Две жизни леди б - umotnas.ru o_O
Главная
Поиск по ключевым словам:
страница 1страница 2
Похожие работы
Две жизни леди б - страница №1/2

07.06.2005 -30.12.2005

ДВЕ ЖИЗНИ ЛЕДИ Б.



КРИЗИС

Она долго не могла попасть ключом в замочную скважину. Наконец, ей это удалось, и ключ со скрежетом открыл разболтанный старый замок. Давно не смазанные петли двери охнули, запричитали и впустили ее в темный коридор.

Джеки радостно выбежала встречать хозяйку. Собака звонко лаяла, и ее хвост приветливо подрагивал, выделяясь белизной на фоне темноты коридора.

Как всегда не вовремя зазвонил телефон. Она вздохнула, но, пробираясь ощупью между не распакованных коробок, все-таки пошла искать стонущую гудками трубку.



Когда она уезжала, забыла выключить радио, и оно все эти дни неустанно пело, скорее всего, о любви, но не только о ней. Кроме нее, в доме на такие мелочи, как без устали поющее радио, никто не обращал внимание.

  • Да, - выдохнула она в трубку, которая нашлась в глубине диванных подушек.

  • Что с голосом?

  • Устала. Только из аэропорта. Сам организовал мне такой плотный график встреч, что даже кофе выпить было некогда.

  • Ты помнишь, что еще вчера я должен был получить последнюю главу? – упрек остался без ответа.

  • Не могла же я дописать ее в Париже.Через неделю отдам.

  • Как прошли встречи?

  • Как обычно: толпа восторженных почитателей. Что они находят в галиматье, которую я пишу?

  • Талант, наверное, - снисходительно заметил голос на другом конце провода.

  • Талант?!

  • Кроме того, всем нравится, что твои герои похожи на тебя: умные, самостоятельные и независимые.

  • Если бы они знали, насколько я в действительности зависима!

  • От кого, Лера?

  • От тебя, Францев, от тебя! – Лера вздохнула и поудобнее с ногами забралась на диван. Разговор, судя по всему, предстоял долгий. - Ну, почему я должна мотаться по всему миру под чужой фамилией? – Францев молчал. – Почему ты не разрешаешь мне писать под своим именем? Я сдохну, и никто не узнает, как в действительности звали писаку, книгами которой в течение пяти лет зачитывались в разных странах мира миллионы людей? Почему Акунину можно иногда быть Чхартишвили, а мне нет? Почему я не могу говорить о своей личной жизни? – она обиженно замолчала.

  • Все? Истерика закончилась? – Францев хмыкнул. – Личной жизнью сейчас никого не удивишь. Вон сколько желтой прессы: тот женился, этот развелся, у той двойня родилась, неизвестно от кого, у этой роман с режиссером…А ты – выше всего этого. Ты – недосягаема. Все мужчины стремятся дотронуться до тебя, пригласить на ужин, в конце концов, переспать с тобой.

  • Вот-вот. А я улыбаюсь им и в последний момент пытаюсь слинять. Иногда удается…

  • В этом тоже твоя загадка. Девочка моя, ты же сама сказала, что вот уже пять лет наблюдается только рост продаж. Даже если ты напишешь галиматью…

  • Наверное, скоро так и будет, - жестко перебила Лера Францева.

  • ..этой галиматьей все будут зачитываться, потому что она вышла из-под пера Леди Б., - как ни в чем ни бывало продолжал стоять на своем Францев.

  • Я сейчас заплачу.

  • Ты же сильная, Лерочка!

  • Да меня вообще нет! Есть какая-то Леди Б., которая руководит моей жизнью на пару с тобой.

  • Ты же мечтала о славе! Кроме того, тебе никто не мешает оставаться Лерой Бидович: варить кофе по утрам, вечером жарить котлеты, ходить на родительские собрания и спать с мужем.

  • Прибавь, Францев, в свободное, от работы время. Я же все время то строчу, то встречаюсь с поклонниками.

  • А я думал тебе нравится… - Францев хихикнул. – Всем женщинам нравится надевать нас себя образ роковых красавиц.

  • Ошибаешься! Мне это не нравится, Францев!

  • Ничем не могу помочь, дорогая. Быть тебе Леди Б., пока, как говорят, пипл это хавает. Остынет интерес, тогда можно будет его подогреть, открыв страшную тайну твоего настоящего имени и биографии. Всем на потеху. Но пока ты продолжаешь замечательно писать, провал и раскрытие тебе не грозят. Так что мужайся, Лерочка, - ехидно завершил свою речь Францев. – И не забудь, что на следующей неделе я жду последнюю главу.

  • Будет тебе белка, будет и свисток. Все, Францев, я хочу в душ, - и без предупреждения выключила трубку.

Она долго стояла под душем, словно тщательно смывая с себя остатки Леди Б.

Дверь в ванную комнату тихонько приоткрылась. Вошла Джеки и легла на коврик возле ванны. Когда на нее попадали одинокие капли, Джеки смешно мотала головой, отряхивая воду, но не уходила.



  • Джеки-Джеки. Где Саша? На работе? – Собака утвердительно кивнула мордашкой. – Ну, конечно, где ему еще быть в три часа дня? Он еще не скоро придет. Быстрее вернется из школы Вика. Или Костик с прогулки. Правда, Джеки? – Собака голос не подавала, продолжала, молча, слушать и потешно вертеть головой.

Лена закрутила кран и осторожно встала рядом с Джеки на коврик. Насмотря, на всю ее осторожность, Джеки недовольно поднялась и, поджав хвост, вышла из ванной комнаты. И тут же улеглась на коврик в прихожей.

Лера вытерла голову, набросила на мокрое тело махровый халат.

Она вернулась в гостиную. На журнальном столике лежал ее первый роман, который так и назывался «Леди Б.» – в качестве затравки. Роман «Леди Б.» написала Леди Б.… Францев придумал. Наверное, Вика перечитывает. Лере тоже нравился этот роман. Он был, на ее взгляд, самым совершенным из всех ее романов: ни убавить, ни прибавить! В нем все было на уровне: сюжет, образы, стиль. Не зря он выдержал столько изданий!

Пришла Джеки. Она с удовольствием сменила коврик в прихожей на ковер в гостиной у ног хозяйки.



  • Соскучилась! – потрепала Лера Джеки за ухом. Собака в ответ радостно взвизгнула.

Лера вяло пролистала роман, затем мельком просмотрела предисловие, написанное Францевым.

Францев был ее одноклассником, и с восьмого класса был в нее влюблен. Постепенно юношеская влюбленность переросла в почти платоническую любовь, которая, однако, не мешала Францеву зарабатывать на предмете своей любви огромные деньги. Когда Лера, наконец, решила, что в стол она написала уже достаточно, и пора поделиться своими мыслями с другими, она сразу вспомнила о своем поклоннике школьно-студенческих лет, поскольку тот к тому времени занимал не последнее место в столичном шоу-бизнесе. Лера подумала, что от шоумена недалеко до литературного агента, и Францев блестяще доказал, что она не ошиблась в своем предположении. Францев внимательно прочитал Лерины рассказы и повести, отобрал одну и сказал, что попробует. Через несколько месяцев она давала свое первое интервью, как Леди Б.. Еще полгода Францев совмещал обязанности литературного агента с привычной деятельностью в шоу-бизнесе, но вскоре понял, что быть литературным агентом Леди Б. не только намного выгоднее, но еще и гораздо менее хлопотно, чем продюсером самых раскрученных попсовых певичек. Лера не устраивала скандалов и истерик, не напивалась по вечерам до чертиков, так, что утром нельзя и близко подпустить журналистов из-за перегара, а вечером – выпустить на публику из-за синяков под глазами, которые предательски проступают даже через дорогую косметику, ее не тянуло на наркотики, она всегда была готова работать, потому что не писать не могла. Короче, масса преимуществ.

Зазвонил телефон. Лера взяла трубку, лежащую рядом на диване.


  • Ну, что, уже успокоилась? Душ приняла? Как насчет пообедать? – Францев умел придать голосу любую интонацию. На этот раз он просто дружески предлагал.

  • Не знаю… Хотя кушать хочется… Сейчас посмотрю, что есть в холодильнике.

  • Не трать зря время. Я приглашаю. Пойдем в “Корсар”? Выпьем “Кьянти” за твою удачную поездку и не менее удачное возвращение.

  • Скажи честно, Францев, что ты опять от меня хочешь? Куда ты опять меня хочешь услать?

Кажется, Францев, искренне обиделся:

  • Никуда. И ничего не хочу. Я просто приглашаю тебя пообедать. И точка.

  • Не верю.

  • Ну, и не верь, - опять обиделся Францев. – Так ты идешь?

- Иду. Кем мне быть? - она всегда шла на встречу с Францевым, предварительно выяснив у него форму одежды и имидж. Если Францева увидят с Лерой Бидович, его однокласнницей, информация об этом вряд ли попадет на страницы желтой прессы, если с Леди Б. – это уже чревато последствиями. Может, Францев хочет в очередной раз засветиться?

  • А как ты хочешь? – неожиданно спросил Францев.

Лера задумалась. Леди Б. одевалась броско, почти вызывающе, но в ее вызове неизменно присутствовали достоинство и вкус: всегда глубокие декольте, обтягивающие фигуру брюки, на руках множество колец – в основном сделанных по ее собственным эскизам, дорогой, но не броский макияж, копна распущенных волос, одна прядь из которых опускалась почти на глаза, и эта прядь была неизменно выкрашена в огненно-рыжий цвет.

Лера Бидович выглядела гораздо скромнее. В одежде предпочитала джинсы, всевозможные футболки, скрывающие фигуру, и удобную обувь на низком каблуке. Волосы она убирала в хвостик. Практически не красилась. Короче, узнать в Лере Бидович знаменитую Леди Б., впрочем, как и наоборот, узнать в роскошной Леди, на первый взгляд, вполне заурядную Леру было практически невозможно.

При таких внешне существенных различиях в облике и Лера, и Леди выглядели одинаково естественными: ничего лишнего и надуманного.


  • Не знаю, - пожала плечами Лера. – Представляешь, не знаю. – В ее голосе задрожали нотки раздражения на грани отчаяния. - Ты всегда сам говорил, как мне нужно выглядеть.

  • А сегодня мне все равно. Я просто соскучился и хочу с тобой пообедать.

  • Ладно, я буду Лерой, - сказала она после минутной борьбы сама с собой. - Только пойдем не в «Корсар», а в ресторан «Киевcкий» напротив Пирогощи. – Впервые она поймала себя на мысли, что на самом деле внешний образ Леди ей импонирует гораздо больше, но не хочется лишний раз привлекать к себе внимание.

  • Хочешь быть ближе к народу? – ухмыльнулся незлобно Францев.

  • Хочу котлеты по-киевски. Для этого не обязательно идти в «Корсар».

  • Ты права, не обязательно. Ладно, встречаемся возле Пирогощи через сорок минут. Успеешь?

  • По рукам. - Лера надела просторную футболку с большой надписью впереди «FRONT», легкие голубые джинсы, мокасины, стянула волосы яркой резинкой и открыла шкаф, чтобы посмотреть на себя в зеркало. В глубине шкафа в прозрачных чехлах висели наряды Леди. Лере нестерпимо захотелось надеть ярко-красное платье на бретельках. По подолу платье было расшито такими же ярко-красными розами, сделанными из ткани. Она со вздохом закрыла шкаф, так и не посмотрев на себя в зеркало – какая разница.

Францев уже поджидал ее, облокотившись на железный столб с колоколом, заменяющем Пирогоще колокольню, и просматривая газету «Бульвар».

  • Это чтобы быть в курсе, - Францев поймал недоуменный взгляд Леры по поводу желтой прессы в его руках.

  • Мне то что… Читай на здоровье… Кстати, привет, - она по-мужски протянула ему руку, но Францев уже наклонился, чтобы поцеловать Леру в щеку. Лера увернулась, и поцелуй попал на висок.

  • Привет, дорогая. Отлично выглядишь.

  • Издеваешься?

Францев промолчал в ответ. Они вошли в кафе и сели за столик на террасе. Молча ожидали, пока официант принесет заказанные блюда, молча их ели. Со стороны Францев и Лера вполне могли сойти за супругов со стажем, которые все гадости друг другу давно уже сказали и которые, если и поругались, то все равно скоро помирятся.

Наконец, Францев не выдержал:



  • Что, так и будем молчать?

Лера в ответ подернула плечами:

  • Ты же сам сказал, что приглашаешь меня пообедать, а не поговорить.

  • Нам с тобой уже не о чем пообщаться? – обиделся он.

  • Предлагай тему, - снизошла Лера.

  • Для официальной дискуссии? – усмехнулся Францев, отправляя себе в рот очередной кусок котлеты.

  • Можно и для неофициальной, - огрызнулась Лера.

  • Тогда расскажи о своих творческих планах, - на минуту в воздухе повисла тревожная тишина.

