также санкционирования уголовных преступлений, т.е. судебная власть, осуществляется судами, независимость которых должна быть гарантирована.

Такое распределение трех властей между различными органами должно позволить избежать их концентрации в руках одного человека или одного коллегиального органа и как следствие позволить избежать абсолютизма и дикта­туры. «Дабы гарантировать свободу, необходимо, говорил Ш.-Л. Монтескье, чтобы власть останавливала власть». Посредством разделения, власти уравновешиваются, и злоупотребления властью затрудняются.

Если Ш.-Л. Монтескье и популяризировал идею не­обходимости разделения властей, то заслуга зарождения данного принципа принадлежит конечно же Аристотелю. Он пишет, что « Во всяком государственном устройстве ... основных частей три; с ними должен считаться де­льный законодатель, извлекая из них пользу для каждого из видов государственного устройства.....Вот эти три части: первая — законосовещательный орган, рассматри­вающий дела государства, вторая — должности (именно какие должности должны быть вообще, чем они должны ведать, каков должен быть способ их замещения), третья — судебные органы »2. Принцип разделения властей также был взят на вооружение Джоном Локком в его «Трактате о гражданском правлении» где он в своей враждебности к абсолютизму доказал необходимость ограничения власти, в частности посредством естественных прав, и ее разделе­ния на законодательную и исполнительную. Тем не менее, принцип разделения властей как основной принцип науки политического либерализма был положен именно Ш.-Л. де Монтескье.

Взгляды данного автора основывались не на теоре­тических исследованиях, а на наблюдении политических институтов Англии. Задавая себе вопрос о том где берет начало либерализм, Монтескье находит его именно в «английской конституции». «Есть в мире нация, пишет он, целью существования которой является политическая свобода»3. Одним из принципов позволяющих ее гаранти­ровать, считает он, является принцип разделения властей. Именно посредством сего, свобода может быть гаранти­рована в Великобритании, тогда как «... у Турок где три власти сливаются в лице Султана, повсюду присутствует ужасный деспотизм»4.

Несмотря на то, что принцип разделения властей представлял в рассуждениях Монтескье лишь рецепт по­литической науки, в последствии он обрел статус одной из догм политического либерализма и приобрел мифический характер.
Миф принципа разделения властей
Мифический характер принципа разделения властей заключается в том, что исследователи конституционного права располагающие квази-религиозным поклонением к нему, не учитывают того, что разделение властей, при его детальном анализе, является лишь иллюзией.

Поклонение данному принципу и престиж которым он пользуется, проявляется в формулировке статьи 16-ой Декларации прав человека и гражданина 1789 года в соответствии с которой «Всякое общество в котором гарантия Прав не обеспечена, и разделение Властей не определено, не имеет Конституции»5. Разделение властей является таким образом основным элементом всякого конституционного режима.

В ту же эпоху, на конституцию Соединенных шта­тов Америки также повлиял культ разделения властей. Подразделение текста на статьи где каждая из трех первых статей посвящена отдельной ветви власти свидетельствует о внимании составителей текста к принципу разделения властей.

Существуют множество примеров других стран, где данный принцип также применяется. Приведение допол­нительных примеров нам кажется излишним, настолько очевидна на наш взгляд повсеместная применимость данного принципа в организации власти в либеральных демократиях.

Тем не менее, иллюзорность принципа разделения властей существовала и в эпоху написания «Духа зако­нов». Анализ британского режима, на котором Монтескье основывал свои изыскания, служит наглядным примером, так как британская система той эпохи была далека от той, в которой монарх и его министры обладали бы полнотой исполнительной власти, парламент обладал бы полнотой законодательной, а независимые суды полнотой судебной власти.

Действительно английское «конституционное» право противоречит такому разделению компетенций. Стоит лишь задаться следующими вопросами чтобы понять что это так. Не исполняет ли правительство законодательной функции, когда оно «отдает приказы» парламенту? Не исполняют ли суды этой страны законодательной функции, когда они участвуют в установлении правил посредством прецедента? Наконец, не участвовал ли Парламент, или по крайней мере Палата Лордов, в исполнении судебной фун­кции, и не участвует ли он в исполнении исполнительной функции когда он контролирует, во время «supply days», своими «вопросами» администрацию страны?

Если мы и дальше будем задаваться подобными воп­росами, и перейдем от юридического анализа к политоло­гическому, то мы поймем, что принцип разделения властей в данной стране является лишь иллюзией. Действительно, функционирование «two parties system» приводит на практике к тому, что полное управление парламентом осуществляется партией большинства и в частности ее руководителями. А исполнительная власть принадлежит именно им, так как именно из них и состоит «кабинет». Так, с чисто политической точки зрения, различие между законодательным органом и исполнительной властью теряет какое либо значение.

Как ни покажется странным, данный анализ при­меним не только к британской системе. Конституция Соединенных Штатов Америки, которая как мы заметили закрепила такой же принцип в своей организации, также приводит нас к подобным размышлениям. Так, не правда ли, что Президент США, орган исполнительной власти, может посредством «Executive orders» издавать нормы общего характера, а также посредством права вето вос­препятствовать осуществлению законодательной власти, и осуществлять таким образом законодательную власть? Не правда ли что Сенат США, т.е. законодательная ассам­блея, должен одобрить международные договоры, а также назначения на основные административные должности, и осуществлять, таким образом, функции исполнитель­ной власти? Наконец, не правда ли, что Верховный суд, судебный орган по природе своей, вмешивается в законо­дательную деятельность, так как он может парализовать деятельность законодательного органа?

Примером может также служить и Французская пя­тая республика. Здесь также Правительство располагает правом издавать общие нормы посредством ордонанса, а также определять распорядок дня Ассамблей, и вме­шиваться, таким образом, в сферу законодательной де­ятельности. Исполнительная власть здесь располагает также некоторыми компетенциями относительно судебной власти, как в том, что касается назначения судей, как и в том, что касается дисциплинарной ответственности судей. Наконец, законодательная власть здесь также ограничена существованием органов которые могут вос­препятствовать изъявлению «общей воли», как например Конституционным советом.

Из сказанного выше следует, что не существует при­меров государственного устройства, где законодательная, исполнительная и судебная власти ограничивались бы функциями их обычной деятельности. Сказанные выше вещи направляют нас также на мысль о том, что такая час­то встречающееся формулировка как «разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную»6 не совсем верна. Более корректным на наш взгляд является следующие выражения: «разделение властей» или «разде­ление властей между различными и независимыми друг от друга органами». Добавление основных государственных функций (законодательной, исполнительной и судебной) в определение принципа разделения властей не соответс­твует реальности.


Реальность принципа разделения властей
Если мы оторвемся от устаревших анализов и иллю­зий по данному вопросу в целях постижения современ­ной политической реальности, то в первую очередь нам необходимо отбросить аристотелевское различие трех государственных функций. Формулировкой наилучшим образом выражающей сущность распределения поли­тических сил в современном западном государстве нам кажется следующая: «политический плюрализм».

Действительно, если различение трех государс­твенных функций было фундаментальным в анализе политических властей, то сегодня оно наш взгляд уже не соответствует реальности.

Так, например, парламенты сегодня уже не могут сами разработать необходимого законодательства, сложность и техничность которого возрастают с каждым годом. Действительно, даже в тех странах, где парламен­ты обладают, с юридической точки зрения, обширными прерогативами, как например, в Великобритании, его роль в создании закона остается лишь формальной: именно Правительство разрабатывает большую часть законов. Парламент становиться некоей академией, где произносятся красивые речи, или по крайней мере театром.

Исполнительной власти для эффективного правле­ния необходимо не только принимать законы которые ей необходимы, но также и «пустить Парламент по боку» в законотворческой деятельности во имя эффективности, издавая, по мере возможности, нормы, имеющие общий характер или силу закона.

Несмотря на это, и посредством некоей «компенса­ции» за частично потерянную законодательную власть, Парламенты все больше и больше вмешиваются в дела исполнительной власти. Роль парламентских комиссий здесь особо значима, так как на практике они выходят за рамки простого контроля исполнительной власти.