  • Ну, ты и наглец! Какое отношение имеют мои творческие планы к сегодняшнему обеду? - Лера была искренне возмущена.

  • Никакого! – признался Францев. - Просто интересно.

  • Я должна дописать последнюю главу…

  • Но она же последняя. А потом?

  • А потом будут многочисленные презентации романа – сначала в Киеве, потом в Питере или Москве, потом где-нибудь в Новосибирске, ну, а потом, может быть, очередь дойдет и до Парижа, если кто-нибудь эту галиматью переведет на изящный французский. А потом я сяду писать очередной роман, ни сюжета, ни названия которого я пока еще не знаю. Но он все равно будет, этот новый роман. Ведь верно?

  • Что, поделаешь, девочка: толпа требует хлеба и зрелищ! Заметь: зрелищ сразу после хлеба. Ничего не изменилось со времен Древнего Рима.

  • Как ты прозорлив, мальчик, и как образован, – Лера налила себе полный стакан томатного сока и откинулась на спинку стула. – А если серьезно, может, подкинешь какой-нибудь сюжетец? Я иссякла: кризис жанра.

  • А может, кризис среднего возраста? У меня уже прошел. Мы ведь ровесники. – Францев совсем не хотел Леру обидеть. Он искренне желал ей помочь. Впрочем, кажется, она и не думала обижаться.

  • Возможно…- Лера вздохнула.

  • Главное, воздерживаться от подведения итогов. Как только cкажешь себе, пора подводить итоги, считай что…

  • … наступила старость, - бесцеремонно перебила его Лера.

  • Ну, не перегибай. Наступил всего-навсего тот самый кризис. И пошло-поехало: самокопание, ощущение нереализованности, что-то не успел, чего-то не доглядел…

  • А жизнь уходит… - завершила в тон Лера.

  • Вот-вот. Значит, я прав: у тебя кризис. С этим нужно бороться. Может, ну, ее в баню эту последнюю главу? Потом допишешь! Может, лучше поедь - отдохни?

  • Куда?

  • В Париж, например.

  • Издеваешься? Я только сегодня оттуда прилетела.

  • Ну, тогда не в Париж. Слетай куда-нибудь на Канары – сейчас это модно.

  • Ты же знаешь, я не люблю валяться на пляже. Море, солнце, песок – везде, даже на зубах скрипит. Скукотище, - вздохнула Лера, отставляя тарелку с доеденным блюдом.

  • Покатайся на лыжах – прекрасная альтернатива пляжу, - не отступал Францев.

  • Не умею.

  • Научишься. Это гораздо проще, чем писать. Станешь на лыжи и поедешь.

  • Не хочу!

  • Да ты, красавица, просто зажралась или так, чтобы помягче, закушалась. Помнишь, мы всегда в детстве так говорили?

  • Говорили…

  • Лерочка, милая, ты такая умная, такая красивая, ты же знаешь, как я тебя люблю….Ну, придумай что-нибудь! Нужно переступить через себя, через этот чертов кризис и дальше жить!

  • Ладно, уговорил. Поеду путешествовать. В гордом одиночестве. Главу допишу, когда вернусь.


ВЕЧНЫЙ ГОРОД

В самолете пахло кондиционером. Искусственный воздух клонил ко сну. Лера закрыла глаза. Уже через несколько минут она крепко спала.

Проснулась Лера от того, что кто-то очень осторожно дотронулся до ее плеча:

- Извините, не хотел Вас будить, но разносят напитки и еду. Полет будет длиться около четырех часов.

- Спасибо, - промычала Лера спросонья. – Спасибо, что разбудили.

- А вы тоже по путевке от «Тревел-хаус» или по своим делам?

- По путевке, - любезно ответила Лера попутчику.

- Тогда давайте знакомиться, ведь, скорее всего, две недели мы будем с Вами ездить в одной группе по Земле обетованной.

- Лера, - она по-мужски подала руку.

- Очень приятно. Михаил, - он крепко, но осторожно пожал протянутую Лерой руку. В этот момент Лера, наконец, подняла глаза на попутчика, чтобы рассмотреть его. Вероятно, высокий. Это было видно, хотя он достаточно вальяжно разместился в кресле. Сравнительно молодой – лет тридцать пять, с седеющими висками на жестких прямых волосах, постриженных почти ежиком, с уставшим взглядом темно-васильковых глаз. Его руки теперь лежали на подлокотниках. Они были широкие в ладони, с длинными пальцами идеальной формы. Обыкновенные мужские руки. Без обручального кольца. Этот факт Лера тоже зачем-то отметила, хотя в принципе он ее не интересовал. Просто ей нравилось, когда женатые мужчины с красивыми руками носят обручальное кольцо.

- Почему Вы решили посмотреть именно Израиль? – и голос его тоже был идеально мужским: низким и глубоким.

- Вы же сами сказали, что это Земля Обетованная. Наметилось две недели отпуска, и решила, что поскольку я там еще не была, хотя по миру помоталась предостаточно, значит, нужно срочно ехать. И визу быстро дали. На удивление.

Израиль встретил их немилосердным солнцем, теплым изумрудным и по ночам коварным морем, грандиозными гроздьями фиников и бананов, искусственно курчавыми женщинами с улыбкой мадонны и неприлично оголенным совсем неплоским животом, черноглазыми потешными мальчуганами с пейсами, семенящими вслед за такими же ортодоксальными папашами в наглухо закрытых черных пальто, яркими спортивными машинами, с визгом проносящимися по прямым улицам Тель-Авива, но вместе с тем вооруженными людьми в военной форме, раздражающими проверками сумок в торговых центрах, звенящими в воздухе опасностью и тревогой. Израильтяне привыкли жить в состоянии войны: ходить в школу и магазин, влюбляться, жениться, молиться, рожать детей, нежиться на солнце, вкусно питаться и вкушать еще многие-многие радости жизни, которые кажутся почти недоступными жителям других стран, которые воюют. Разведчики утверждают, что самая большая опасность – этот привыкнуть к опасности. Если исходить из этого, то израильтяне все время ходят по краю пропасти, и только чудом не падают в нее. Вновь прибывшие в Израиль новоявленные граждане и туристы, напротив, вначале впадают в состояние легкого шока, из которого можно выйти, только махнув на все возможные и предполагаемые опасности рукой. Так пришлось поступить и Лере. В тот самый момент, когда она вышла из здания вокзала в аэропорту «Бен Гурион», она приняла принципиальное решение ничему не удивляться, ничего не бояться и не раздражаться, даже если ее будут нагло обыскивать.

По дороге к автобусу Лера смотрела с неприкрытым любопытством по сторонам и в абсолютно черное ближневосточное звездное небо, а рядом шел Михаил со своей сумкой на плече и Лериным чемоданом на колесиках в руках.

Лера впорхнула в автобус и заняла свободное сидение возле окна. Михаил, молча, сел рядом.

Заспанная экскурсовод всю дорогу монотонно рассказывала что-то из истории молодого государства Израиль. Под ее невыразительный монолог приехали в гостиницу и разместились в номерах.

Затем для Леры наступили четыре дня блаженства. Утром до экскурсий они с Михаилом шли на море, которое было в пятидесяти метрах от гостиницы. Встречались они возле лифта, хотя их номера были рядом.

Михаил оказался невероятно приятным собеседником. Он окончил Харьковский юридический институт и работал партнером в адвокатской конторе, был умен, начитан и эрудирован. Оказалось, что он все-таки был женат, но давно в разводе, и у него есть десятилетняя дочь от этого неудачного брака, который распался сразу же после рождения ребенка. Бывшая жена с дочерью уехали в Одессу к родителям жены, благодаря чему Михаилу приходилось очень часто бывать в городе, который небезосновательно называют жемчужиной на море, потому что судьбой своего единственного отпрыска он, как внимательный папаша, очень интересовался.

Лера, как всегда соврала. Она сказала, что тоже разведена, а двое детей (от них она просто не могла отказаться даже на словах) живут у родителей, потому что она настойчиво делает карьеру, работая заместителем главного бухгалтера в банке (это место было действительно последним официальным местом работы Леры до того, как она занялась профессиональным бумагомарательством). Впрочем, она уже сама давно запуталась, замужем или нет, а Саше, кажется, даже нравилось, что его жена бывает такой разной. Еще бы: какому мужчине в моногамном мире не понравится иметь безнаказанно сразу две жены! При этом расходов – в пополам!

После моря – экскурсии.

Чуть в стороне от ультрасовременных улиц Телль – Авива извиваются, неумолимо спускаясь к Средиземному морю, улочки древней Яффы. Тихо. На небе ни облачка. Ветер спит: не шелохнутся ни куст агавы, ни косынка на шее. На окнах почти одинаковых домов с трудом взращенные под палящими лучами Ближневосточного солнца цветы, на дверях – колокольчики, призванные отпугивать злых духов и, наверное, злых людей. Кто их знает, что на уме у этих туристов? Но даже колокольчики молчат. Сюда в Яффу приходили нагруженные до самых бортов корабли финикийцев, здесь когда-то высадился Наполеон Бонапарт. На фоне лазурного неба отчетливо отпечаталась башня здания, в котором был расположен наполеоновский госпиталь.

- Хорошо! – промурлыкала Лера, дотрагиваясь

- То ли еще будет: завтра вечером нас ждет Иерусалим. Я всю жизнь мечтал побывать в этом городе. И, наконец! – Михаил сказал последние слова с едва уловимой тоской в голосе.

- А я никогда не задумывалась над тем, хочу ли я побывать в Иерусалиме. Всегда мечтала о Париже, и когда моя мечта сбылась, была немного разочарована: к вечеру на улицах - горы мусора, масса азиатов, арабов и негров – столько, что порой можно засомневаться, действительно ли находишься в европейской столице. Правда, при этом роскошные музеи и неповторимая энергетика Латинского квартала и Мон-Мартра! А какой там цивилизационный коктейль!

- Как ты сказала? – переспросил Михаил.

- Ну, да: цивилизационный коктейль. Величие и неграмотность галлов, смрад и грязь средневековых улиц, роскошь королевского двора, трагедия Робеспьера, эшафот и гильотина, Свобода, постоянно зовущая на баррикады, французский язык, расползающийся по Европе, чтобы стать на долгие годы языком благородного сословия, сменяющие друг друга революции и реставрации, а потом вдруг Модильяни и Пикассо, Эйфелева башня, сомнительная слава Мон-Мартра, Русские сезоны в Париже, волна русской эмиграции… – пылинка к пылинке накапливалась пыль столетий.

- Тебе бы книжки писать… - протянул Михаил в ответ на столь блистательную речь Леры. Она только вздохнула.

На следующее день через Мертвое море (теплая жирная лужа, но, наверное, очень полезная) их привезли в Иерусалим. Лера вышла из автобуса и вдохнула знойный воздух: пыль столетий навсегда повисла в воздухе. В недлинном списке Вечных Городов для этого города она найдет достойное место: Париж, Рим, безусловно, родной Киев, и вот теперь Иерусалим - "место мира" (не зря все-таки его столь амбициозно нарекли евреи).


Она выключила кондиционер и открыла окно. Город стремительно погружался во тьму.

Несчастные израильтяне: им не дано любоваться кровавыми закатами и нежными рассветами. Здесь солнце не поднимается, а взлетает ввысь, а потом вечером так же быстро скатывается за горизонт.

Внизу величественно и немного лениво, наверное, из-за августовской жары, раскинулся на семи холмах Старый Иерусалим: приколота к небу знаменитая Русская свечка, блестит в подсветке Великая Мечеть, чуть восточнее чернеет Масличная гора с древним еврейским кладбищем, на пути которого лежит библейский Гефсиманский сад.

Перед поездкой Лера тщательно изучила историю Израиля, чтобы не зависеть от экскурсоводов и быть предоставленной сама себе.

Первые поселения на месте Иерусалима возникли еще три тысячи лет до нашей эры, а к XX-XIX вв. до нашей эры к так называемой эпохе ханаанского царства относятся первые упоминания о самом Иерусалиме. Вечный Город разрушался и возрождался, словно птица Феникс из пепла, более восьмидесяти раз. В дальнейшем город упоминается в составе различных государств: Иудейского царства и Древнего Рима, Византии и Арабского халифата. С начала шестнадцатого века Иерусалим надолго попадает под власть Османской империи. Особенно много испытаний выпало городу на двадцатый век – последний век уходящего тысячелетия. В декабре семнадцатого года британские войска вступили в Иерусалим. Через несколько лет Лига Наций, кажется, в 1923 году, утвердила британский мандат на Палестину, определив одновременно необходимость восстановления в Иерусалиме еврейского национального центра, поэтому вскоре здесь был избран  городской  совет. По решению Генеральной Ассамблеи ООН в конце 1947 года Иерусалим должен был стать самостоятельной административной единицей под управлением ООН. Но уже в следующем году началась двухгодичная арабо-израильская война, после которой город был разделен на две части: восточная часть Иерусалима отошла к Иордании, а западная - к государству Израиль. Однако, в 1950 году государство Израиль, несмотря на решение ООН о выделении Иерусалима в качестве самостоятельной административной единицы, объявило западную часть города столицей государства (именно в западной части города и сейчас находятся парламент и правительство). В середине шестьдесят седьмого Израиль захватил также восточную часть Иерусалима, а в восьмидесятом окончательно провозгласил весь Иерусалим вечной и неделимой столицей Израиля.

Столь бурная история очень напоминала Лере не менее бурную и славную историю ее родного города, которую она знала с детства. Даже даты прочно засели в голове. На территории Киева люди поселились намного раньше, чем в Вечном Иерусалиме, - в конце каменного века около двадцати тысяч лет тому назад. Потом в конце 5 - начале 6 столетий уже нашей эры с легкой руки легендарных братьев Кия, Щека и Хорива был основан сам град Киев, вокруг которого росла и крепла день ото дня Великая Киевская Русь (страна 100 городов; в самом Киеве в XI веке насчитывалось около 400 церквей, 8 рынков, и проживало более 50 000 тысяч жителей!), которую трагически разрушило в 1240 году кровавое монголо-татарское нашествие. С 1362 Киев входит в Литву, после объединения Литвы и Польши в 1569 году - в католическую Речь Посполитую, после героической освободительной войны 1648-1654 гг., которая, правда, не принесла желанной свободы, - в состав Русского государства. С 1708 Киев становится центром обширной Киевской губернии Российской империи. После Октябрьской революции 1917 года власть в Киеве менялась много раз: в период с 1917 по 1921 год в Киеве сменилось три правительства независимой Украины, но, как известно, большевикам удалось победить в гражданской войне. В 1934-1991 гг. Киев - столица Украинской Советской Социалистической Республики. Увы, во время второй мировой войны Киев пострадал больше других европейских столиц. «Киев бомбили, нам говорили, что началась война…», - пели в популярной песне тех лет. Город был почти полностью разрушен – как выяснилось, советская власть тоже приложила к этому руку. И все-таки он вновь в который раз восстал из пепла. И теперь весной здесь цветут каштаны и сирень. Пылинка к пылинке накапливается пыль столетий…

В дверь очень осторожно постучали.

- Открыто, - громко сказала Лера и закрыла окно.

В номер также осторожно вошел Михаил.

- Может, погуляем по вечернему Иерусалиму, - предложил он.- Завтра нас поведут в Старый город. А сегодня можно поглазеть на район вокруг отеля. Я узнал: за углом начинаются сувенирные лавки и ресторанчики.

- Пойдем,- сразу согласилась Лера. – Я только переоденусь. Через десять минут встречаемся возле лифта.

Михаил ушел. Лера достала из чемодана очередную футболку и льняные белые брюки. Покрутилась перед зеркалом и даже распустила волосы. «Ведь будет в любви признаваться….» - грустно подумала она, доставая из сумки неяркую помаду.

Женская интуиция Леру не обманула: Михаил действительно собирался признаться ей в любви. Он нервничал и потел больше от неловкости, чем от жары, потому что признаваться в любви ему довелось в последний раз в очень ранней молодости своей будущей жене. А по молодости все кажется простым и естественным: и признаваться в любви, и заниматься ею. Сейчас встретились совершенно взрослые люди: и он отец десятилетней дочери, и она мать двоих детей (кажется, мальчик и девочка). Как вести себя, что сказать? Он стоял возле лифта, переминаясь с ноги на ногу, в ожидании своей избранницы. Очень хотелось курить, хотя в последний раз он курил тоже, дай Бог памяти, на собственной свадьбе одиннадцать лет назад.

Наконец, появилась Лера. Они молча спустились на первый этаж и вышли на улицу. Зной по-прежнему окутывал город плотной пеленой.

- Ух, жарко, - Михаил решил с чего-то начать неудобный для него разговор.

- Ближний Восток все-таки, - подхватила Лера спасительную практически во всех случаях тему погоды. – В августе и начале сентября здесь всегда жарко.

- И вечером, как днем, - ухватился за соломинку Михаил, вытирая пот со лба внутренней стороной ладони.

- Асфальт и дома нагрелись. Может, только к полуночи жара спадет. А может, и нет, - подыгрывала Лера.

- Посидим где-нибудь? – Лера только кивнула в ответ.

Они нашли небольшой ресторанчик, в котором сидело за чашкой кофе несколько пар, и заказали по коктейлю.

- И вот мы здесь: Иерусалим – место мира! – немного патетически произнес Михаил, удобно располагаясь в плетеном кресле. – За это и выпьем!

- Выпьем, - безропотно согласилась Лера, протягивая стакан, чтобы «чокнуться».

- И надо же, чтобы именно здесь в Великом Иерусалиме я встретил женщину своей мечты, - смело продолжал Михаил.- Лера, - его голос даже задрожал от волнения, - я очень рад, что мы познакомились именно в этой поездке – это, наверное, знак. Понимаю, что пока прошло очень мало времени, мы еще, ну, не совсем узнали друг друга, - он на мгновение замялся, но тут же исправил ситуацию, - но все равно, я уже сейчас уверен, что у нас в результате все получится…Может быть, когда мы вернемся в Украину… – Лера все также молчала, потягивая коктейль. – Я всю жизнь мечтал о такой скромной, умной, не очень амбициозной девушке, которая читает книжки, много знает, любит свою полезную работу, но еще больше семью… - слов явно не хватало.

«Господи, ведь все это не обо мне», - подумала Лера, но говорить вслух она ничего не стала. Она вспомнила ярко-красное платье с декольте и розами по подолу, которое осталось висеть в шкафу в Киеве, и представила, как скромно в кавычках она в нем выглядит, как заглядывают мужчины в декольте, как скользят они откровенно раздевающим взглядом по плечам, груди… А дети, которые неделями не видят маму… Необходимость мытья посуды вызывала у нее, как у Агаты Кристи, мысли об убийстве. Подобную реакцию организма вызывали стирка, уборка и приготовление пищи. Но она не стала спорить с Михаилом, милостиво решив, что пусть хоть не надолго его мечта сбудется. Именно поэтому они оказались ночью в одной постели. Ей - какое-никакое развлечение, один из возможных способов решения проблемы среднего возраста (раз мужчины продолжают влюбляться, значит, еще все впереди), а ему – было удивительно хорошо, ведь рядом спала женщина его мечты.

Наутро их туристическую группу действительно повели пешком в Старый город. И, как обещали, через Яффские ворота. Четыре квартала, заселенные по религиозному принципу: мусульманский квартал на Храмовой горе с двумя великими мечетями, еврейский - западнее знаменитой Стены Плача, единственной стены, оставшееся от Храма, утыканной многочисленными бумажками с всевозможными просьбами, христианский, где находится Храм Гроба Господня и несколько других знаменитых храмов и церквей, и, наконец, Армянский квартал, окружающий церковь святого Якова.

В Старом городе все было так, как будто время не властно над Вечным Городом. Кажется, что сейчас в конце улицы мелькнет храмовничий восьмиконечный красный крест на спине собирающегося из похода домой доблестного рыцаря.

Лера помолилась своему Богу, стоя лицом к лицу со Стеной Плача, и даже засунула в щель Стены между камнями бумажку с нехитрой просьбой оставаться всегда счастливой.

Туристы в Израиль в последние годы ездят реже: бояться терактов. Поэтому в Храме Гроба Господня было удивительно пусто - только их немногочисленная группа, да и то она расползлась по многочисленным закоулкам Храма. Леру поразил факт, что, наверное, это единственное место, где все христианские конфессии живут друг с другом в мире и согласии. Подобное объединительное чувство посетило Леру еще раз в Хайфе в главном Храме бахаев, который живописными террасами спускается к морю. Примирение, поиск компромисса, а вместе с тем истины – это ли не главная задача человечества. Пылинка к пылинке накапливалась пыль столетий… Лера чувствовала себя одной из пылинок, участвующей в этом сложном многовековом процессе.

В Хайфе на горе Кармель Лера и Михаил пообедали в одном из многочисленных европейских ресторанчиков. Официанта уже принес счет, когда к ним, ковыляя на одну ногу, подбежал босоногий арабский мальчик. Мальчик вынул из кармана небольшую металлическую вещицу, которую он, не выпуская из рук, протянул Михаилу.

- Купите,- заныл он на плохом английском.

Михаил склонился над вещицей. Он рассматривал с минуту, потом повернулся к Лере:

- Взгляни одним глазом, что это может быть.

Лера перегнулась через стол и тоже внимательно посмотрела на предлагаемый мальчиком товар. Вещица оказалась медальоном, на котором был изображен монах в белой рясе, держащий в одной руке гроздь винограда, в другой - меч.

- Купите,- опять заныл мальчик.

- Сколько? – на английском спросила Лера.

- Сто долларов,- как отрезал мальчик.

- Это же подделка, - урезонила его Лера.

- Какая подделка! – запричитал мальчик, отпрянув от стола. – Только сегодня нашел вот там, за горой в земле. – Он показал свободной рукой куда-то за гору Кармель.

- Правда, серебро, но все равно подделка, - рассуждала Лера.

- Серебро, - подтверждающее кивнул головой мальчик.

- Ладно, за пятьдесят беру, - Лера потянулась к сумке с кошельком.

- Восемьдесят! – мальчик нагло в упор смотрел на Леру, сообразив, что потенциальным покупателем является она, а нее ее кавалер. Лера увидела, что Михаил хочет вмешаться в процесс торгов, и жестом его остановила.

- Пятьдесят! Не то позову полицию, - Лера даже обернулась в сторону официанта, который терпеливо ждал расчета.

- Хорошо. Мадам не пожалеет. Это не подделка,- еще раз зачем-то заверил мальчик, получая от Леры купюру и не без сожаления расставаясь с медальоном.

- Ладно, беги, давай, - Лера спрятала кошелек в сумку и еще раз внимательно рассмотрела медальон. Может быть, действительно не подделка. По крайней мере, медальон точно был не новым: патина въелась в серебро и в щели вокруг эмали. Не странно также было здесь, в Хайфе, увидеть на медальоне монаха в белой рясе. Лера припомнила все, что читала перед поездкой, о горе Кармель и ее обитателях.

На горе Кармель, которая тянется целых 25 километров и на которой они сейчас мирно отобедали, в середине двенадцатого некий Бертольд из Калабрии основал монашеский орден. Впоследствии от названия горы Кармель получил название и орден, став Орденом кармелитов. По одному из преданий орден основал сам Илья Пророк. В начале тринадцатого века патриарх Альбрехт Иерусалимский написал очень строгий устав ордена, через пятнадцать лет утвержденный римским папой Гонорием III. Согласно уставу кармелиты должны были жить в отдельных кельях, не есть мяса, постоянно молиться, часть времени проводить в абсолютном молчании. Главный приор Симон Сток препоручил орден особенному покровительству Пресвятой Девы Марии, почему кармелиты стали называться также Братиею Пресвятой Девы. В том же тринадцатом веке кармелиты построили на горе Кармель монастырь, остатки которого в виде крестовидной базилики с большим куполом можно увидеть и сегодня. Под главным алтарем монастыря до сих пор находится пещера Ильи Пророка. По преданию эта пещера служила пророку жилищем, а впоследствии якобы в этой же пещере нашло приют и Святое Семейство во время возвращения из Египта. Здесь также когда-то был госпиталь наполеоновской армии, которая так и не смогла взять соседнюю крепость крестоносцев Акко. Через несколько десятков лет от другого папы Иннокентия IV кармелиты получили менее строгий устав и вошли в состав нищенствующих орденов. В пятнадцатом веке Орден раскололся: кармелиты разделились на босоногих, которые продолжали упрямо соблюдать первоначальный строгий устав, и обутых, которые перешли к более мягким новым уставам. Первое время кармелиты одевались в плащи с белыми и черными полосами, в честь плаща пророка Илии, на котором якобы остались следы ожогов от падения с огненной колесницы. Позже кармелиты стали одеваться так же, как и монахи других орденов, только рясы их были черного цвета, а плащ белого. Карающий меч Ильи стал гербом ордена христиан-кармелитов. Поэтому на медальоне мог быть изображен сам Илья Пророк или просто монах-кармелит. И в виноградной лозе в руке белого монаха тоже ничего странного не было. Кармель – дословно «виноградник Божий». Может быть, действительно повезло, и медальон, доставшийся ей за всего за пятьдесят долларов, старинный и ценный. Лера решила сначала надеть медальон на шею, но потом все-таки спрятала его в сумку. Теперь нужно будет придумать, как провезти медальон через таможню в аэропорту.

Было еще несколько ночей с Михаилом, в том числе последняя - перед вылетом домой. И не сказать, что ей было с ним хорошо, и не сказать, что плохо…

Вместе с Михаилом они придумали, как провезти медальон. Аккуратно почистили его зубной пастой, и медальон засиял, как новый (может быть, он таким и был), после чего Лера надела его на шею. В случае чего теперь можно сказать, что купила его за двадцать долларов в лавчонке в Хайфе в качестве сувенира на память о горе Кармель. Авось пронесет…

Михаил по-прежнему пел ей дифирамбы, и, в конце концов, предложил выйти замуж. Лера в ответ промолчала.