В следствии этого, различие сегодня должно прово­диться не между Парламентом исполняющим законода­тельную функцию и Правительством осуществляющим исполнительную власть, а скорее между властью осу­ществляющей действия и властью контролирующей действия последней. Власть, осуществляющая действия, представляет в нашем понимании не только исполнитель­ную власть и администрацию в классическом смысле сло­ва, но также и власть обладающую полномочием издания норм общего, законодательного характера, необходимых для проведения в жизнь, определенной этой властью, политики.



Власть контролирующая власть осуществляющую действия, может быть вменена Парламенту, и отчасти тому что мы называем судебной властью. Эта власть должна контролировать правительственные действия, указывать на их недостатки, и по возможности санкционировать их. Итак, с одной стороны, существует Правительство, которое издает нормы, определяет политику и приводит в действие свои решения, а с другой стороны Парламент, который наблюдает, контролирует и санкционирует дейс­твия Правительственной власти.

Именно по такой схеме были организованы некоторые современные системы власти. Так, в Европейском сооб­ществе прообразом власти действия явилась Комиссия, которая обладает правом издавать правовые нормы, а прообразом власти контролирующей власть действия является Европейский парламент, роль которого огра­ничивается, или по крайней мере ограничивалась, лишь контрольными функциями7.

Несмотря на то, что подразделение власти на власть действия и на власть контроля было уже замечено и Аристотелем и Монтескье, последователи этих извест­ных авторов остановились структуре состоящей из трех функций. Нам кажется очевидным, что такое жесткое подразделение власти на исполнительную, законодатель­ную и судебную, которое еще пока часто применяется некоторыми авторами конституционного права, сегодня уже не соответствует реальности. В рамках нашего крат­кого исследования нам осталось остановиться лишь на том, что еще осталось в современном государственном устройстве от принципа разделения властей и его воз­можном будущем.
От разделения властей к политическому плюрализму
Что же осталось в современном мире от принципа разделения властей? Слишком простым было бы следу­ющее утверждение: принцип разделения властей и с ним существование трех ветвей власти должны исчезнуть. Тем не менее, такое поспешное заключение не верно, и более того, оно не принимает во внимание всю глубину мысли Ш.-Л. де Монтескье. Одна из фундаментальных идей автора «Духа законов» состоит в двух следующих фразах. «Всякий человек обладающий властью попадает в соблазн злоупотребления ею». «Необходимо чтобы власть останавливала власть»8. Из этого следует, что необходимо избежать сосредоточения власти в руках одного органа, и рассредоточить ее между несколькими властями которые сдерживают друг друга.

Абсолютно второстепенным является вопрос о том какими функциями, законодательной, исполнитель­ной или судебной, будет наделен тот или иной орган. Достаточно лишь того чтобы их компетенции были различны, а также чтобы их власть происходила из разных источников, дабы они могли уравновешивать друг друга.

Именно этим и является в нашем представлении «по­литический плюрализм» или рассредоточение власти, который и является современным аспектом разделения властей.

Данный плюрализм может приобретать различные формы, каждая из которых способствует поддержанию политической свободы.

В Соединенных Штатах принцип «checks and balances», который переходит границы классического разделения властей на три ветви (исполнительную, законодательную и судебную), образует политический универсум в N-измерениях.

Другими примерами отступления от классического разделения властей на три могут служить следующие примеры. Так, представительная власть уравновешена прямым волеизъявлением народа. Так, государственная власть уравновешена силами частного бизнеса (lobby), а федеральная власть властями субъектов федерации. Так, власть политического большинства уравновешена пос­редством институционализации власти политического меньшинства. Примером этому последнему утвержде­нию может служить «shadow cabinet» в Великобритании или одно из нововведений последней конституционной реформы во Франции9.

Показательным для нашего утверждения о появле­нии «политического плюрализма» или мулти- поляр­ности власти взамен классического понятия разделения властей, являются также исследования ученых поли­тических наук второй половины ХХ-го века, которые убедительно доказали существование, наряду с уже существующими классическими тремя ветвями власти, четвертую, пятую ... ветви власти.

Плюрализм политических партий, множественность групп давления, оппозиции и различных экономических сил, препятствуют возможности бесконтрольного осу­ществления власти и взаимно уравновешивают различ­ных ее участников. Такие множественные отношения, основывающиеся на диалоге между различными цен­трами власти, и позволяют сохранить индивидуальные свободы членов общества где она реализуется.