С медальоном пронесло: то ли он действительно был новый, то ли таможня ни в Тель-Авиве, ни в Киеве ничего не смыслила в предметах старины.

Уже в аэропорту в Киеве Михаил осторожно вернулся к теме женитьбы-замужества. Лере пришлось сказать, что она еще морально не готова вновь связать с кем бы то ни было свою судьбу, пусть даже с таким хорошим человеком, как он. И оставила ему номер одного из своих мобильных.

Ее никто из близких не встречал, но Францев предусмотрительно выслал машину с водителем. Когда она уже сидела в машине, зазвонил мобильный.

- Привет! Отдохнула? – Францев был подозрительно весел.

- Угу! Но работать начну только с завтрашнего дня, - сразу предупредила она.

- Договорились! – к тому же он был еще и подозрительно сговорчив.

- Не расстраивайся. Я очень быстро закончу.

- Это ты о последней главе?

- О ней. И у меня появилась тема для следующего романа.

- Секрет?

- Ну почему же… Тема объединения религий, как средство к примирению человечества. А на фоне, конечно, история – рыцарские ордена, масоны, обязательно любовь…

- Ты уверовала в идеи бахаизма? – Францев был начитан и любил пощеголять своей эрудицией.

- По крайней мере, эти идеи мне очень близки.

- Увы, нельзя соединить несоединимое, - вздохнул Францев, и трубка зашипела.

- Еще как можно! Тебе не нравиться тема?

- Мне нравится все, что будет нравиться читателям, - подытожил Францев. – А ты знаешь не хуже меня, что читателям нравится то, что им не хватает в жизни: приключений, ужасов, тайн и, конечно, любви. Творя, обязательно учитывай этот факт, - поучительным тоном добавил Францев.

Лера действительно с новыми силами быстро – за два дня - закончила последнюю главу, отправила ее по электронной почте в издательство и приступила к работе над новым романом. Францев был счастлив.

Михаил звонил часто. Лера, как могла, поддерживала с ним разговор, боясь признаться ему в бесперспективности дальнейших отношений.

Наконец, Лера вспомнила о медальоне и попросила Францева найти специалиста по антиквариату. Старый Кузьмич долго с лупой рассматривал медальон и, наконец, глубокомысленно изрек:

- Интересная вещица. Откуда это у вас? – спросил он Леру. – Впрочем, можете не говорить. Какая мне разница! У нас в Украине таких вещиц немного. В лучшем случае Европа! А эта - скорее всего Ближний Восток, судя по составу серебра. Вещица старая. Сколько времени пролежала в земле даже не скажу, но очень долго. По поводу изображения вообще ничего не скажу – не специалист.

Францев по дороге от Кузьмича не удержался и спросил:

- А действительно, откуда это у тебя? - он показал на медальон, висящий на шее у Леры.

- В Хайфе в ресторане у арабского мальчика за пятьдесят долларов купила, - честно призналась Лера.

- Везет же некоторым,- с завистью пробубнил под нос Францев. – За пятьдесят долларов заполучить такую вещь!

-Я не была уверена, что она древняя, несмотря на все уверения мальчишки, но Кузьмич теперь подтвердил.

Она невольно еще раз взглянула на медальон.

Вдруг – то ли Лере показалось в лучах заходящего солнца, то ли и вправду, белый монах на медальоне таинственно ей подмигнул.


ЛЕРА

Лера вставала поздно. Она была классической «совой» - очень поздно ложилась и также поздно просыпалась. В далеком детстве она заводила будильник на полчаса раньше того времени, когда нужно было окончательно покинуть кровать, чтобы иметь дополнительную возможность поваляться в постели. После звонка будильника, лежа с закрытыми глазами, она представляла, что уже выскользнула из-под одеяла, и зубы почистила, и оделась. Открыв глаза, она с разочарованием осознавала, что все это ей еще только предстоит сделать. Когда она работала в банке, вставать в полвосьмого утра для нее было настоящей пыткой. Сейчас, когда рабочий день был ненормированным, она баловала себя тем, что могла проснуться в полдевятого - в девять. Позже все равно не получалось, кроме как в выходные - иначе все не успеть. Она заводила будильник на восемь, потом еще полчаса - час валялась в постели, как детстве, рисуя в воображении ритуал подъема, потом накидывала на плечи шелковый халат, включала на небольшую громкость телевизор и шла на кухню включить чайник, чтобы сварить себе кофе. Иногда кофе не хотелось, но она все равно его упорно варила, сама не зная для чего: через силу отпивала пару глотков, а оставшийся кофе выливала в раковину для посуды.

Саша тоже вставал поздно. Его бизнес позволял приехать на работу хоть в час дня – лишь бы вовремя закрыть договора.

В это утро она почему - то проснулась в семь. Открыла глаза, посмотрела на часы, висевшие на стене, затем на пока спящий будильник. Саша посапывал рядом, уткнувшись лицом в подушку.

Спать больше не хотелось. Лера поднялась с постели, привычным жестом накинула халат, выключила будильник и тихонько вышла их спальни. Затем она проверила наличие детей в постели (их будильник тоже еще подозрительно молчал).

- Эй, ребята, пора вставать! – она решила не дожидаться, пока резкий голос будильника заставит детей оторваться ото сна и с трудом открыть глаза. – Подъем,- она даже стянула с младшего Костика одеяло.

Вика первой открыла глаза и спросонья подозрительно спросила:

- Что – то случилось, мама? – Вика привыкла уходить в школу, когда мама еще спит. Это обстоятельство позволяло ей подольше покрутиться перед зеркалом и, не спеша, выбрать одежду, в том числе в мамином шкафу.

- Ничего, - пожала плечами Лера.

- Тогда почему ты так рано встала? – удивилась Вика.

- Не знаю. Биологические часы подсказали мне, что пора вставать. Может, мне сегодня Бог подаст, - вспомнила Лера народную мудрость.

- А-а-а,- недоверчиво протянула Вика, садясь в постели.

В это время замычал Костик:

- Что, уже вставать?

- Да, родной, пора.

Костик быстро поднялся и побежал в уборную.

Через полчаса дети, дружески подталкивая друг к другу к выходу из квартиры, ушли в школу.

Лера вернулась в спальню. Села на край кровати и включила телевизор. Саша открыл глаза. Лера выключила звук и тихо спросила, продолжая смотреть в экран:

- Скажи, только честно, тебя все устраивает?

Саша удивленно поднял брови:

- Что ты имеешь в виду? Политическую ситуацию или мой банковский счет?

- Все! Твое существование в целом.

- Тогда, да!

- А меня нет,- вздохнула Лера, увеличивая громкость телевизора и поднимаясь с кровати, чтобы идти пить свой утренний кофе.


МОНТЕ-КРИСТО

Первую презентацию новой книги Францев организовал в Украинском доме. Было много журналистов, представителей издательств и другой творческой братии. Те, кто успели книгу прочитать, восприняли ее положительно. Лера была довольна. Она улыбалась, шутила, обещала продолжение.

Она уже раздавала автографы, когда за своей спиной возле самого уха услышала незнакомый мужской голос:

- Можно леди пригласить на ужин? – прозвучало скорее не как вопрос, а как утверждение. Невольно повинуясь, Лера кивком головы согласилась еще до того, как обернулась и увидела мужчину, который предложил ей вместе поужинать. Она его сразу узнала, потому что очень часто видела по телевизору: Нестор Неписьменный. Человек со странным публичным именем был больше известен в узких кругах как Граф Монте-Кристо или НЕ-НЕ – по начальным слогам имени и фамилии, или капитан «НЕМО» - по названию его фирмы. Каждая из незлых кличек отображала одну из многочисленных особенностей Нестора.

Нестор Неписьменный был народным депутатом, лидером им же созданной партии «Великая Украина», ряды которой, впрочем, были весьма немногочисленными.

Особенность первая. Нестор был канадским украинцем или украинским канадцем. В Канаду за лучшей долей в начале двадцатого века уехали его прадед и прабабушка, в Канаде они познакомились, в Канаде родился дедушка нынешнего Нестора тоже Нестор Неписьменный. Именно дедушке удалось заработать «немного» денег, построив успешную мебельную фабрику в Квебеке. При отце Нестора Иване предприятие Неписьменных стало одним из флагманов канадской мебельной промышленности. Вначале Нестор планировал продолжить дело отца, и поступил на экономический факультет Гарвардского университета, который успешно закончил. Как раз в это время Украина объявила о независимости, и Нестор решил, что на родине своих предков он будет полезнее со своим гарвардским образованием и демократическим видением будущего Украины. К тому времени Нестор был женат – причем на особе отнюдь не украинского происхождения. Франсуаза Жано была типичной квебекской девушкой из глухой провинции, мечтавшей стать очередной золушкой и выйти замуж за обеспеченного мужчину. Его происхождение и происхождение его денег при этом не играли для Француазы никакой роли. Поэтому она срочно забеременела от Нестора и вышла за его замуж. Второй особенностью Нестора была порядочность. Вскоре Франсуаза родила сына Жана. Известие о решении Нестора срочно покинуть Канаду и переехать на ПМЖ в безвестную Украину, Франсуаза встретила не только без энтузиазма, но откровенно в штыки. Она заявила, что ни в какую Украину не поедет, причем развода тоже не даст. «Баба з возу…» - резонно подумал тогда Нестор. Единственное, что ему удалось выторговать – то, что в обмен на достойное содержание, Франсуаза отдаст сына на воспитание дедушке и бабушке по отцу, то есть родителям Нестора Ивану и Катерине Неписьменным. Так Жан стал Иваном. На том и порешили. Для приличия Франсуаза всплакнула в аэропорту, но, как только самолет с Нестором на борту взмыл в воздух, ее слезы высохли. Навсегда. Не теряя ни минуты, она по телефону назначила свидание с ужином при свечах своему потенциальному кавалеру – хозяину пятизвездочной гостиницы на горнолыжном курорте. Впрочем, этот факт Нестора нисколько не волновал. Пусть празднует свое освобождение!

В Украине для Нестора все было вновь и впервые. Тогда еще полки не ломились от продуктов, только начинали появляться валютные магазины, приличных гостиниц не было. Зато жилье стоило копейки и по улицам ходили такие красивые девушки!

Когда Нестор принял решение покинуть Канаду и уехать в Украину, отец резонно спросил старшего сына:

- Ты хоть представляешь, чем будешь там заниматься?

Нестор тогда честно ответил, что не представляет. Отец покачал головой:

- А еще умный мальчик - Гарвард с отличием закончил. Мы, конечно, без тебя тут справимся: Александр подрастает, и Светлана может себя в будущем проявить. А ты, если сам ничего не придумаешь, займись мебелью – дело для тебя знакомое.

Через две недели после проживания в неуютном номере гостиницы «Москва», Нестор купил квартиру в центре на Владимирской. Еще через неделю он решил, что совет отца заняться мебелью был очень даже неплох, с учетом того, что производства нормальной мебели в Украине не было. С этой проблемой Нестор столкнулся, когда обставлял приобретенную квартиру. Так появилось ООО «НеМО» (Нестор или Неписьменный – Мебель - отличная или «Отличная мебель Неписьменного») девизом предприятия стал слоган «Новая мебель обновленной Украины». Одним из учредителей ООО выступило канадское предприятие Неписьменных. Благодаря взносу в уставный фонд в размере квалифицированной инвестиции предприятие долгое время работало в режиме льготного налогообложения. Грамотный менеджмент, возможность пользоваться разработками канадского предприятия, льготное налогообложение, слабая конкуренция позволила ООО «НеМО» в считанные месяцы завоевать рынок. Доходы предприятия росли, как на дрожжах.

И вскоре Нестору стало скучно. Можно сказать, что это было третьей отличительной особенностью Нестора: быстро остывать, и особенно, если дело спорилось. Оставив за собой место Председателя Наблюдательного Совета уже Закрытого акционерного общества, он решил с головой окунуться в политику. Надо отдать Нестору должное, что его побуждения заняться политикой не носили никакого меркантильного характера. Получив немалые наследственные деньги, и даже научившись их преумножать в непривычных для него условиях периода первоначального накопления, Нестор решил, что пора уже подумать не только о себе, но и о потомках и оставить в истории теперь уже действительно родной Украины неизгладимый след. Он легко прошел в парламент по мажоритарному округу, и только после этого зарегистрировал партию.

Партия Неписьменного «Великая Украина» активно поддерживала Ищенко на президентских выборах 2004 года, и сам Нестор, не стремясь взобраться на цену Майдана, тем не менее, очень часто бывал на его баррикадах, перечислял на революцию кровные и партийные деньги, привозил еду и теплые вещи.

После прихода к власти Ищенко и его разношерстной команды Нестор, как истинный интеллигент, один из немногих перешел действительно в конструктивную оппозицию. Он считал, что революция не может продолжаться вечно, что нужно оставить в прошлом на Майдане революционные лозунги и приступить к кропотливой рутинной работе, в ходе которой часто приходится совершать непопулярные, но необходимые для будущего страны шаги. Главное было достигнуто: Украина уже не сможет быть недемократичным государством, потому что народ понял: от него хоть что-то зависит. Нестор часто выступал по телевидению и радио, давал многочисленные интервью, писал статьи, собственноручно разрабатывал и подавал в Верховную Раду законопроекты, предлагал один другого грандиознее планы строительства демократической Украины. Он не только указывал на очевидные ошибки правительства и Президента, но и давал, в отличие от всех остальных политиков и политических сил, четкие предложения, как эти ошибки исправить и что нужно делать, чтобы Украина, наконец, стремительно вознеслась к своему расцвету и стала великой державой.

При всем при этом стать политической фигурой номер один в Украине шансов у Нестора не было, и он прекрасно это осознавал. Он был слишком интеллигентен, слишком образован, слишком умен, слишком богат, слишком он был «не свой» для большинства населения Украины, в которой лучших из лучших на протяжении столетий безжалостно уничтожали, а выжили преимущественно приспособившиеся. Он «не любил пролетариат» и ничего не мог с этим поделать. А «пролетариат» чувствовал его нелюбовь к себе и мстил низкими рейтингами партии. Пройти в следующий парламент у Нестора был шанс только в списке рейтингового блока, поэтому он сейчас находился в несвойственном ему состоянии - полной растерянности, к кому примкнуть. Он осознавал, что с его деньгами и популярностью в средствах массовой информации (журналистам всегда хочется услышать что-нибудь разумное, а не поток сознания) любая партия не откажет ему в проходном месте в списке, но беда в том, что ни одна партия, ни один блок ему были не по душе: «Наша держава» – потому что провластная, «Федеральная Украина» - потому что не интеллигентная и в который раз взяла на вооружение бред по поводу притеснения в Украине русского языка, «Блок Латвина» - потому, что ему не импонировал лозунг «Они» (кто эти они – непонятно!), Блок Тимощенко – потому что ему в принципе не нравился, по меткому выражению одного из маститых политологов, в лице лидера блока этот «дикий коктейль из Троцкого, Муссолини и Евы Перрон». Остались социалисты и коммунисты, но эти два варианта Нестор даже не рассматривал в силу своих правых политических взглядов. Переступать через себя Нестору всегда было очень тяжело, в некоторых вопросах - невозможно.

Если подытожить, Нестор был политиком нового поколения, настоящей белой вороной среди подавляющего большинства тех, кто стремится к власти ради власти и к власти ради возможностей, которые она дает. Такие политики, как Нестор, – с четкой программой и идеологией, без применения какой-либо демагогии, без темных пятен на прошлом, с собственным финансированием пока не востребованы в Украине, и когда будут востребованы – неизвестно.

К слову, графом Монте-Кристо Нестора прозвали еще в начале 90-х из-за того, что приехал он из далекой Канады и по меркам тогда совсем бедной Украины с несметными богатствами. Кроме того, внешность Нестора очень напоминала описание внешности графа из одноименного романа Александра Дюма: он был высоким брюнетом с глубоко посаженными влажными глазами орехового цвета, чувственными губами и демонической улыбкой. Красота Нестора была яркой и наднациональной. Женщины Нестора любили. Он тоже любил женщин, но в отношениях с ними был очень разборчив и держал их на расстоянии, помня неудачный опыт женитьбы на провинциальной, но очень предприимчивой девушке Франсуазе.

Нестор читал все книги Леди Б., признавая за их автором ум, наблюдательность и талант. На презентацию книги Нестор попал случайно: в офис по почте пришло приглашение, и секретарша положила это приглашение ему на стол в числе других бумаг. Нестор увидел знакомое имя и решил, что поскольку именно этот вечер у него все равно свободен, то почему бы и не послушать знаменитую Леди.

Вначале Леди Б. ему не понравилась: слишком много таинственности, а он любил во всем предельную ясность. Потом, присмотревшись и послушав ответы на вопросы, Нестор признал, что, несмотря на плотную завесу тайны вокруг настоящего имени, Леди Б. держится очень просто и естественно. И решил с ней поближе познакомиться. Поскольку Нестор не привык ничего откладывать в долгий ящик, то он сразу приступил к реализации своего плана знакомства самым простым и естественным образом, пригласив интересную женщину поужинать. Получив на приглашение положительный ответ, Нестор решил, что оставлять Леди нельзя ни на минуту, поскольку аналогичная идея в голову могла прийти не только ему, поэтому он легонько взял Леди под руку и повел ее к выходу. Леди нисколько не сопротивлялась такому натиску. Он помог ей надеть пальто, деловито отдал организаторам встречи распоряжение отнести подарки и цветы Леди в ее машину.

Они спустились к машине Нестора, которая стояла на стоянке перед входом в Украинский дом. Лера позвонила водителю – надежному человеку Францева – и отправила машину домой. Только после этого она, наконец, спросила у Нестора, который в это время устраивался на водительском месте:

- И куда мы поедем?

- На ваше усмотрение, Леди, - подчеркнуто вежливо с едва уловимой иронией ответил Нестор.

- Нет, уж, на ваше, - ей не захотелось включать мозги даже на минуту.

- Ладно, тогда поехали.

Он привез ее в «Бабуин Квартиру» - решил, что ужинать с писательницей в заведении такого формата будет очень даже уместно.

Они сделали заказ, одновременно оторвали голову от меню и посмотрели друг на друга. Сразу нашлась тема для разговора: новая книга Леди, потом поговорили о политике, потом опять о литературе. К тому времени, как принесли первое блюдо, обоим казалось, что они знакомы уже давно. Немногочисленные посетители оглядывались на знаменитую пару, но ни Леди, ни Нестор не обращали внимания на легкий шепот вокруг. После ужина он отвез ее туда, куда она попросила – за пару кварталов от дома. Еще минут десять они болтали в машине после того, как она остановилась. Наконец, Леди спохватилась:

- Мне пора. Спасибо за вечер.

Нестор не стал рисоваться:

- Пожалуйста. Может быть, продолжим знакомство?

- Почему бы и нет, - опять не смогла отказать ему Леди – уж очень приятный оказался собеседник.

- Тогда завтра в восемь вечера в «Антрекоте». Сможете?

- В девять. У меня в шесть презентация в «Бабуине» на Хмельницкого. Попробую пораньше свернуться. А может быть, туда и подъезжайте?

-Договорились. В девять в «Бабуине», - он включил зажигание.

Леди выпорхнула из автомобиля и дождалась, пока он не только отъедет, но и скроется за поворотом. Только после этого она быстро скользнула в подворотню и почти бегом пошла в сторону дома. Уже входя в подъезд, она почувствовала, что ее сердце неожиданно и непривычно бьется сильнее, чем обычно.

Францев позвонил в тот момент, когда она уже надавила кнопку звонка возле входной двери:

- Ну, рассказывай, как тебе удалось подцепить этого «НЕ-НЕ», - Францев умышленно упомянул наименее романтическое из прозвищ Нестора.

- Подожди, хоть в квартиру войду, - Лере долго никто не открывал, и она даже полезла в сумку за ключом.

Наконец, на пороге появилась Вика.

- Привет, - сказала она и подставила щеку для поцелуя. – Там фильм интересный. Мы все смотрим, - объяснила она столь долгое игнорирование звонка всеми членами семьи и сразу же вернулась в гостиную, не дожидаясь пока Лера что-нибудь скажет в ответ.

- Ну, чего тебе? – сказала в трубку Лера. – Никого я не цепляла. Он предложил поужинать, а я согласилась. И вообще, я что, должна отчитываться?

- А ты как думала. Меня совсем бы не беспокоило, если бы ты познакомилась с этим «НЕМО» в качестве Леры Бидович. Поскольку он отужинал с Леди Б., меня это очень даже волнует. Кстати, мне позвонил бармен из «Бабуин Квартиры». Во-первых, «НЕ-НЕ» может просечь, кто ты на самом деле…

- Я осторожна, - перебила его Лера. – Более чем…

- Смотри, аккуратно. Вообще-то ничего плохого я в этом знакомстве не вижу. Наоборот: поскольку «НЕ-НЕ» - личность популярная, то может быть, оно даже к лучшему. А то у нас Леди Б. какой-то лесбиянкой выглядит – все время увертывается от ухаживаний кавалеров, - неудачно пошутил Францев.

- Ну, спасибо на добром слове, - пробормотала Лера и выключила трубку.
Нестор пришел в «Бабуин» раньше, чем они с Лерой договаривались. Около восьми она увидела его в проходе между столиков – не в костюме, как вчера, а в джинсах и красном пуловере. Она кивнула ему как старому знакомому и даже немного смутилась. В руках у Нестора был большой букет алых роз. Свободных мест в зале не было, и Нестор так и остался стоять с цветами в проходе напротив Леры до конца встречи. Вопросы все сыпались. Леди, улыбаясь, вежливо отвечала – иногда прямо, иногда уходя от реального ответа, особенно когда это касалось ее персоны. Наконец, освободилось место за столиком, и Нестор сел, положив букет на колени. Он старался не обращать внимания на любопытные взгляды: заказал кофе и томатный сок, внимательно рассматривал книги на стендах и разноцветные фонарики из клеток для птиц, демонстративно не смотрел в сторону подиума, где любезно общалась с поклонниками Леди.

Наконец, народ в клубе устал то ли от Леди, то ли сам от себя. Вопросы были исчерпаны. Организаторы встречи поблагодарили Леди за прекрасный вечер.

Откуда-то вынырнул Францев. Отметил в клубе присутствие «НЕ-НЕ» и легкое смущение Леры, которое проявилось в несвойственном ей блеске глаз и легком румянце на обычно бледных щеках. Он также витиевато поблагодарил Леди за удовольствие, которое она дарит людям своим творчеством. Леди кивала, улыбаясь отстраненной не здешней улыбкой – не то американской, не то ангельской.

Приняв цветы от поклонников, в основном лиц мужского пола, Лера облегченно вздохнула и спустилась с подиума.

К ней буквально подлетела администратор клуба:

- Вы останетесь? – Лера кивнула. – Тогда вот за этот столик.

Лера уставилась во врученное ей администратором меню.

- Привет, - Нестор не допил свой кофе и уже стоял возле ее столика, протягивая цветы. Лера оторвала взгляд от меню и приветливо улыбнулась.

Через день весь киевский «бомонд» - творческий и политический - заговорил о романе Леди Б. с графом Монте-Кристо. Одна встреча может быть случайностью, две – никогда!

Впрочем, слухи имели под собой более чем веские основания: у таинственной Леди Б. и Нестора Неписьменного действительно начался роман: страстный и немного грустный – такой, какой бывает только у взрослых, умных и успешных людей.


КЛЯШТОР БОСЫХ КАРМЕЛИТОВ

- У тебя есть имя?- спросил ее Нестор в перерыве между занятиями любовью.

Она устало откинулась на подушку.

- Есть, конечно.

- Ты когда-нибудь его мне скажешь? Можешь не сейчас – потом. Трудно любить женщину, не называя ее по имени, - признался Нестор. - Можно, конечно, но трудно.

- А ты меня любишь? – удивилась Леди, проводя рукой по его груди в завитках черных с проседью волос.

- С первого взгляда.

- Так бывает только в книжках, да и то не в моих, - улыбнулась Леди, целуя его в плечо.

- Наверное, бывает, хотя со мной такое впервые, - честно признался Нестор, вертя между пальцев локон ее волос. – Я понимаю, что тайна твоего имени – это приманка для читателей, но, поверь: я не шпион. У меня совсем другой бизнес.

- Верю. Поэтому скажу, хотя мне это строжайше запрещено… - решилась Лера. Ей тоже было тяжело заниматься любовью с человеком, который не знает ее имени и от которого у нее есть секреты.

- Францевым? - догадался Нестор. - Он твой муж или любовник?

- Одноклассник и литературный агент. Но муж у меня тоже имеется.

- И дети… По крайней мере, один ребенок – точно, – продолжил Нестор.

- А ты откуда знаешь? – удивилась Лера.

- Едва заметные, но очень характерные растяжки внизу живота, – он провел пальцем по ее животу. - Такие же у моей жены.

- Может быть… - пробормотала Лера.- Ладно, я скажу, только поклянись, что это останется при тебе. Францев не должен узнать, что ты в курсе.

Нестор вполне серьезно поднял руку для клятвы:

- Клянусь, что тайна, открытая мне сейчас этой женщиной, тайна ее имени, уйдет со мной в могилу, если только она сама, эта женщина, когда-нибудь не пожелает другое.

- Меня зовут Лера. Хотя честно, я сама давно в этом сомневаюсь, потому что Лера Бидович – совсем другая женщина. И вряд ли бы она тебе понравилась.