Напротив, в тоталитарных режимах, где власть сконцентрирована в руках одного человека или органа, где политические силы сгруппированы в одну единую партию и администрация централизована в жесткой ие­рархии, мы констатируем эффективность правления при отсутствии свободы. Постепенное же появление свобод в таких государственных режимах требует необходи­мости рассредоточения власти, закрепления принципа разделения властей, отсутствие которого влечет за со­бой автоматическое, или даже органическое, появление нескольких сил внутри этой единой власти.

Политический плюрализм, выражающийся в на­правленных в противоположные стороны множествен­ных сил в государстве, конечно же сокращает эффектив­ность действия в государстве, но позволяет сохранить свободу индивидуума. Сложность уравновешенности между эффективностью государственного управления и основными свободами членов общества где оно осуществляется, может быть подвергнуто критике: соблазн оставить в стороне свободы членов общества во имя эффективности политического действия велик и даже может быть оправдан. Тем не менее в современном западном обществе где власть (potestas) теряет свой авторитет (auctoritas)10, где она «десакрализована», уже довольно сложно себе представить концентрацию власти, или ее сохранение в строгих рамках трех клас­сических ветвей власти. Политический плюрализм является натуральным и неизбежным продуктом эво­люции западного общества, где такому процессу нет альтернативы.


Список литературы:
1. Н. Arendt, Between Past and Future: Six Exercices in Political Thought, New York, 1961, 380 p.

2. Аристотель, Политика, Аристотель. Сочинения: В 4 т. Т. 4. — М.: Мысль, 1983, С. 376-644.

3. Д. Даниленко, Современная форма правления во Франции и конституционная реформа от 23 июля 2008 года, Право и политика, n° 12, 2008, с. 2865-2870.

4. Р. Magnette, Contröler l'Europe. Pouvoirs et respon-sabilite dans l'Union europeenne, Editions de l'Universite de Bruxelles, 2003, 175 p.

5. Ch.-L. de Montesquieu, De l'esprit des lois I, Editions Gallimard, 1995,604 р.

6. Б. А. Страшун (под рук.) Конституционное (го­сударственное) право зарубежных стран. Общая часть, 2007, Норма, 895 с.



1 Ch.-L. de Montesquieu, De l'esprit des Iois, Editions Gallimard, '995, Часть вторая, книга XI (« Des lois qui forment la liberie Politique dans son rapport avec la constitution »), глава VI («De la Constitution d'Angleterre») (перевод наш).

2 Аристотель, Политика, Аристотель. Сочинения: В 4 т. Т. 4. — М: Мысль, 1983, с. 514 и 515 (Книга IV «О демократии и олигархии. О трех властях: законодательной, исполнительной и судебной, Глава XI.)

3 Там же (пер. наш).

4 Там же (пер. наш).

5 Наш перевод.

6 См. например: Б.А. Страшун (под рук.) Конституционное (государственное) право зарубежных стран. Общая часть, 2007, Норма, с. 305.Подобную формулировку использует и Конституция Российской Федерации. Ст. 10-ая Текста гласит: «Государственная власть в Российской Федерации осуществля­ется на основе разделения на законодательную, исполнитель­ную и судебную».

7 См. например Р. Magnette, Contröler PEurope. Pouvoirs et res-ponsabilite dans l'Union europeenne, Editions de l'Universite de Bruxelles, 2003, p. 26.

8 Ch.-L. de Montesquieu, De l'esprit des lois, Editions Gallimard, 1995, Часть вторая, книга XI (« Des lois qui forment la liberie politique dans son rapport avec la constitution »), глава VI («De la Constitution d'Angleterre») (перевод наш).

9 Действительно, одним из нововведений конституционной реформы во Франции от 23 июля 2008 явилось закрепление конституционного статуса политического меньшинства. См Д. Даниленко, Современная форма правления во Франции и конс­титуционная реформа от 23 июля 2008 года. Право и политика, п° 12, 2008, с. 2868.

10 См. например Н. Arendt, Between Past and Future: Six Exercices in Political Thought, New York, 1961, с. 150 и сл.