Нестор хитро прищурился:

- Почему ты так думаешь?

- Я сомневаюсь, что тебе нравятся серые мышки.

- Действительно не нравятся. Но, честно говоря, я не могу себе представить, что такая роскошная женщина, как ты, может казаться серой мышкой, тем более, ею быть.

- Может, - заверила его Лера. – Иногда мне кажется, что уже сама не знаю, какая я на самом деле. Когда я Леди, устаю от внимания, когда Лера, мне нестерпимо хочется ярче одеться.

- А сейчас ты кто? – вдруг задал вопрос Нестор.

Лера опешила:

- В раздетом виде? - она на минуту задумалась. - Наверное, все-таки сейчас я ближе к Леди, чем к Лере, но и от Леры что-то есть. Может быть, вот она я – такая, как есть на самом деле?

- Тогда тебе повезло, что ты встретила меня, - рассмеялся Нестор и нежно погладил ее по голове.

- Кто ж спорит, - улыбнулась Лера.

- Кстати, какие планы на выходные? – Нестор сел в постели.

- Никаких. А что есть предложения? – обрадовалась Лера.

- Поехали в Меджибиж.

- А где это? – Лера удивленно подняла брови, услышав незнакомое название.

- Маленький городок в Хмельницкой области. Там замок – больше, чем в Каменец-Подольском.

- Интересно. Поедем, конечно, - сразу согласилась Лера.
Он заехал за ней в восемь утра. Лера рискнула оставить адрес, но попросила Нестора не подъезжать к подъезду.

В Бердичеве они решили остановиться позавтракать и посмотреть местные достопримечательности. Сначала они заехали в костел Святой Варвары, в котором венчались Бальзак с Эвелиной Ганской. Затем подъехали к монастырю босых кармелитов.

- Правда, красиво? – спросил Нестор, радуясь, что ему пришла в голову идея поездки. – Я уже здесь был, поэтому могу рассказать историю этого монастыря.

- Валяй!


- Был такой польский магнат Тышкевич. Кстати, актриса Беата Тышкевич из этого рода. После каких-то потрясений решил он перейти из православной в католическую веру и подарить свой замок ордену босых кармелитов. Босые они потому, что в отличие от других кармелитов, соблюдали более строгий первоначальный устав ордена.

- Это я знаю, - перебила его Лера. – Я была на горе Кармель, в честь которого орден назван. И еще у меня есть вот такая милая штучка, - она вынула из-под пуловера медальон на цепочке.

- Красивый! Так вот дальше: в качестве фундамента монастыря использовали фундамент замка. Мы можем сейчас зайти в нижний костел. Там виден старый фундамент.

Они спустились в костел. Службы не было. Какая-то девушка совсем не монашеского вида играла на органе. Молодой человек в рясе собирал обгоревшие свечи, печально торчащие из песка. Он прошел мимо Леры и вдруг остановился.

- Откуда это у вас? – он взглядом показал на медальон, висящий поверх пуловера. Глаза его при этом зажглись.

Лера рассказала историю приобретения медальона. Молодой человек внимательно выслушал, потому жестом показал следовать за ним. Он провел их в служебное помещение. Долго рылся в недрах стола, перебирая бумаги, наконец, извлек оттуда черно-белую фотографию.

- Посмотрите, - протянул он ее Лере. На фотографии был медальон очень похожий на медальон Леры. Похожий, но не такой. Ряса монаха на медальоне с фотографии была в черно-белую полоску, а в одной из рук вместо винограда – книга. – Этот медальон когда-то хранился в этом монастыре. Во время пожара 1941 года в числе прочих реликвий он пропал. Как вы понимаете, сгореть совсем он не мог, разве что переплавиться. Фотография хранилась в архиве в Познани. Там находится еще один похожий медальон. На нем монах в белой рясе, в одной руке – меч, в другой – крест. Всего таких медальонов было три. Ваш хранился в монастыре кармелитов на горе Кармель. Много веков считалось, что он безвозвратно утерян. Согласно легенде все вместе медальоны указывают, где спрятаны сокровища кармелитов.

- А разве у кармелитов были сокровища? – удивилась Лера. - Они же не тамплиеры!

- А пожертвования! – воскликнул юноша. Сокровища кармелитов его явно очень интересовали.

- А зачем им нужно было прятать пожертвования?

- Когда кармелиты навсегда покидали свой монастырь на горе Кармель, они решили, что везти ценности через море опасно, и спрятали их где-то недалеко от горы Кармель. Они не знали, когда им будет суждено вернуться на Землю Обетованную, поэтому заказали у ювелирных дел мастера три медальона, чтобы с помощью этих медальонов следующие поколения кармелитов смогли бы отыскать сокровища. Говорят, мастера-ювелира после того, как он выполнил работу, кармелиты отравили.

- Если сокровища были закопаны возле горы Кармель, то их давно уже отыскали местные жители так же, как и этот медальон, - прониклась легендой Лера.

- Может, и нашли,- сначала согласился молодой священник. – А может, и нет, - упрямо возразил он сам себе, пожирая глазами висящий на шее у Леры медальон. Лера съежилась под этим взглядом и спрятала медальон под пуловер. – Скорее всего, не нашли, потому что свидетельства о находках таких больших кладов рано или поздно становятся достоянием гласности.

- Пойдем отсюда, - потянул Леру за рукав пуловера Нестор. – Нам пора - в Меджибиж еще ехать и ехать. – В каждом монастыре есть легенда о кладах и подземных ходах, - успокоил Нестор разгорячившуюся из-за услышанного Леру.

Она покорно пошла за Нестором к машине и села за руль.

Они ехали, не спеша, по трассе, обсуждая разговор с молодым священником в монастыре босых кармелитов. Нестор продолжал убеждать Леру, что на древние легенды не стоит обращать внимание и что только в книгах люди бросают все и отправляются на поиски кладов, которые даже неизвестно существуют или нет. Лера кивала головой, хотя в душе она не была согласна со столь категоричными выводами. Нестор был очень убедителен, но все-таки ей очень хотелось верить, что легенда может оказаться былью: тайна клада существует, и значит, может быть раскрыта! Нестор уверял ее в обратном.

- Ты прагматик! – апеллировала Лера к упрямству Нестора.

- Да хоть сто раз!

Они почти уже поссорились из-за всей этой легендарной ерунды, когда Лера заметила, что за ними неотступно следует бежевая «копейка».

- Кажется, не только ты такая впечатлительная, - ухмыльнулся Нестор и присмотрелся в правое зеркало – Это мчится наш новый знакомый из кляштора босых кармелитов. Поднажми-ка! Неужели он надеется догнать нас на этой развалюхе?

Лера нажала на педаль газа, и машина стала быстро уходить от «погони».

- Интересно, что ему было от нас нужно? – поинтересовалась Лера, когда опечаленный «гонщик» без надежды на ее положительный результат остался далеко-далеко позади.

- Наверное, решил похитить у тебя медальон, - опять ухмыльнулся Нестор. – У мальчика крышу сорвало, когда он увидел его, а еще больше грудь, на котором медальон покоится. О, я его понимаю! Я бы тебе посоветовал спрятать этот медальон где-нибудь подальше, а о легенде, рассказанной юным священником, забыть.

В Меджибиже экскурсовод поведала очередную легенду о подземных ходах, которые тянутся из Летичева в Меджибиж и из Меджибижа в Каменец-Подольский. Нестор многозначительно посмотрел на Леру, а потом громко спросил у запыхавшегося экскурсовода:

- Существуют ли легенды о кладах, связанные с этим замком? – и подмигнул Лере.

Экскурсовод выложила сразу несколько историй, связанных с кладоискательством на территории замка, ведь столько раз сменялись у замка владельцы, столько раз переходила из рук в церковь, которая за время своего существования побывала и в роли католического костела, и мусульманской мечети, и православного храма.

- Будем искать? – съехидничал Нестор, склонившись над ухом Леры. Лера отмахнулась.

- Ладно, не язви. Не собираюсь я ничего искать, - заверила она Нестора.


ТРЕТЬЯ СИЛА

Пока Нестор выбирал между политическими силами, к какой из них прислониться на выборах, чтобы пройти в парламент, неожиданно изменилось в обществе отношение к самому Нестору. Рейтинг его партии на зависть всем другим политическим силам, заявившим о своем участии в предвыборных гонках, вдруг стал расти – сначала медленно, но верно. Наконец, социологические опросы показали, что трехпроцентный рубеж взят и даже с большим запасом на погрешность.

Проблема выбора отпала для Нестора сама собой. Теперь уже другие политические силы стали изъявлять настойчивое желание с ним группироваться. Нестор отмалчивался. А рейтинг продолжал теперь уже стремительно расти. Утомленное революцией общество вдруг возжелало увидеть на своем челе просвещенного, богатого и успешного иноземца, руководствуясь опытом прибалтов и известным с детства лозунгом «заграница нам поможет!». Разуверившийся в старой постсоветской элите, народ решил, что не омраченное ничем прошлое Нестора, станет залогом светлого будущего нации. Средства массовой информации почему-то абсолютно бесплатно назначили Нестора своим героем.

Недоумевали политологи вместе с социологами, недоумевал и сам Нестор, считающий себя политиком будущего, но отнюдь не настоящего.

Рост рейтинга партии «Великая Украина» снял с Нестора одни проблемы, но тут же поставил перед ним другие. Дело в том, что этот рейтинг очевидно рос за счет падения рейтинга всех других политических сил, причем, как провластных, так и оппозиционных. Умница и красавец мужчина Нестор Неписьменный смотрелся презентабельно, как на фоне уставших от двухгодичной предвыборной гонки вождей оранжевой революции, так и на фоне увальня Янкевича, с трудом подбиравшего слова для своих немногочисленных выступлений. Конечно, у Янкевича остался свой железный электорат, но всегда и во всем сомневающиеся интеллигенты, отдавшие за него голоса на президентских выборах исключительно по региональному и языковому признакам, уже пытались найти ему альтернативу, и почему-то находили ее именно в Несторе, даже несмотря на украиноязычие последнего. Нестор выбивал также казалось бы уже изрядно затвердевшую почву из-под ног у блока, идущего на выборы под коротким, как выстрел, лозунгом «Они». В общем, в Украине не оставалось ни одной политической силы, которая не была бы заинтересована, чтобы Нестор делся скорее куда-нибудь подальше, например, уехал бы в родную Канаду, из которой он когда-то приехал строить великую Украину.

Именно поэтому особого ликования факт роста его собственного рейтинга, и как следствие, рост рейтинга его партии, у Нестора не вызывал. Как человек дальновидный, он видел все его возможные последствия, в первую очередь негативные.

Кстати, далеко не последнюю роль в росте популярности Нестора сыграл его роман с Леди Б.. Нестор это осознавал, хотя на самом деле никакого пиара в их отношениях с Лерой не было и не могло бать. Нестор искренне и преданно полюбил Леру, и ему не было никакого дела до того, что думают об этом окружающие. Судя по всему, окружающие в большинстве своем тоже решили, что Нестор искренен в отношениях с всенародной любимицей Леди Б., раз дружно решили по этому поводу за него голосовать. Лере было приятно, что благодаря, в том числе, ее присутствию рядом Нестор набирает политический вес.

Она позвонила ему на мобильный и несколько минут ожидала, пока он ответит.

- Извини,- наконец она услышала голос Нестора. – Я на встрече. Что-то срочное?

- Нет, просто хотела спросить, когда и где мы встретимся.

- У меня сегодня «Темник» на «Эре». Давай где-нибудь поужинаем, а потом могу отвезти тебя домой, или ты подождешь меня в студии.

- Подожду в студии, - твердо решила Лера.

- Договорились. Я заеду за тобой в офис в семь.

Он заехал за ней, как и обещал, ровно в семь вечера. Они поужинали в «Да Винчи» и, не спеша, поехали на канал «Эра», где Нестор должен был в прямом эфире дать интервью.

Роман Лещук, ведущий «Темника», был, как всегда, удивительно интеллигентен и корректен. Лера с удовольствием слушала, как он умело строит интервью. С одной стороны, Лещук вел интервью в четко заданном русле, с другой стороны, не давил на собеседника, никогда не перебивал его, давал возможность до конца высказатьcя.

Нестор был в ударе. Очевидно, что интервьюеру его собеседник очень нравился. Лещук пытался быть бесстрастным, но свою симпатию к Нестору скрыть не мог. Впрочем, Нестор также не скрывал, что и ему ведущий очень импонирует. Нестор с удовольствием и откровенно отвечал на его вопросы, шутил, несмотря на серьезный формат встречи, и даже сделал комплимент, напомнив зрителям, какую огромную роль сыграли телекомпания «Эра» и лично господин Лещук в освещении событий оранжевой революции, ведь тогда только «Эра» имела доступ ко всей многомиллионной аудитории Украины. Лещук вежливо поблагодарил за столь высокую оценку деятельности его и компании и не удержался от провокационного вопроса:

- Наша передача о политике, но когда личная жизнь существенно влияет на политическую, то в связи с этим возникает множество самых разнообразных вопросов. Например, вы знаете, что ваш роман с писательницей Леди Б. часто называют частью пиар-акции с целью повышения рейтинга.

- Да, я слышал нечто подобное, но очень прошу и средства массовой информации, и уважаемых телезрителей не путать Божий дар с яичницей. Мы ведь не являемся представителями шоу-бизнеса, где такие пиар-акции являются нормой. Могу уверить, что мои отношения с Леди Б. начались не в связи с избирательной компанией, а до ее старта, и исключительно по зову сердца. Кроме того, хотя Леди Б., насколько мне известно, искренне и целиком разделяет мои политические убеждения, она никоим образом не участвует в избирательном процессе. Впрочем, только что мне пришла в голову мысль: раз того жаждет общественность, может, действительно предложить Леди Б. быть в списке моей партии, например под номером два. Как вам моя идея? – и Нестор широко улыбнулся совершенно обезоруживающей улыбкой.

Лещук невольно заулыбался в ответ, а Лера, которая сидела в соседней комнате и наблюдала за интервью на мониторе, также невольно подпрыгнула на стуле. Интересно, он шутит или говорить серьезно?

Похоже, Нестор говорил серьезно, поскольку он с ведущим еще несколько минут подробно обсасывали эту тему.

После интервью, на пороге студии Нестора уже поджидала озадаченная Лера.

- Без невесты выдали замуж, - печально констатировала она. Услышав эту фразу, Лещук, который вышел из студии вместе с Нестором, невольно улыбнулся.

- Согласись, что идея свежа и хороша во всех отношениях, - похвалил себя Нестор.

- А ты меня спросил, хочу ли я заниматься политикой,- не унималась Лера.

- Ты же видишь, как бы ты ни хотела ею не заниматься, она уже неумолимо занимается тобой. Лучший способ защиты, это нападение. Верно, господин Лещук? – попытался Нестор найти поддержку у ведущего. Тот в ответ кивнул. – Ладно, поехали. Кстати, в украинской политике катастрофически не хватает красивых женщин.

- Угу,- хмыкнула Лера, закрывая за собой двери.

Когда они уже сидели в машине, Лера вдруг вспомнила, что она забыла забрать из квартиры, служившей ей офисом, папку, которая ей нужна была кровь из носа завтра утром на очередной творческой встрече. Она попросила Нестора заехать за папкой, несмотря на поздний час, потому что вставать из-за какой-то папки на полчаса раньше утром ей не хотелось.

Нестор послушно поехал за папкой на Пушкинскую.

Они вместе поднялись на третий этаж и одновременно издали возглас неподдельного возмущения, обнаружив удручающую картину разорения: дверь квартиры-офиса Леди Б. была неаккуратно взломана через отверстие в кирпичной стене. Они вошли в квартиру, в которой все было перерыто вверх дном.

Из квартиры не пропали ни бумаги, ни ценности, и Лера вынуждена была констатировать:

- Они искали медальон.
КЛАДОИСКАТЕЛИ

- Может, вызовем милицию? – предложил Нестор.

- И что? Итак понятно, кто это сделал: монашек из бердичевского монастыря. Или кто-то по его наводке. В после время я носила медальон только под одеждой, и, наверное, они решили, что я храню его дома.

- Все равно нужно заявить в милицию, - убежденно сказал Нестор. - Они ведь могут свой набег повторить или выследить твое настоящее место жительства.

- Могут, - вздохнула Лера. – И все-таки что-то в этом медальоне есть, раз они так рискуют. Может быть, попробуем что-нибудь разузнать, - попросила Лера.

Нестор был безжалостен:

- Не смеши! Что ты хочешь разузнать? Этой истории скоро тысяча лет. Если когда-то и были какие-то сокровища, то их давно уже нет. Это полное безумие тратить время на поиски мифических кладов!

- Ты прав, но, может, все-таки попробуем… - робко возразила Лера.

- Что попробуем?

- Ну, клад найти,- она смотрела на него совершенно ясными глазами.

- Нет, ты точно сумасшедшая! Хочешь, ищи, а я в этом не собираюсь участвовать, - резко закончил он.

- Ну, Нестор, милый, ведь это же тебя графом Монте-Кристо называют, а не меня.

- В тебе говорить писательница, причем приключенческих романов, а не взрослая разумная женщина - без пяти минут депутат Верховной Рады.

- Я думала, что ты шутишь… - протянула Лера. – Кроме того, существует совершенно объективная причина на пути к реализации твоей идеи: это отсутствие у Леди Б. настоящего имени. Под какой фамилией я буду значиться в списке?

- Действительно, я не подумал, - согласился Нестор с резонным доводом Леры. – Ладно, ты будешь просто лицом кампании, а со списком разберемся, - тут же нашел он выход из положения.

- Угу, - промычала Лера. – Разберемся… Завтра во всех изданиях и на всех каналах появится сообщение, что Леди Б. будет второй в списке «Великой Украины», и все будут гадать, под каким именем в этот список ее внесут. Короче, сначала нужно думать, а потом говорить. Францев меня убьет, - печально заключила она.

- Пусть только попробует! – Нестор с минуту помолчал, а потом смилостивился: - Что касается поисков клада, то в наше время для этого совсем не обязательно срываться с места и мчаться, сломя голову, то ли в Познань, то ли в Хайфу, как это делают незадачливые искатели приключений в романах. Обеспеченные люди могут получить любую информацию, сидя на диване.

- Какой ты умный! – хотела съязвить Лера, но Нестор не поддался:

- Я – ленивый, а лень – это двигатель прогресса. Завтра мы пошлем кого-нибудь в Бердичев и в Познань получить снимки двух других медальонов, а там видно будет,- махнул он рукой. – А потом ты всю эту историю опишешь в новом романе, - добавил он, усмехаясь.

Уже через несколько дней у Нестора в руках были фотографии всех трех медальонов, и теперь можно было сравнить изображения на них.

Итак, на бердичевском медальоне ряса монаха была в черно-белую полоску, в одной из рук монаха – меч, в другой – книга.

На медальоне, который по сей день хранится в знаменитом монастыре босых кармелитов в Познани (к слову, который является визитной карточке этого города – бывшей столицы Великой Польши) монах в белой рясе, в одной руке – меч, в другой – крест.

На кармельском медальоне Леры монах изображен тоже в белой рясе, и держит он в одной руке гроздь винограда, в другой - меч.

Нестор даже написал ребус:

Черно-белый – меч - книга

Белый – меч - крест

Белый - меч – виноград

Но составление ребуса никак не продвинуло его на пути к разгадке тайны клада сокровищ босых кармелитов. На всех трех медальонах все было очень резонно с точки зрения истории монашеского ордена и ничего не указывало на какую-либо зацепку, чтобы определить место возможного нахождения клада, если он, конечно, существует.

Нестор потратил целый день на поиски такой зацепки в Интернете и даже на следующий день пошел для этого в научную библиотеку имени Вернадского. Ничего!

Вечером Нестор заехал в офис Леры, чтобы забрать ее поужинать.

Рабочие заканчивали ремонт двери. Один из них, пожилой мужчина с ежиком седых волос, навешивая новый замок, ворчал себе под нос:

-Хоть бы ломать умели…

Нестор не удержался и спросил у него:

- Думаете, ломали дилетанты?

- Кто? – переспросил рабочий, не отрывая взгляда от замка.

- Ну, не воры, не профессионалы,- упростил ему задачу Нестор.

- А то кто ж. У профессиональных воров и инструменты получше, и рука набита: чик – и готово. Чинить после них легче,- посокрушался вдогонку Нестору рабочий.

Лера, увидев Нестора, сразу обронила:

- Придется ждать, пока они закончат, - она кивнула сторону входной двери и рабочих. – Ну, что, что-нибудь выяснил?

- Нет, и честно говоря, у меня совсем нет времени этим заниматься. Давай оставим это до конца избирательной компании. Клад, если только он существует, столько веков пролежал где-то в земле (или не в земле), что полежит еще немного.

- Наверное, ты прав,- согласилась Лера.

Они дождались, когда рабочие закончат ремонт двери, и затем поехали в «Антрекот» ужинать.

Во время ужина, оторвав глаза от тарелки с аппетитным мясом по-французски, Лера вдруг спросила:

- Тебе не приходила в голову мысль, что пора завести личную охрану?

Нестор удивленно поднял голову от не менее аппетитного мяса с черносливом под малиновым соусом:

- Зачем? Мы ведь живем в Киеве, и я не Президент.

- Во-первых, ты хозяин крупного бизнеса…


  • Заметь, цивилизованного бизнеса в почти цивилизованной стране, - бесцеремонно перебил Нестор Леру.

  • Во-вторых, ты народный депутат…

  • Но даже не лидер фракции, - возразил он.

  • В-третьих, твой личный рейтинг и рейтинг твоей партии растет, как на дрожжах, что позволит тебе претендовать на самые высокие государственные должности, а это, наверняка, многим не нравится.

  • Ты насмотрелась фильмов…

  • Нет, дорогой, я просто беспокоюсь о твоей безопасности, - задумчиво заключила Лера.

  • Давай оставим этот разговор. До тех пор, пока я буду иметь возможность ходить и ездить без охраны, туда, куда мне вздумается, и делать то, что мне хочется, я буду это делать.

Лера вздохнула:

- Как знаешь, конечно. И еще: наверное, я отдам тебе медальон. Они вычислили меня как Леди Б., но могут вычислить и как гражданку Украины. Ты понял…А мне бы очень не хотелось по этому поводу ругаться с Францевым и иметь проблемы, - она сняла с шеи медальон и протянула его Нестору. Тот, молча, спрятал медальон во внутренний нагрудный карман.


ЛЕРА

Наконец, Саша забеспокоился. Лера все чаще не ночевала дома, и Саша не тешил себя иллюзиями, что теоретически она может ночевать в своей квартире-офисе на Пушкинской.

Вся страна знала, где и с кем проводит Леди Б. в свободное от творчества время.

У Леры – Леди Б. и раньше периодически и очень спонтанно случались романы, но они всегда были скоротечными и так же внезапно заканчивались, как и начинались, не давая повода для беспокойства ни Саше, ни даже подозрительному Францеву. Лера сама была заинтересована, чтобы отношения с мужчинами, не владеющими информацией о подробностях ее биографии, не становились постоянными.

На этот раз все было по-другому. Саша заметил, что образ серой мышки Леры Бидович, преданной жены, прекрасной хозяйки и заботливой матери стал тяготить его жену, и чем дальше, тем больше. В те редкие дни, когда она приходила домой, ее взгляд уныло скользил по поверхности предметов домашнего обихода, по нему, даже по детям, с которыми она пришла пообщаться. Ее неумолимо влекла, манила публичная жизнь. И может быть, она даже влюбилась. Это нельзя было исключить, и Саша вынужден был сделать такое предположение. Даже на мужской взгляд Саши Нестор был, безусловно, красив, еще очень молод, образован и умен, чрезвычайно успешен и перспективен… Дальше можно было не продолжать. Любая женщина рада была бы и знакомству с Нестором Неписьменным по прозвищу граф Монте-Кристо, и продолжению такого знакомства. В конце концов, Лера была женщиной. Да, умной, да, талантливой, но женщиной, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Поэтому когда Лера однажды все же приехала домой ночевать, он решил, не откладывая поставить вес точки на «и». Он дождался, пока счастливые, благодаря общению с мамой, дети лягут спать, затем принес с кухни два бокала и разлил в них вино. Лера только удивленно косилась на эти незамысловатые манипуляции, никак не комментируя свои наблюдения.

Наконец, Саша заговорил:

- Я хотел тебя спросить…- на мгновение он замялся. – Что у тебя там с этим Монте-Кристо? - Лера в ответ таинственно улыбнулась. И ничего не ответила.- Выпьем?

- Выпьем, - согласилась она, беря бокал в руки.

- За тебя?

- Почему бы и нет, - она поднесла бокал к губам и отпила несколько глотков. – Вкусно, - пропела она, читая название напитка на бутылке.

- Ты не хочешь отвечать? – Саша преданно смотрел Лере в глаза, надеясь прочитать ответ в них, как это часто бывало раньше. Но Лера продолжала молчать, и ее взгляд был абсолютно бесстрастен. – Почему? Я же должен знать. Об этом говорит вся страна!

- Тем более что ты хочешь от меня услышать? – наконец, вступила в диалог Лера.

- Это серьезно? – выдавил из себя Саша.

- Более чем, - разочаровала его Лера. – Но тебя же все устраивает, - напомнила она ему их недавний утренний разговор. – А меня перестало устраивать. Прости, что так получилось. Не беспокойся: я не брошу ни тебя, ни детей. Просто тебе придется привыкнуть к тому, что большая часть меня вам уже не принадлежит.

- А кому принадлежит? Ему? – Саша продолжал надеяться на чудо.

- Нет! Мне, и только мне!- И она вышла из гостиной, поставив недопитое вино на полку с книгами.

В этот самый момент зазвонил мобильный телефон – не Леди Б., а Леры. Это был Миша. Он приезжает завтра в Киев. Встретиться пообедать? Почему бы и нет!

Она осталась ночевать дома - не хотелось даже в сердцах, на ночь глядя, куда-то ехать. Кроме того, завтра нужно вернуться в шкуру Леры Бидович, чтобы встретиться с Мишей, а для этого под рукой должны быть соответствующие одежда и аксессуары. Она приказала себе, что это в последний раз она согласилась на встречу с Мишей. Завтра она ему скажет, что они расстаются навсегда. Больше она никого не будет жалеть!
РОМАНТИЗМ В ПОЛИТИКЕ

Тем временем рейтинг «Великой Украины» продолжал расти. Войне личных амбиций Нестор противопоставил конкретную программу действий. Его стремление к власти было продиктовано не амбициями, а искренним желанием сделать Украину великой. Он верил, что у него все получится, знал, что конкретно для этого нужно сделать, и, по его мнению, ему вполне под силу это было осуществить.

Нестор выключил телевизор. Вот и на его огород посыпались камни. Журналисты вытащили на свет историю многолетней давности: безутешная соломенная вдова, томящаяся от одиночества в далекой Канаде, сын, брошенный на произвол судьбы безответственным отцом, пожилые родители, лишенные сыновнего внимания. Интересно, сколько они заплатили Франсуазе, чтобы она покрасовалась перед камерой с таким печальным лицом. На ее комментарий денег, наверное, не хватило. Следующая картинка: Нестор в Опере на благотворительном балу под руку с Леди. Вот сволочь!

Нестор в сердцах махнул рукой на такой примитив и сел к столу оттачивать текст предвыборной программы. Его пальцы летали над клавиатурой, но мысли были еще быстрее.

Лера подошла к нему из-за спины:

- Можно почитать? Ты так уверенно рассказал всей стране о том, как я полностью разделяю твои политические убеждения, что теперь я чувствую необходимость с ними ознакомиться.

- Читай, - он встал, освобождая Лере место за столом. - Только это в самом первом приближении.

Начиналась программа пафосно: “На самом деле нам ничего не нужно делать специально, чтобы Украина стала великой державой. Она такой станет в любом случае, рано или поздно, с нашими стараниями или без них. Украина обречена быть великой. Ее географическое положение на пути из варяг в греки, лучший в мире чернозем, благоприятный климат, смекалистый и отважный народ, обрекают Украину на величие.

Нам остается сделать совсем не много: не мешать Украине и ее народу, а помогать в меру сил”.

- В общем, все правильно, - подытожила Лера, дочитав до конца. – Нужно, конечно, над ней еще поработать, но, в целом, все правильно, - повторила она, вставая из-за стола.

- А, - махнул Нестор рукой.- Все равно это никто и никогда читать не будет. И голосовать будут не за мою программу, а за меня лично, исключительно по причине наличия у меня приятной физиономии и умения четко и доступно излагать свои мысли. Порой я чувствую себя белой вороной среди черных воронов от политики.

- Очень образно! Моя школа! – улыбнулась Лера.

Нестор вздохнул:

- Понимаешь, в политике присутствует закон: либо ты играешь по существующим правилам, либо тебя выводят из игры.

- Не хочешь играть по правилам?

Нестор отрицательно покачал головой.

Он подошел к ней и нежно поцеловал в завиток волос на затылке. Она обернулась и улыбнулась в ответ. Уже через минуту они были в спальне на большой кровати, душа в страстных объятиях друг друга. Их тела сплелись в одно, и, наверное, со стороны уже нельзя было понять, где чьи плечо или рука. Да и сами они этого не понимали.

Потом, когда обоюдная страсть была немного на какое-то время удовлетворена, и Лера в изнеможении откинулась на подушку, Нестор тихо ее попросил:

- Если со мной что-нибудь случится, обещай, что ты не бросишь «Великую Украину».

Лера удивленно приподнялась на подушке, посмотрела на лежащего возле нее красивого молодого мужчину, который напридумывал себе всякой ерунды, но не стала ему возражать, только легко кивнула головой в знак согласия.


ПОСЛЕДНИЙ РОМАНТИК

Они, как обычно ужинали в «Антрекоте».

За окном мело: мокрые крупные снежинки прилипали к стеклу кафе, а потом стекали по нему тонкими слезами-струйками. Заснеженные машины медленно ехали мимо, и большинство пассажиров в них уже мечтали о мягком диване и горячем гроге. Зима подступила к городу совсем близко. Ее дыхание ощущалось в порывах ветра, носивших над головой последние мертвые листья, в сумрачном небе, рыдающем мокрым снегом, в скользких тротуарах и аккуратно передвигающихся по ним прохожим, спешащим домой, домой и только домой… Все рестораны и кафе в городе были забиты людьми: деловыми партнерами, отдыхающими после работы друзьями, влюбленными без квартир и просто греющимися между перебежками по улицам горожанами.

Официант принес из бара чай для Нестора и кофе для Леры. Они поблагодарили и сразу же вернулись к неторопливой беседе. Вскоре Нестор попросил счет, рассчитался, и они поехали к нему домой.

Лежа в постели, они смотрели очередную серию милого сериала «Секс и город», когда Нестору вдруг стало плохо. Он почувствовал странную острую боль в животе, тошнота подступала к горлу, сердце застучало так быстро и так громко, словно готово было выскочить из груди, предметы вокруг поплыли.

Нестор вскочил с кровати и тут же обессиленный сел на нее обратно.

- Что? – всполошилась Лера.

- Плохо, мне очень плохо, - с трудом вымолвил Нестор.- Вызывай скорую.

Лера вызвала скорую «Борис».

Скорая приехала уже через десять минут. После короткого опроса пожилой врач в очках в супермодной дорогой оправе пощупал пульс на правой руке Нестора, посмотрел его зрачки и отдал распоряжение немедленно везти больного в клинику в Феофанию.

- Депутат все-таки,- обосновал он Лере свое решение. – Скажите, а где и что вы ужинали?- спросил врач не то Нестора, не то Леру.

Ответила Лера:

- В «Антрекоте». Мы часто там ужинаем. Он ел, кажется, какой-то салат, и пил чай - какой-то очень навороченный. - Врач кивнул. – Вы думаете, отравление?

Доктор пожал плечами:

- Не знаю. Все может быть. Вы поедете с ним?

- Конечно.

По дороге в клинику Нестор взял Леру, которая сидела в машине рядом, за руку и тихо сказал:

- Ну, вот и все,- говорить ему было очень трудно. – Вот они и вышибли меня из игры.

- Что ты такое говоришь! – возмутилась Лера. – Обычное отравление.

Нестор с трудом покачал головой:

- Это конец. Только не плачь! – он не видел, но почувствовал, как крупные слезы капают на его руку. – Ты помнишь, что мне обещала? И не пытайся ничего доказать. Ни один политический заказ не был раскрыт. Слышишь, ни один!

Нестор прожил еще полчаса. Врачи ничего не смогли сделать. Его пульс стал нерегулярным, упало артериальное давление, и, наконец, сердце остановилось.

Дежурный врач вышел к Лере.

- Сочувствую, - дежурно бросил он стоявшей возле стены Лере.- Если хотите войти, входите, – он открыл перед ней белые двери.

Нестор лежал посреди палаты, молодой и чертовски красивый, и не верилось, что его уже нет. Лера не решилась подойти ближе. Она вышла и закрыла за собой дверь. Слезы высохли. Включились мозги.

- Нужно вызвать милицию, - строго сказала она врачу.

- Да-да, вы правы, сейчас я вызову, - врач медленно пошел по коридору к телефону. Навстречу неслась медсестра. Она подбежала с встревоженным, но непонятным возгласом:

- Все чисто, - и протянула врачу бумажку с анализами.

- Кажется, это олеанин – слишком характерные симптомы, и без милиции тут действительно не обойтись, - печально заключил врач, который очень не любил такие случаи. Да кто ж их любит! – Насмотрелись американских фильмов, а потом травят себя и друг друга,- проворчал он.

- Какие фильмы? – удивилась Лера.

- Не смотрели: «Белый олеандр» с Мишель Пфайффер?

- Нет, - покачала Лера головой. Она облокотилась опять о стенку, потому что силы покидали ее. – Я не фанат американского кино.

- Олеандр и в самом деле ядовитое растение, - продолжал врач, не спеша, набирая «02». Он вызвал милицию, сообщив, что, вероятно, произошло смертельное отравление олеанином. Жертва – популярный народный депутат. - При попадании во внутрь олеанин вызывает нарушения сердечно-сосудистой деятельности. Растение красивое. Его многие разводят в домашних условиях. В малых дозах олеанин стимулирует работу сердечной мышцы, если она ослаблена, но при передозировке приводит к аритмиям и блокаде электрической проводимости сердца, необходимой для его нормальных сокращений. Вы были с ним весь вечер?

- Да.


- А дома у него растет олеандр?

- Там только пальмы, - припомнила Лера. Она все еще не могла поверить в случившееся. Всего несколько часов назад они мирно ужинали в любимом «Антрекоте».

За окном завыли сирены, и через несколько минут в коридоре появились представители правоохранительных органов, каких непонятно, потому что все они были в штатском.

Мужчина лет тридцати пяти приятной наружности в черной куртке нараспашку подошел к врачу и резко спросил:



    • Это вы нас вызвали? - Врач кивнул. – А это кто? – он обернулся к Лере, все еще подпиравшей стенку. Потом пригляделся: - А… Здравствуйте, - вдруг очень почтительно сказал он. – Как же, читал и очень нравится, - добавил он. – Очень рад знакомству, даже при таких печальных обстоятельствах. - Теперь Лера кивнула. – Будем писать протокол? - спросил он Леру.

    • А нужно? – выдавила из себя Лера.

    • Ну, да…

    • Тогда валяйте.

    • Для начала ваше имя…. – начал он, но потом сразу добавил: - Если вы желаете соблюсти конфиденциальность, то вам следует обратиться к начальству. Я такие вопросы не решаю… - он старался быть очень любезен.

    • Плевать! Пишите: Бидович Валерия Евгеньевна, семидесятого года рождения. Замужем, двое детей. Все?

    • Мне нужно задать еще один неприятный вопрос: кем приходился Вам покойный?

    • Кто? – переспросила Лера.

    • Ну, господин Неписьменный…

    • Не кажется ли вам, что ваш вопрос не совсем уместен? Мы никогда не скрывали своих отношений.

    • Вот уже и муж появился… - словно между прочим заметил следователь.

    • Оставьте свои версии при себе! – резко оборвала его Лера. – Нестор перед смертью сказал, что его вышибли из игры, и что политические заказы никогда не бывают раскрыты. Так что успокойтесь и запишите на свой счет, как это у вас называется, «висяк», кажется.

    • Что он еще сказал перед смертью?

    • Ничего, - соврала Лера.

Врач по-прежнему стоял рядом. Наконец, он не выдержал и пришел Лере на помощь.

- Вы бы хоть поинтересовались, чем его убили, - с укором обратился он к следователю.



    • И чем?

    • Олеанином. Он содержится в комнатном растении олеандре. Иногда в малых дозах используется как лекарство для стимулирования деятельности сердечной мышцы. Элементарно! Скорее всего, он выпил чай, заваренный на листьях олеандра, за ужином в ресторане, так что действительно весьма сомнителен личный след уязвленного мужа или потенциальных наследников. Вряд ли вы найдете человека, который сегодня вечером заварил этот чай.

    • «Висяк»? – усмехнулся следователь.

    • Вам виднее, - заключил врач.

    • А откуда вы разбираетесь в ядах? – на всякий случай поинтересовался следователь.

    • Растительные яды и их действие на организм человека – тема моей кандидатской диссертации. Когда два года назад я посмотрел фильм «Белый олеандр», заинтересовался, что же за яд использовала главная героиня, ну, и немножко подчитал о нем. Кажется, в этом нет никакого криминала?

Следователь отрицательно покачал головой. Они с Лерой попрощались с доктором и пошли по коридору к выходу. Доктор тускло смотрел им вслед, пока они не закрыли за собой дверь. Он видел много смертей, но к таким глупым, как эта, он так и не смог привыкнуть. Как же нужно было ненавидеть человека, чтобы вот так просто лишить его жизни и любви. В этот момент врач подумал о женщине, которая сухими невидящими глазами смотрела на белую дверь операционной и отчаянно сжимала в руках красные перчатки.

На улице по-прежнему мело.



    • Вас подвезти? - любезно предложил следователь.

    • Если можно. У меня нет сил, даже вызвать такси.

Она села в милицейскую «Тойоту «Короллу». Следователь еще несколько минут сметал с нее снег. Наконец, он сел за руль.

    • И куда вас везти? – вздохнул следователь.

    • Домой, - и она назвала адрес своего офиса.



следующая страница >>